Главы 131 - 132

Глава 131

По прошествии двух недель Ю И выписали из больницы. Хотя он ещё не вполне оправился, но для активного, взрывного характера Ю И это был предел терпения.

– Наконец-то я возвращаюсь домой! – с глубоким чувством произнёс Ю И и с большой помпой, в окружении родственников и друзей отправился домой.

Мама Ю не отлипала от сына, переживая, что он опять встрянет в какую-нибудь историю. Она и в машине села рядом с ним, оттеснив Гао Е, которая, как и Ци Минсинь, несла пакеты с вещами; за рулём был Ван Силань.

Они прекрасно, по-семейному, отобедали дома. Мама Ю пробыла у них практически весь день, пока присланный папой Ю водитель не забрал её домой. Видя, что уже поздно, Ци Минсинь тоже засобирался:

– Мне пора домой.

Лицо Ю И вытянулось:

– Я только-только выписался, неужели ты не можешь остаться у меня на ночь?

– Но моя мама давно меня не видела. Она знает, что я вернулся, если я останусь у тебя, она будет переживать.

– А ты сходи, покажись ей, а потом, когда она уснёт, приходи ко мне.

Видя, что Ци Минсинь молчит, Ю И помрачнел, сел на диван и махнул ему рукой:

– Ладно, иди, я могу и один поспать.

Не желая огорчать Ю И, Ци Минсинь подошёл к нему, присел на корточки и взяв его за руки, сказал:

– Хорошо, я выберу момент, когда мама уснёт, и приду, ну, не хмурься, не смотри так грустно.

Ю И моментально просиял, запустил пальцы в волосы Ци Минсиня и потрепал за чёлку:

– Хорошо, иди.

Ци Минсинь с лёгким сердцем отправился к себе домой. С порога позвал:

– Мама!

Мама Ци сидела в гостиной на диване и смотрела телевизор. Услышав голос сына, она оглянулась и махнула ему рукой, приглашая к себе на диван. Когда он сел рядом, мама Ци выбрала в вазе с фруктами самое большое яблоко и стала отрезать от него кусочки и кормить Ци Минсиня. Скормив ему половину яблока, мама Ци вдруг что-то вспомнила, повернулась к Ци Минсиню и спросила:

– Как там Ю И, тот, что живёт напротив нас, он выздоровел?

Ци Минсинь кивнул:

– Да, ему уже намного лучше, ещё через несколько дней он будет совсем здоров.

– Вот уж не ожидала, что этот мальчишка такой драчливый, надо же! – посетовала мама Ци.

Ци Минсинь изобразил удивление:

– Откуда вы знаете, что он пострадал в драке?

Мать кивнула головой в сторону спальни:

– Коко сказала.

«Ну да, как же я не догадался...» Мать между тем продолжала:

– Такой скромный парнишка, не понимаю, как его угораздило перейти дорогу этим бандитам?

Ци Минсинь не знал, что ответить, ведь если он скажет правду, что Ю И избили из-за него, мать в ближайшую неделю не уснёт. Он даже думать не хотел о таком, поэтому стиснул зубы, чтобы не сболтнуть лишнего и только проговорил:

– Я тоже не понимаю...

– Если бы тебя так избили, я бы этого не пережила! Сяо Синь, мне кажется, тебе не надо дружить с Ю И, держись от него подальше. Вдруг те бандиты увидят тебя вместе с ним, так и тебе тоже достанется.

– Мама, не придумывайте, тех бандитов уже арестовали.

Ци Минсинь взял очищенную дольку яблока и сунул матери в рот. Та прожевала и высказала очередное предположение:

– Тем более, когда их выпустят, они захотят отомстить.

– Хорошо, хорошо, мама, давай, доедай и иди отдыхать.

– Да, ты тоже ложись спать пораньше, а то всё работаешь, работаешь, совсем не думаешь о своём здоровье.

Материнская тревога пробудила в Ци Минсине стыд. Ему всегда было очень трудно всё утаивать от родителей и говорить неискренние слова, от этого на душе оставался неприятный осадок.

Когда Ци Минсинь осторожно прокрался в квартиру Ю И, тот как раз разговаривал в спальне по телефону. Дверь была широко открыта, Ци Минсинь шёл на цыпочках, готовясь напугать Ю И внезапным появлением, и вдруг замер, услышав разговор.

