1. Предыстория.

От автора:
Друзья! Когда я писал эту историю мне было 16 лет! ( сейчас 22) + русский не мой родной язык, считайтесь с этим пожалуйста! Тот человечек и сегодняшний я это дальние родственники по папиной линии откуда то с Алтая !

Иногда мы задумываемся о правильности выбраного пути в последний момент. Что-то заставляет нас прередумать и рушится на голову сомнениями. Делать всё в последний момент это моя фишка. Я всегда всё откладываю и ничего не успеваю, из-за этого постоянно выслушиваю нотации от родителей. Но почему они не могут понять, что это не моя вина! Как бы я не старался, я всегда что-то забуду и вспомню слишком поздно. Такой уж я родился, и не выбирал эту черту характера у кого-то из своих предков. Почему-то я уверен, что не могу быть один такой в роде Марджелов.

Помимо генов, я виню Вселенную. Она всегда может преподнести неприятный сюрприз. Но почему?

Ответ краток: она коварна. О да, кто , как ни я, должен об этом знать. Я всегда в что-то вляпываюсь, при этом проклиная всё на свете. Но мама всегда говорит, что во всём виноват только я, а не гены и абстрактные понятния. Так себе жизненная поддержка, если честно. Мои родители очень непонятные люди. Они вроде бы и хорошо справляються со своими обязаностями, но в тот же момент и плохо.

Мой папа работает педиатром в частном госпитале, а мама пытаеться найти себя, но у неё не очень получаеться, не смотря на то, что она окончила университет. Ну, также со мной проживает родная сестра Кейт, которую я, если честно, не совсем понимаю. У меня странная семейка, и единственное моё утешение, это папина сестра - Мэриен. Ей всего 22, и она полная противоположность моей семье. Мэри работает гидом в туристическом агенстве, и повидать столько стран, как она, у меня наверное не получиться никогда. Ей также, как и мне, досталась в наследство любовь к музыке. Она, конечно, так и не поступила в консерваторию, но ей этого и не нужно. За школьные годы она научилась играть не хуже дедушки.

Каждый раз после семейных ужинов, мы все располагались в прихожей. Семья у нас не маленькая, поэтому я всегда сидел на полу. Никогда не любил сидеть у кого-то на коленях. И тогда дедушка открывал крышку свого старого рояля Бехштейн. Я всегда подбегал к нему и вдыхал застоявшийся запах дерева, и это был прекрасный аромат музыки и времени.

Дедушка любил играть Шопена, особенно Вальс ми-бемоль мажор. Бабушка открывала окна, чтобы все вокруг слышали музыку( таким способом она хвасталась мис МакКонали, нашей соседке, которую недолюбливала). Послушать игру дедушки любили в нашей семье. Каждое воскресенье мы собираемся у них дома, недалеко от Челтнема, в загородном фамильном котедже, который дедушка унаследовал от отца. Там прошло всё моё детство, вместе с остальными членами нашей семьи, а как я уже сказал, их было много: бабушкина внебрачная дочь Мириам, которая нарожала 4х детей от троих мужей. Как я думал в детстве, она очень нравилась дедушке, но, позже оказалось, он так и не внёс её в завещание( я всегда знал, что он лишь притворялся, хотя даже мне дед говорил, что очень любит её, Фиону, Питера и Волтера). Так, кто там ёще... тётя Мэри, моя семья, тётя Глория с двумя дочерями Линдой и Шэрил и папин родной брат Роберт с близняшками Майком и Чэдом. Эти двое не давали мне спокойно жить. Каждый раз, когда я уезжал летом в Мардж Хилл( так назывался дом, от фамилии Мардж) они будто поджидали меня там. Бабушка всегда любила собрать всех своих внуков на летние каникулы у себя дома. Комнат было предостаточно, как и места для игор. Семья у нас была настолько дружелюбная, что я стыдился рассказать ей, что ненавижу этих двоих. Близняшки всегда пытались накосячить только мне, ударить или плюнуть на волосы(о да, плеваться они обожали). А я, жертва домашнего насилия, не мог их ударить либо же пожаловаться взрослым из-за своего унылого характера, который заботился обо всех, кроме меня самого.

