Э - Эскимо

Класс химии. Третий курс. Последняя пара, и солнце, пробивающееся сквозь жалюзи, рисовало золотые полосы на столешницах. Антон откинулся на спинку стула, лениво перекатывая карандаш между пальцами. Его зелёные глаза, яркие, скользили по фигуре преподавателя, который, стоя у доски, выводил мелом сложную формулу. 

Арсений Сергеевич.

Высокий, в идеально сидящем костюме. Рукава рубашки закатаны до локтей, обнажая вены на руках. Голос — низкий, бархатистый, чуть хрипловатый, будто нарочно созданный для того, чтобы заставлять студентов задерживать дыхание. 

Антон знал этот голос иначе. 

Знал, как он звучит, когда Арсений шепчет ему в темноте: 

«Ты сводишь меня с ума». 

И сегодня он решил проверить, насколько далеко может зайти. Из сумки он достал эскимо, медленно развернул его, наслаждаясь тем, как холодный конденсат оседает на его пальцах. Первый невинный лизок — просто чтобы смочить губы. Второй — уже медленнее, с намёком. 

Арсений замолчал на полуслове. 

Антон почувствовал его взгляд на себе, тяжёлый, как прикосновение. Он прикрыл глаза, сделал вид, что полностью поглощён мороженым, и обхватил губами верхушку, втягивая её в рот. 

— ...Таким образом, реакция окисления... — голос Арсения дрогнул. 

Антон причмокнул, вытащил мороженое, провёл языком по шоколадной глазури. 

— М-м, вкусно... — прошептал он нарочито громко, глядя прямо на преподавателя. 

Тот резко отвернулся, но Антон успел заметить, как его пальцы сжали мел так, что тот рассыпался в пыль. 

Звонок прозвенел, как избавление. Студенты поспешно хватали рюкзаки, не замечая, как Арсений остался сидеть за столом, скрестив ноги, чтобы скрыть очевидную проблему. 

Антон не спешил. Он медленно складывал тетради, чувствуя, как горячий взгляд скользит по его спине. 

Дверь закрылась. 

Тишина. 

— Ты играешь с огнём, — голос Арсения прозвучал как обжигающий шёпот. 

Антон обернулся, улыбаясь. 

— А тебе нравится, когда я играю? 

В следующий момент его прижали к стене. Грудь к груди. Дыхание Арсения — горячее, неровное. 

— Ты нарочно... — он прикусил его нижнюю губу, заставив вскрикнуть. 

Антон выгнулся, чувствуя, как его тело мгновенно откликается на эту грубость. 

— Да. 

Арсений впился в его шею, оставляя синяки, которые завтра придётся скрывать. Его руки рвали рубашку, обнажая бледную кожу. 

— Ты должен был знать, чем это закончится... 

Антон уже не мог думать. Только чувствовать: Запах — дорогой парфюм Арсения, смешанный с потом и желанием. Прикосновения — грубые пальцы, впивающиеся в бёдра, оставляющие следы. Звуки — его собственные стоны, прерывистое дыхание Арсения, скрип парты, когда тот посадил его на край. 

И тут... 

Дверь распахнулась. 

— Арсений, ты не видел... ой. 

Павел, учитель русского, замер на пороге, краснея до корней волос. 

Арсений даже не остановился. 

— Закрой. Дверь. 

Дверь захлопнулась, оставив их в напряжённой тишине, нарушаемой только прерывистым дыханием. Арсений не отпускал его, пальцы впивались в бёдра Антона так, что тот чувствовал, как под кожей завтра проступят синяки. 

— Ты думал, что это просто игра? — его голос звучал низко, хрипло, будто сквозь зубы. 

Антон не успел ответить. Губы Арсения снова нашли его, жёстко, почти болезненно, заставляя голову кружиться. Он чувствовал, как тот держит его за шею, контролируя каждый вдох, каждый стон. 

— Я научу тебя вести себя на уроках.

Рубашка Антона уже была расстёгнута, обнажая тонкую шею, ключицы, дрожащий живот. Арсений провёл по нему ладонью, потом резко шлёпнул, заставив Антона вскрикнуть. 

— Тише. 

Но он не мог. Пальцы Арсения скользнули ниже, к поясу, расстёгивая ширинку с такой медленной уверенностью, что Антон закусил губу, чтобы не застонать. 

— Так… вот как ты хотел? — Арсений обхватил его, провёл большим пальцем по головке, наслаждаясь тем, как Антон дёргается в его руке. 

Антон запрокинул голову, цепляясь за край парты. 

— Да…

Арсений ухмыльнулся. 

— Не так быстро.

Он отпустил его, заставив застонать от неудовлетворённости, а сам опустился на колени.   

Антон впился пальцами в его волосы, когда Арсений прижал его к парте. 

— Бля…

Горячее дыхание, мокрый язык, скользящий по всей длинне, губы, плотно обхватывающие его. Арсений сосал его медленно, с таким расчётом, что Антон сгибался от каждого движения. 

— Ты… ты специально…

Арсений посмотрел на него снизу вверх, не отпуская. Глаза — тёмные, голодные. 

— А ты думал, я просто так позволю тебе дразнить меня? 

Он сжал основание, заставив Антона зарычать от неожиданности, а потом снова взял его в рот, глубже, до самого горла. 

Антон закатил глаза. 

— Я… я не выдержу… 

Арсений отпустил его с мокрым звуком, встал, прижал к себе. 

— Ещё не время.

Он развернул Антона, пригнул к парте, так что тот упёрся ладонями в дерево. 

— Ты хотел играть?

Антон задрожал, чувствуя, как пальцы скользят между его ягодиц. 

— Арсений…

— Проси. 

— Пожалуйста…

Арсений шлёпнул его, заставив вскрикнуть. 

— Громче.

— Пожалуйста, трахни меня!

Арсений втолкнул в него два пальца сразу, и Антон застонал, прогнувшись. 

— Такой жадный…

Он двигал ими, растягивая, находя то самое место, от которого у Антона подкашивались ноги. 

— Я… я…

Арсений вынул пальцы, прижался к нему, дразня головкой. 

— Скажи, чей ты.

Антон обернулся, глаза мокрые от желания. 

— Твой… только твой… 

Арсений вошёл. Антон вскрикнул, впиваясь ногтями в парту. 

— Тише, — прошипел Арсений, вонзаясь глубже. 

Он двигался медленно, мучительно, заставляя Антона чувствовать каждый сантиметр. 

— Ты… ты сводишь меня с ума…

Арсений наклонился, прикусил его ухо. 

— Это ты начал.

Затем ускорился, вгоняя в него так, что парта заскрипела, стуча по полу. 

Антон не мог думать, не мог дышать, только чувствовал, как тело Арсения прижимает его, как его член жжёт изнутри, как рука обхватывает его, синхронно с толчками. 

— Я… я сейчас…

Арсений стиснул его, ускорился до предела.  

Антон закричал, спуская ему в руку, тело дрожащее, неконтролируемое. 

Арсений продолжал, добивая своё, пока не вонзился в него в последний раз, заполняя.   

Тишина. Только тяжёлое дыхание. 

Арсений прижал лоб к его спине, провёл рукой по животу Антона. 

— В следующий раз… я привяжу тебя к этой парте.

Антон рассмеялся, обмякший, довольный. 

— Обещаю дразнить тебя ещё.

Арсений шлёпнул его по бедру. 

— Идиот. 

Но в его голосе не было злости.  Только обещание продолжения.