– Ах, арендная плата, я завтра всё принесу...

– Угу... угу...

– Да, я буду снимать эту квартиру и дальше...

– Не знаю, как долго... угу...

– ...

Стоя в дверях, Ци Минсинь слушал отрывистые фразы Ю И и чувствовал себя всё более подавленно. Когда Ю И закончил разговор, желание шутить у Ци Минсиня окончательно пропало. Заметив стоящего в дверях Ци Минсиня, Ю И обрадованно встал, подошёл к нему, ущипнул за щёку и сказал:

– Ты быстро!

Ци Минсинь отбил его руку, прошёл в гостиную и с угрюмым лицом сел на диван.

– Что с тобой? Я тебя обидел предложением поспать у меня?

Ю И стоял на пороге спальни и с натянутой улыбкой тревожно смотрел на Ци Минсиня. Тот ничего не сказал, но его напряжённое лицо говорило само за себя, он был явно не в настроении. Поняв, что с Ци Минсинем что-то происходит, Ю И подошёл ближе и мягко спросил:

– Что случилось?

– Ничего, – резко ответил Ци Минсинь.

– Моё вонючее сокровище* без настроения, но ничего, сейчас я тебе его исправлю.

(*Вонючее сокровище – интернет-мем, появившийся в последнее время в Китае, типа ласкового прозвища между парами, состоящими в давних и стабильных отношениях – п.п.)

Ю И обеими руками взялся за лицо Ци Минсиня и смял его так, что оно утратило всякую форму, а потом сам же рассмеялся, чем окончательно вывел из себя Ци Минсиня. Он отцепил от своего лица руки Ю И, оттолкнул его и встав с дивана, сказал:

– Я ухожу к себе.

Ю И перестал улыбаться, обнял Ци Минсиня и спросил:

– Да что с тобой такое? Я что-то не то сделал?

– Нет.

– Я обидел тебя предложением ночевать у меня?

– Нет.

– Да в чём дело-то, я не понимаю? – в полном недоумении спросил Ю И.

Ци Минсинь шумно вздохнул и очень строго произнёс:

– Если ты собираешься спать со мной, то спи только со мной, а если ты собираешься сегодня спать со мной, а завтра ещё с кем-то, то я так не хочу и не буду.

Брови Ю И поползли вверх, придавая лицу жалобное выражение:

– Когда это я собирался спать с кем-то ещё?

Не успел Ю И задать этот вопрос, как тут же кое-что вспомнил и наугад спросил:

– Ты что, подслушал мой телефонный разговор?

– Я не подслушивал, просто ты так громко говорил, что я невольно услышал.

– Ха-ха-ха... Всё понятно! Ты ревнуешь?

Ю И ни капли не смутился, наоборот, он повалил Ци Минсиня на диван и принялся целовать.

– Пусти меня, бесстыжая скотина... – Ци Минсинь стал отбиваться от него и сбросил с дивана.

Ю И шумно втянул воздух и схватился за левый бок, его лицо исказилось от боли. Ци Минсинь испугался и опустился рядом с ним, тревожно спрашивая:

– Что? Что? Я задел твою рану?

Ю И стиснул зубы и кивнул. Ци Минсинь вскочил и потянул за собой Ю И:

– Давай я отвезу тебя в больницу.

Ю И помотал головой и дёрнул Ци Минсиня за руку, возвращая назад и прижимая его к себе:

– Не нужно. Просто обними меня покрепче и погладь, и всё пройдёт.

Ци Минсинь боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не причинить Ю И боль, но взглянув в его лицо, вдруг заметил, что вместо боли оно теперь выражает хитрость и даже нахальство.

– Ах ты... – в прищуренных глазах Ци Минсиня вспыхнуло пламя гнева.

Ю И понял, что не стоит испытывать его терпение и чистосердечно сознался:

– Я арендую ту квартиру не для встреч с Сяо Хуэем. Я живу там один.

– Так я тебе и поверил!

– Не веришь? Поехали со мной туда!

Ю И попытался встать и поднять на ноги Ци Минсиня. Но Ци Минсинь выпутался из его рук и резко сказал:

– Конечно, его там нет, вы же расстались! Что там теперь интересного осталось?

