Глава восьмая.

***

Утро в спальне Когтеврана начиналось не с солнца, а с шороха страниц. Гермиона вошла тихо — как всегда. Она собиралась только спросить, не забыла ли Эйвери перо на зачёт по зельям, но взгляд её остановился на тумбочке.

На ней — аккуратно сложенный лист пергамента. Без конверта. Почерк был чужой, но слишком утончённый, слишком узнаваемый. Гермиона знала его только из учебников: надписи на суперобложках, автографы на коллекционных изданиях. Люциус Малфой.

Она медленно подняла взгляд. Эйвери стояла у окна, уже одетая, но неподвижная. Будто знала, что Гермиона увидит.

— Он писал тебе? — спросила Гермиона негромко, почти шёпотом.

Эйвери молчала несколько секунд. Потом развернулась и кивнула.

— Да. Несколько дней назад.

— Ты не обязана объяснять, — быстро сказала Гермиона. — Просто... я...

— Я — дочь Малфоев, — перебила Эйвери. Голос её был спокойным. Почти отстранённым. — По крови. По магии. Но не по выбору.

Пауза. Слишком долгая. Потом Гермиона подошла ближе.

— Я думаю... ты больше, чем имя. И, если ты сама это понимаешь - мне не нужно ничего бояться.

Девушка моргнула. Первый раз за всё время - быстро, неловко, по-человечески. Как будто слова Грейнджер сорвали тонкую плёнку, которой она прикрывалась.

***

Старшие ученики патрулировали коридоры по расписанию — мера усиленной безопасности после тревожных сообщений от Ордена. Гарри знал, что сегодня его дежурство, но не ожидал, что в паре с ним окажется Драко.

— Тебе выпало счастье страдать со мной, — пробормотал Драко, подходя и складывая руки за спиной.

— Это называется "кооперация ради общего блага", — отозвался Гарри. Без усмешки, но и без укола.

Они шли молча. Коридоры были пусты, как после бури. Магические факелы потрескивали. Гарри чувствовал напряжение — не только вокруг, но и между ними.

— После всего, что было, ты и правда собираешься просто молчать? — внезапно бросил Драко.

Гарри остановился. Обернулся.

— А что мне сказать? Что ты стал другим? Что больше не бесишь меня, как раньше?

— Ты всегда думал, что знаешь, кто я. Ты не знал. Никто не знал.

— Зато сейчас ты сам не уверен.

Пауза. Долгая.

— Если я не враг — кто я тогда, Поттер?

Гарри посмотрел на него долго. Лицо — в полумраке, но в глазах: усталость, упрямство... и боль.

— Может, пока никто. А может — тот, кто впервые решил быть собой.

***

Когда они дошли до конца коридора, Гарри слегка задел плечом его руку. Почти случайно. Почти...

Драко не отодвинулся.

***

В библиотеке было странно тихо, как бывает перед грозой. Магия здесь всегда ощущалась острее — среди древних книг, заклинаний, заложенных между строк, и теней, которые шепчутся даже днём.

Гермиона стояла у высокого стеллажа в отдалённом крыле. Её пальцы скользнули по корешкам: "Магическая анатомия", "Артефакт и воля", "Искажённые заклинания и древние проклятия" — нужная.

Книга выглядела странно. Слишком новая среди пыльных томов, будто только что положена. Гермиона прищурилась. Что-то в этом было неправильным.

— Alohomora, — прошептала она, снимая магическую защиту с полки, — просто на всякий случай.

Она потянулась, дотронулась до корешка - и в тот же миг книга сама распахнулась, вырвавшись из её рук. Страницы завихрились в воздухе, закручиваясь в вихрь, и с глухим треском высвободилось что-то невидимое - словно сгусток магии вырвался наружу.

Раздался резкий звуковой удар, как плеть по воздуху.

Гермиона попыталась закрыться рукой, но было поздно - её отбросило назад. Спина с глухим ударом врезалась в книжный шкаф, она осела на пол, сражённая невидимой волной. На вдох - не хватило воздуха.

Свет вокруг потускнел. Сознание будто провалилось в вату.

***

В это же время Эйвери, проходившая по галерее этажом выше, почувствовала, как в груди резануло. Магия, чужая и злая, словно уколола кожу изнутри.

Не раздумывая, она свернула к лестнице, бегом спустилась вниз, и почти сразу оказалась у библиотеки. Дверь была приоткрыта, воздух - искрился.