Дедушка любил плавную музыку. Мэри играла такую музыку до средней школы, потому что до этого только дедушка учил её , соответственно, давая только те произведения, которые нравились ему. А это были, конечно же, Шопен и Шуберт. Когда же маленькая Мэри перевелась в среднюю школу, ей наняли учителя. И тогда перед ней открылись Бах , Лист, Вагнер и, главное, Вивальди. Она играла "4 сезона" на пианино, хотя эти произведения были написаны для скрипкового оркестра. "Лето" особенно хорошо звучало в её исполнении. Я не всегда успевал следить за пальцами Мэри, потому что они двигались слишком быстро, и тогда я закрывал глаза и вслушивался в мелодию, ощущая всю мощь летней грозы. Дедушка же недовольно бурчал и курил трубку, когда она играла такие быстрые и грубые, на его смотрение, произведения.

Тогда ей было от силы 14, а она играла лучше, чем некоторые учителя в месной музыкальной школе. И какое же было разочарование дедушки , когда Мэри не продолжила учёбу в консерватории и поехала в Манчестер, учиться на туристического агента. По папиной линии в нашем роду было много музыкантов, хотя в 21 веке обновочки не нашлось, и дедушка очень расстроился, когда Мэри не захотела продолжить традицию.

Мой прадедушка был руководителем королевского оркестра при правлении Георга VI, но он погиб во время Второй мировой в битве за Дюнкерк. Дедушка говорил, что король гостил в Мардж Хилле вместе с дочерями. Но я думаю, что он это сфантазировал, особенно его ссору с принцесой Елизаветой( на этот момент королевой) из-за того, что они не поделили деревяного коня, который теперь служит антиквариатом в гостинной. Дедушка говорил мне, что они с королевой до сих пор недолюбливают друг друга из-за этого.

Этим он пытался обьястить мне всю важность этой игрушки, и почему на ней не можно кататься. И я верил, истинно верил, пока бабушка не открыла мне глаза в 11 лет. Если честно, то меня всегда можно было легко обмануть, и мои родственники(и не только они) этим часто пользовались. Достаточно было что-то сказать, как я уже верил этим словам(естественно, в пределах разумного), а врал мой дедушка как истинный специалист, и папа унаследовал это от него. Лучше бы природа дала ему игру на фортепиано, честное слово.

Чуточку обидно, что на мой талант обратили внимание только после того, как Мэри окончательно решила стать гидом и подала документы в университет. Дедушка был очень зол. По-началу они сильно ссорились, но это не действовало. Тогда дедушка начал давить на жалость, обижаться, не разговаривать с ней, и все остальные члены семьи обижались на нёё тоже, мол, у тебя есть талант, а ты расстраиваешь отца. Хотя я не понимал этого и чуть ли не единственный был подержкой Мэриен в эти моменты. Как можно заставлять её быть тем, кем она не хочет? Это же не правильно. Но все очень любили дедушку, и никто не хотел видеть его грустным, и я тоже.

Поэтому, чувствуя притяжение к фамильному роялю, я начал смотреть видеоуроки на ютубе и тренировался играть на старом синтезаторе, который мне одолжила моя подруга Лисса. Она ходила в музыкальную школу 2 месяца в четвертом классе, а потом сломала два пальца на правой руке и забросила это дело. Впервые я сыграл "Собачий вальс "на одном из воскресных ужинов. Конечно это было смешно и слишком просто, но вы бы видели, как загорелись глаза у моего дедушки! Он встал с бокалом вина, и заявил, что я продолжу музыкальный род нашей семьи. Так и появилась идея учёбы в консерватории. Всё решили за меня. Дедушкино мнение повлияло на всех, и через год мои родители не видели меня никем, кроме музыканта. Как же все были рады! А я что? Я был рад такому вниманию к себе, и ничего большего мне было не нужно.

В 12 лет я уже играл трехголосные инвенсии Баха, а в 15 знал все произведения Дебюсси на память. Я очень часто ездил на електричке к дедушке, поиграть на настоящем рояле. Он же ждал меня с распростёртыми руками, конечно, в правой всегда была трубка. Иногда он курил кубинские сигары, но это было редко. Запах трубки пропитал всё мое детство. Это не был навязчивый и резкий запах сигарет, это был приятный аромат табака и мяты, которую дедушка любил жевать. Я пробовал как-то, но мне не понравилось. А вот дедушка собирал мяту возле бабушкиных клумб на заднем дворе и мог жевать ее целый день. Это было забавно, хоть и странно. Я предлагал ему мятный Орбит, но он говорил, что это совсем не то.

