Глава девятая.

/Не забывайте голосовать (ставить звёздочки). Я знаю, что продолжение выходит суховатым, но это уже вряд ли изменится, i'm sorry./

***

Больничное крыло медленно наполнялось светом. Окна отражали холодное ноябрьское небо, серое, как металл, но всё же живое. Гермиона лежала под тонким пледом, бледная, с прижатыми к груди руками. Она уже могла говорить, но пока молчала.

Эйвери сидела у изножья кровати, тихо листая книгу, которую принесла мадам Помфри — не ради информации, а чтобы занять руки. Тишина между ними была мягкой, почти домашней.

— Я вспомнила, — прошептала Гермиона. — Как ты держала меня за руку.

Эйвери подняла глаза.

— Ты едва дышала. Я... — она замялась, — не знала, что делать, кроме как звать тебя и надеяться.

— Это сработало.

Они улыбнулись одновременно. Устало.

— Знаешь, что самое страшное? — продолжила Гермиона. — Я не испугалась магии. Не боли. Я испугалась, что не успею сказать тебе...

Она запнулась.

Эйвери не перебивала. Только взгляд её стал тише. Глубже.

— Что тебе доверяю, — закончила Гермиона. — Что ты — та, с кем я могу быть собой.

Фостер сжала край простыни.

— Я боюсь того же, — прошептала она. — Но ты — единственная, кто заставляет меня не убегать.

***

Прошло несколько дней. Гермиона шла на поправку, и хотя мадам Помфри ещё не разрешала ей возвращаться к занятиям, тепло в её щеках и раздражение по поводу вынужденного безделья говорили лучше всяких зелий.

А в это время, этажом ниже, под сводами коридора за библиотекой, стоял Драко.

***

Коридор за библиотекой был полутемным. Драко стоял у окна, глядя на серое небо, когда услышал шаги.

— Малфой, — сказала Эйвери спокойно.

— Фостер. Или всё-таки Малфой?

Он не обернулся.

— Без разницы, — сказала она. — Имя — это только слово. Не больше.

— Зато кровь — навсегда.

— Не всегда повод для гордости.

Он повернулся к ней.

— Ты не врёшь.

— Нет. Я устала.

Пауза.

— Спасибо, что не добила меня тогда, — произнёс он почти шутливо, но голос дрогнул.

— Ты и сам отлично с этим справлялся, — мягко отозвалась она.

Они смотрели друг на друга. Не как враги. Не как родственники. Как те, кто слишком много знает — и слишком мало говорил.

— Мы оба не хотим быть теми, кем нас сделали, — сказал Драко. — Может, в этом... что-то общее.

***

Позже, ближе к вечеру, когда замок уже напитывался холодом, а коридоры — шёпотом, Гарри пересёкся с Драко у лестницы. Не специально — просто совпадение. Они оба замерли на секунду, потом продолжили идти, как будто ничего особенного не произошло.

Но не всё бывает случайным.

***

— Эй, Поттер, присмотри за собой, ладно? Не всякий хочет тебя тут видеть, — толкнул его плечом Кормак Маклагген.

— Остынь, — бросил Гарри, не сбавляя шаг.

Кормак явно не собирался отступать. Но тут вмешался голос, спокойный и почти ленивый:

— Может, ты поищешь себе кого-нибудь по размеру?

Драко стоял с чуть наклонённой головой, руки в карманах. Маклагген фыркнул, но ушёл, бормоча что-то себе под нос.

Гарри остановился. Обернулся.

— Ты только что... заступился за меня?

— Не привыкай, — отрезал Драко. — Это просто было слишком жалкое зрелище.

И всё же в его голосе что-то изменилось.

***

Комната патрульных была тёмной, освещённая только камином. На столе — скомканное письмо от Сириуса, раскрытая карта Хогвартса, кружки с недопитым чаем. Гарри сидел, сгорбившись, уткнув подбородок в ладони.

Эйвери вошла тихо, но он не вздрогнул — только поднял глаза.

— Я увидела свет, — сказала она. — Ты снова не спишь?

Он покачал головой.

— Сириус написал. Один из них уже здесь.

— Я знаю, — ответила она, подходя ближе. — Я чувствую. Слишком ровная магия в коридорах. Слишком правильные люди.

Она оперлась на спинку соседнего кресла.

— Гарри... ты знаешь, кто это?

— Нет, — он выдохнул. — Но знаешь, что хуже всего? Что, возможно, знаю. Просто не хочу признать.

— Ты думаешь на кого-то из нас?

Он не сразу ответил. В глазах — беспокойство, тяжесть.

— Я думаю, что мы уже были в их руках. Только ещё не поняли этого.

Эйвери присела рядом, склонившись ближе.

— Если мы боимся друг друга — они уже победили.

— Я не боюсь тебя, — твёрдо сказал он.

Пауза.

— Но боюсь за тебя.

Она улыбнулась — почти грустно.

— Тогда у нас общее.

На мгновение между ними повисло напряжение — не магическое, не опасное. Просто живое. Связанное страхом, близостью, бессилием.

— Мы не допустим повторения, — сказала она. — Никто больше не должен пострадать. Ни Гермиона. Ни ты.

Он кивнул. Но в глубине его взгляда осталась тревога, которую не развеять словами.