– Не посмотришь – не узнаешь. Вставай! Сегодня мы пойдём ночевать туда.

– Не пойду, я не буду спать в той постели, в которой ты спал с ним!

– Не упорствуй, пойдём со мной.

Ю И поднял Ци Минсиня с пола, развернул и взяв за плечи, подтолкнул к выходу.

Машину вёл Ци Минсинь, а Ю И беззаботно любовался вечерними улицами. Время от времени он поворачивался к Ци Минсиню и говорил, что это самый красивый квартал в окрестностях рядом с их университетом и вспоминал, что они вдвоём делали в этих местах, и что бы они делали сейчас, если бы Ю И не снял там квартиру. Ци Минсинь определённо скучал по их прошлой жизни вдвоём. Но когда он думал о конечном пункте назначения, у него пропадало всякое желание ехать туда.

Между тем, дорога становилась всё более знакомой и наконец, Ю И велел остановиться неподалёку от старого здания. Здесь всё было знакомо, Ци Минсинь даже помнил каждый бугорок и каждую впадинку на этой дороге, и дорожные указатели тоже помнил, ведь на этой улице, в этом доме они прожили больше двух лет.

– Ты снимаешь квартиру здесь? – не удержался от вопроса Ци Минсинь.

Ю И улыбнулся:

– Да.

Ци Минсинь недовольно пробурчал:

– Как ты мог приводить его сюда? Разве тебя не накрывали тени воспоминаний о нашем прошлом?

Но Ю И молчал, продолжая улыбаться. «Вот чурбан бесчувственный, привёл меня сюда и не понимает, каково мне», – обиженно думал Ци Минсинь. Посмотрев на его хмурое лицо, Ю И улыбнулся ещё шире, взял его за руку и повёл за собой вверх по лестнице. Остановившись перед знакомой дверью, Ци Минсинь заколебался и неуверенно спросил:

– Ты уверен, что это здесь?

Ю И кивнул и вложил ключ в руку Ци Минсиню. Ци Минминь отпер дверь, вошёл, мимоходом включив свет. Здесь всё осталось так, как было, даже мебель та же, словно они и не уходили отсюда. У Ци Минсиня защемило сердце. Оглядевшись, он увидел картины на стенах и невольно затаил дыхание и замер.

Это были картины Ю И, Ци Минсинь всегда помнил его увлечение живописью. В то время Ю И постоянно просил его позировать, и Ци Минсинь до сих пор помнил, как болела спина после долгих часов неподвижности...

Здесь были картины, написанные в тот период, когда они были вместе, каждая из них глубоко запечатлелась в памяти Ци Минсиня; были и незнакомые ему полотна, написанные, видимо, совсем недавно. И независимо от сюжета, на всех картинах присутствовал Ци Минсинь.

Улыбающийся или сердитый, сидящий на обочине дороги или едущий по ней на велосипеде; в разных ракурсах, в разные моменты движения, в разном настроении, на разном фоне, но всюду – только он. И теперь, глядя на них, Ци Минсинь чувствовал невыразимую печаль в сердце.

– С тех пор, как я снял эту квартиру, я живу здесь один, – сказал Ю И. – Каждый день после работы прихожу сюда и остаюсь здесь.

Ци Минсинь почувствовал горькую боль в сердце. Он шагнул к Ю И, крепко обнял и прижался щекой к его щеке:

– Обещаю, я буду добрее к тебе.

Ю И довольно улыбнулся:

– Ты достаточно добр ко мне, если станешь ещё добрее, мне придётся забыть своё имя.

Ци Минсинь покачал головой и растроганно произнёс:

– Я не настолько добр к тебе, как ты ко мне.

Ю И прижался лбом ко лбу Ци Минсиня и глядя ему в глаза, сказал:

– Какое же мягкое у тебя сердце, если тебя подкупили всего лишь несколько картин. А если это сделает кто-то другой, ты тоже так же размякнешь?

– Неужели я кажусь тебе настолько неустойчивым? Разве не ты постоянно мне изменял? И всё ещё считаешь себя вправе сомневаться во мне?