В средней школе у меня не было друзей, так что я все лето проводил в Мардж Хилле. И мне нравилось. За лето я очень быстро обучался, так как постоянно играл. Конечно, у деда был телевизор, даже три, но только один из них ловил больше 10ти каналов, а он находился на кухне, где бабушка смотрела латиноамериканские сериалы за готовкой. Она одна была любителем посмотреть телевизор. Никто из внуков дедушки не задерживался дольше двух недель. Даже близняшки, которые всегда знали, где и как накапостить, чтобы развлечься. Но им становилось скучно в старом поместье, и родители возвращались за ними. Я же проводил здесь всё лето. И мне ни разу не хотелось домой, где всегда ревела на тот момент ещё маленькая Кейт. Я играл в зале, ходил с дедом в лес собирать травы, устраивал мини концерты его друзьям по вечерам. Не факт что они хорошо проводили время, смотря как играет младший Мардж, ведь им уже все уши проиграл дед. Но они всегда соглашались послушать мою игру. А я понимал, что долго они не выдержат, и играл всего 4ре произведения. Также, по суботам, дед играл в оркестре, и мы с бабушкой всегда наряжались и шли смотреть. Я очень любил дедушкины концерты. Несколько раз он был дирижером, но это было раньше, когда дед мог ездить в город на тренировки. Сейчас, как он говорит, ему просто лень. Но я то знаю, что его подводит здоровье.

Время в деревне пролетало очень быстро. Детей здесь почти не было, так как весь посёлок составлялся из загородных домиков, куда приезжали горожане на выходные. Только мои братья и сестры. Близняшки дружить не умели, дети Мириам очень редко приезжали, да и были взрослее меня, только девочки тёти Глории были хорошими. Шэрил была еще довольно маленькой, но Линда очень подходила мне в качестве друга. Мы любили купаться в озере недалеко от холмов, на которых расположилась деревушка. Наш дом был на самом высоком из них, поэтому и такое название Мардж ХИЛЛ. Я очень любил скатываться по нему в сад. Это были чудесные времена.

И остались такими. Слава Богу, все живы и здоровы, и я всё ещё провожу много времени в Мардж Хилле, только не так много, как раньше. Старшая школа принесла мне новые заботы, поэтому почти всю суботу я учусь, а в воскресение гуляю с друзьями, которые, кстати, уже появились в моей жизни. Когда родители перевели меня в старшую частную школу, я подумал, что попал в интернат. Это была довольно строгая школа, многие приезжали из маленьких городков Глостершира и не только, и оставались до выходных. Но мне повезло жить в городе, поэтому у меня была обычная дневная учёба. В школе я должен был следовать правилам морали и этикета, зато после школы я мог быть собой и делать всё, что хочу, в рамках уголовного кодекса, конечно.

Родители всегда занимались чем-то своим, и у меня было полно времени. Папа очень много работал, чтобы наконец-то стать глав врачем. Он слишком долго ждал смерти Теда Кенди, который занимал эту должность наверное с начала прошлого столетия. И сейчас у них в больнице идут батлы: кто круче. Ну а мама уже третий день поет дома в караоке. Она уверена, ято у неё хороший слух, но я так и не сказал ей, что помимо хорошего слуха она имеет ужастный тембр. Если чесно, то я уже не обращаю внимания на её попытки найти себя в каком то деле. Мне кажеться проблема в том, что она не исчет реальных путей, которые могли бы привести к хорошей карьерной леснице.

У нас была трёхкомнатная квартира недалеко от центра города, очень милая и по-настоящему уютная. В прошлом году мы закончили ремонт, и сейчас эта квартира стала центром моей Вселенной, особенно, моя комната. У меня был собственный балкон белого цвета, который выходил на парк Питвил. Мы жили на втором этаже, и иногда я влезал в свою комнату через балкон. Дверь я всегда оставлял открытой, только помимо зимы, но и тога я не до конца закрывал окно, а только прикрывал, чтобы в случае чего тихо пробраться в свой маленький мир.

Сначало нужно было ступить на забор, который ограждал клумбу, тогда ухватиться руками за не очень то толстую ветку высокого дуба, который разрастался около окон, и уже по нему попасть на балкон. Но сначала я всегда закидывал ранец, и несколько раз он падал мне на голову. Когда я уже оказывался на балконе, я не ступал в обуви на свой белоснежный коврик, который я постелил здесь летом. Я повисал на бортике, снимал обувь с носками, и тогда зануривался голыми ступнями в этот бархат.