— Гермиона?! — крикнула она, врываясь внутрь.

И увидела: Гермиона лежит, сжатая, дыхание неровное, а над ней ещё витает остаточный след заклинания - клубок темной энергии, как змея, не желающая отступать.

— Protego maxima! — закричала Эйвери, резко вытягивая руку.

Магия вспыхнула из пальцев — белая, чистая, сильная. Барьер сошёлся, рассёк остатки артефактного проклятья, и оно с визгом исчезло, будто вытянутое в воздух заклинание попыталось сопротивляться — и проиграло.

Она упала на колени, подхватив Гермиону.

— Гермиона, очнись... Пожалуйста. Слышишь?

Ответа не было. Губы посинели, дыхание поверхностное.

— Mobili corpus... — прошептала Эйвери, бережно поднимая тело Гермионы заклинанием левитации. — Потерпи.

***

Слава богам, мадам Помфри уже спешила из коридора - её вызвала библиотекарша мадам Пинс, почувствовав колебание магии, сотрясшее заклинательные барьеры вокруг зала.

— Что случилось?! — её голос был встревоженным, но чётким. Она моментально оценила состояние Гермионы и указала Эйвери положить её на заколдованную носилку.

— Книга... она была подставной, — выдохнула девушка, всё ещё дрожа от перенапряжения. — Это была ловушка.

***

Больничное крыло Хогвартса всегда было на удивление тихим. Магия здесь была особенная - густая, успокаивающая как одеяло.

Эйвери сидела на деревянном стуле у кровати Гермионы. Спина прямая, руки сцеплены на коленях. Но пальцы дрожали.

Мадам Помфри задёрнула полупрозрачную занавесь, дав понять, что оставляет их наедине.

Гермиона спала. Кожа чуть бледнее обычного, губы - всё ещё слишком неподвижны. На щеке - еле заметный след заклятия. Лоб влажный. Дыхание ровное, но слабое.

— Прости, — прошептала Фостер. — Я должна была почувствовать раньше. Я знала, что внутри школы уже кто-то есть, я чувствовала это кожей, в воздухе. Но... не сделала ничего.

Она провела рукой по покрывалу, не решаясь коснуться самой Гермионы. Ещё нет.

— Я умею быть сильной. Я умею прятаться. Но когда ты упала... я думала, что теряю тебя.

Голос дрогнул. Резко. Слишком. Она замолчала, чтобы не сорваться окончательно.

***

Гермиона зашевелилась. Веки дёрнулись, потом открылись медленно, тяжело — как будто пробивались сквозь плотную вуаль.

— Эйви?..

— Я здесь. — она подалась вперёд, положив руку на край кровати. — Ты в безопасности.

— Что... произошло?

— Ловушка. Книга была заколдована. Я... — она запнулась. — Я успела. Еле-еле.

Гермиона слабо кивнула. Потом посмотрела на неё - прямо, несмотря на слабость.

— Ты была первой, кто пришёл?

— Я не могла не прийти, — прошептала Эйвери. — Это... что-то, что я бы почувствовала, даже если бы была в другой стране.

Пальцы Гермионы нащупали край простыни, потом — ладонь Эйвери. Касание было лёгким, как вдох, но отозвалось во всём теле.

— Спасибо, — тихо. — За всё.

— Мне не нужно спасибо, — покачала головой Фостер. — Мне нужно, чтобы ты была в порядке.

Их руки остались рядом. Не сцепленные — просто лежащие на одном краю кровати.

Впервые за долгое время Эйвери позволила себе закрыть глаза. Просто посидеть. Просто — быть.

***

Позже, в тот же вечер, Гарри сидел на своей кровати с письмом в руке. Бумага пахла пеплом и чем-то острым. Почерк — Сириуса. Резкий, нервный.

« Гарри,

Мы получили информацию: один из них - внутри. Под видом ученика или персонала.

Я не знаю, кто. Но атака на Гермиону - это не случайность.

Держи глаза открытыми. Ты и она - цель.

— С.»

Гарри перечитал письмо трижды. Потом медленно сжал его в кулаке.

«Один из них - внутри.»

***

А за стенами Хогвартса, внизу, у карликовых ив, сова с чёрным кольцом на лапке взмыла в небо.

Письмо в её когтях несло всего две строки:

"Она выжила."

"Нужно ускориться."