Ци Минсинь презрительно скривил губы, но Ю И это лишь позабавило. Он шутливо чмокнул Ци Минсиня в нос и спросил:

– Какая из них тебе больше всего нравится?

Ци Минсинь отпустил Ю И, прошёлся по комнате и указал на небольшую акварель:

– Вот эта.

– Я нарисовал её недавно. Нравится?

– Очень. *

Ци Минсинь погладил рисунок кончиками пальцев. Красивый морской пейзаж, где чистые, бирюзово-прозрачные волны набегали на светлый песчаный берег, а в отдалении виднелись два силуэта, обозначенные очень лёгкими, простыми штрихами, но Ци Минсинь сразу угадал, который из них – он сам, а который – Ю И.

Эти два силуэта казались такими мирными и гармоничными, что в Ци Минсине невольно пробудились томительные мечты: ах, если бы когда-нибудь они с Ю И могли жить такой жизнью, лучше этого просто ничего не придумаешь.

– А мне, наоборот, больше нравится эта, – прервал его грёзы голос Ю И.

Ци Минсинь повернул голову и посмотрел на чёрно-белый графический рисунок обнажённой натуры, на который указывал Ю И.

– Ха, кто бы сомневался, вечно тебе нравится всякая пошлость, – насмешливо отозвался Ци Минсинь.

Ю И задумчиво уставился на рисунок:

– Что ты понимаешь? Это искусство, и не надо его опошлять своими низменными мыслями.

– Это твой рисунок, тебе виднее, искусство это или что-то другое, – не отступая от своей позиции, ответил Ци Минсинь.

Ю И улыбнулся, подошёл к Ци Минсиню и обеими руками огладил сверху донизу его торс и очень неоднозначным тоном попросил:

– Позволь мне нарисовать тебя обнажённым...

– Нет, нельзя! – возразил Ци Минсинь. – А вдруг кто-то увидит?

– И что такого? Ты же не единственный натурщик. К тому же, ты будешь позировать только мне, а я никому не покажу своё рисунок. Пусть попробует хоть кто-то увидеть, я вырву ему глаза.

Но несмотря на такие заверения, Ци Минсинь продолжал сомневаться.

– Ты же обещал быть добрее ко мне! Или ты уже забыл? – Ю И многозначительно посмотрел на него.

И Ци Минсинь, хотя и с большой неохотой, всё-таки согласился:

– Ладно уж. Только ты постарайся, нарисуй меня как следует.

*В качестве иллюстрации использована картина английского художника-пейзажиста Аллана Мортона (1052 г.р.). Акрил, доска.

Глава 132

Ци Минсинь без особого стеснения разделся и сел на поставленный для него Ю И стул. Пока Ю И делал первичный набросок, с его губ не сходила улыбка, и это выглядело довольно странно. Прошло примерно двадцать минут, но Ци Минсиню показалось, что прошло часа два, настолько тяжело было сидеть голым, пусть даже и перед Ю И. В комнате было прохладно, но на лбу Ци Минсиня выступил пот.

Поначалу Ю И был сосредоточен на рисовании, но постепенно его взгляд стал притягиваться к одному месту, горло царапала сухость, а в голове вертелись мысли: хотелось немедленно отложить карандаш и устроить себе хороший «перекус», а потом опять вернуться к рисованию.

– С тобой всё нормально? – словно угадав направление его мыслей, подозрительно спросил Ци Минсинь.

Ю И ответил чуть охрипшим голосом:

– Сиди. Как же давно это было. Очень давно.

Ци Минсинь вздохнул, сжал губы и продолжил сидеть, маясь от скуки.

– Раздвинь ноги немного, а то я не смогу нарисовать интимные части... – попросил Ю И.

Скрывая смущение за громким голосом, Ци Минсинь ответил:

– Да ладно, заштрихуй там как-нибудь, зачем специально вырисовывать такие места?

– Как раз наоборот, эти места нужно прорисовывать наиболее тщательно, это же мужская гордость, это самое привлекательное место в мужском теле.

Ци Минсинь бросил на него предостерегающий взгляд:

– Не надо мне объяснять такие вещи, мне всё равно этого не понять.