Мой балкон был похож на маленькую оранжерею. Мы с мамой купили множество цветочных подставок и сейчас у меня растут и бархатцы, и питунии, но больше всего я люблю фуксии. Все это фиолетового цвета, который являеться моим любимым. В углу стоит маленькое кресло-качалка. Я очень любил пить утром кофе в нём. Летом здесь всегда стояла моя подзорная труба, я засиживался почти до утра, разглядывая звёздное небо. Иногда папа приходил ко мне и пытался запоминать созвёздия, но у него это очень сложно получалось. Наверное он пытался найти хоть какой-то общий интерес со мной, но, как всегда, не вышло. Я был очень не похож на своих родителей. Иногда я всерьез задумывался о том, что они меня усыновили. Но потом я засматривался на них за завтраками, а потом, чищя зубы в ванной, смотрел на себя. Тот же самый ровный нос, что и у папы, дедушкины русые волосы( которые были у него в молодости), мамины зеленые глаза, веснушки и пухлые алые губы. Папа имел хорошие скулы и рост, которые тоже передались мне. И вот, эту комбинацию многие считают красивой. Но я не очень придаю вид своей внешности, мне она кажеться обыкновенной, слегка симпатичной.

За дверьми балкона начиналось уже совсем другое. Лёгкую фатиновую тюль всегда было сложно отодвигать, так как она была длинновата и валялась по паркету. Один раз я был наступил на нее и карниз чуть не убил меня. Он был тяжелым, из легированой стали. Тюль скрывала за собой чуть ли не панорамные двери и окно, от чего комната у меня был светлая.

Так вот. Если повернуться от окна на 180 градусов, вы увидите небольшую двухместную кровать из поддонов и мягчайшего белого матраца. По контуру я наклеил светодиодную белую ленту, и ночью я чувствую себя так, будто лежу в мерцающем тёплом снегу. Возле дверей стоит моя любимая вешалка, похожая на отельную багажную тележку. Она была забита моей одеждой, которую я на зло маме глажу и вешаю на место. Просто при покупке этой вешалки мама говорила, что я никогда не буду так заморачиваться с одеждой, и возможно, если бы она это не сказала, то так бы оно и было. Но я запомнил её слова и делаю всё как упёртый правильный ребёнок. Не думаю, что она очень гордиться мной. Скорее всего ей просто смешно.

Прямо около окна стоит мой рабочий стол, который мы купили в Икеи. Я влюбился в него с первого взгляда. Он был простой, с двумя верхними шуфлядами и лапками, которые шли под небольшим углом. Но эта простота и была изюминкой. Ну, а ещё к нему в подарок шёл стул, так что мы обязаны были его купить. По западной стене расползалась сложная книжная полка в форме дерева. Она была завалена подростковыми романами и фентезийными сериями. На полу разлёгся тот самый ковёр, что и на балконе, только уже поменьше.

Также у меня была армия маленьких кактусов, о которой я тщательно заботился и переставлял по несколько раз за неделю. Но, конечно, главной достопримечательнотстю моей комнаты было новенькое белое пианино Yamaha, которое мне купил дядя Роберт на расспродаже в Лондоне. Оно всёровно обошлось нам довольно дорого, но , конечно же, не так, как из магазина. Пианино играло почти так же хорошо, как и дедушкин рояль, но немного потише, так как это был квартирный вариант. Мне было позволено играть только до восьми вечера, так как заядливая соседка снизу, ничего не предьявляя, вызвала полицию. Конечно, комендантское время начинается в 11, но инспектор попросил не начинать игру позже установленого ним времени. И это огорчало. я приходил домой в 3, садился за уроки и освобождался не раньше шести, и то если повезёт! И что мне с одного часа игры? Я был так зол на весь мир! До этого проишествия я очень любил нашу квартиру, но потом я осознал, как это круто иметь дом за городом, да, дедушка?

Моя жизнь обыкновенная, со своими заботами и проблемами. В последнее время у меня началась сезонная депрессия. Конец зимы давался мне очень не просто. Я всегда ненавидел Февраль .После всех новогодних праздников зима мне надоедалая, а последний месяц мне просто сносило крышу. Каждый день был слишком предсказуем. Каждый день был слишком коротким для чего-то нового, и я просто жил за графиком дом - школа, и наоборот. В Челтнеме не слишком суровые зимы, но в этом году природа хорошо посмеялась над нами. Сначало выпало неимоверное количество снега, а в конце января, как по щелчку, упал дождь. Соседей снизу затопило, как и много других домов, которые находились возле реки.

И вот, когда Февраль уже заканчивался, а белая полоса в моей жизни никак не хотела начинаться, мне пришло письмо.