Ю И про себя усмехнулся и отложив карандаш стал просто пальцами растушёвывать тон в «том самом» месте. Ци Минсинь удивлялся сам себе, как у него получается сидеть спокойно под таким откровенным взглядом этого парня, его любовника.

Поначалу он был расслаблен именно потому, что Ю И был своим, но потом, под его голодным и пристальным взглядом Ци Минсинь стал чувствовать себя всё более и более напряжённо и невольно зажимался. Ю И встал и подошёл к нему. Ци Минсинь испуганно захлопал глазами:

– Что?

Ю И присел, раздвинул ноги Ци Минсиня и погладил его «там». Ци Минсинь сразу выгнулся и судорожно вздохнул.

– Что ты чувствуешь? – спросил Ю И.

Ци Минсинь покраснел и грубо крикнул:

– Сядь на место и рисуй!

Сам Ю И тоже чувствовал себя не лучше, потому что некая штука у него в штанах тоже зашевелилась и подняла голову. Только ради того, чтобы завершить очередной шедевр, Ю И стиснул зубы, взял себя в руки и вернулся на свой стул. А Ци Минсинь придумал, как избавиться от чувства неловкости: надо было всего-навсего мысленно представлять, что он одет, и тогда у него получалось позировать совершенно свободно.

Ю И продолжал рисовать и улыбаться. Он рисовал, а на его красивом лице отражались игривые мысли. Постепенно эта двусмысленная улыбка стала раздражать Ци Минсиня. Он долго смотрел на Ю И и наконец тихо позвал:

– Ю И.

– М-м?

– Что ты там рисуешь?

– Тебя.

– Точно? – в тоне Ци Минсиня послышалась нотка угрозы.

Пока Ю И успел сообразить, в чём дело, Ци Минсинь уже встал со стула и подошёл к нему.

– Не соблазняй меня! – Ю И в притворном испуге замахал руками. – Я добропорядочный художник, у меня и в мыслях нет заигрывать с натурщиками. 

– Замолчи! – сердито сказал Ци Минсинь, зашёл со спины Ю И и наконец увидел будущий шедевр.

Как и сказал Ю И, на листе ватмана был изображён определённо Ци Минсинь, но совершенно не в том положении, в каком он позировал только что. Краска стыда залила лицо Ци Минсиня, когда он увидел на рисунке себя с таким искушающим, откровенно завлекающим взглядом, в откровенной позе, с чётко прорисованными интимными частями. Даже если бы Ци Минсинь захотел, он не мог бы сказать, что это не он изображён – слишком точно, слишком похоже было нарисовано его лицо, бесполезно себя обманывать.

– Я так и знал, что ты плохо меня нарисуешь.

Ци Минсинь протянул руку и содрал рисунок с мольберта.

– Эй, не трогай мой рисунок, это мой труд! Почему ты такой вредный? Мало того, что не позируешь так, как тебя просят, так ещё и не уважаешь плоды моего труда!

– Что это за плоды такие, сплошная непристойность! Ты только оскорбляешь меня как натурщика такими «плодами», – выговаривал Ци Минсинь, держа в руках листок и не давая его в руки Ю И.

– Отдай, пожалуйста, малыш, ну не вредничай, дай мне закончить, – умолял Ю И.

Ци Минсинь спрятал рисунок за спиной и возмущённо продолжил:

– Даже не мечтай, скажи спасибо, что я его не порвал.

– Если ты разорвёшь рисунок, я тогда разорву твою одежду, – пригрозил Ю И.

Но Ци Минсинь не испугался, наоборот, он довольно дерзко поддразнил Ю И:

– Только попробуй, давай, иди сюда и разорви, я посмотрю, как у тебя это получится.

Голый Ци Минсинь попытался придать себе горделивый и надменный вид, но Ю И коварно усмехнулся:

– Такой взрослый дядя, и собирается разгуливать по улицам нагишом, какой позор!

Ци Минсинь опустил голову, разглядывая себя, и в этот момент Ю И выхватил у него рисунок и торжествующе посмотрел на него. На этот раз Ци Минсинь оказался в неблагоприятном положении, теперь он, жалобно моргая глазами, стал просить Ю И:

– Не рисуй больше.

– А с этим рисунком что делать? – спросил Ю И.

– Выброси, – твёрдо ответил Ци Минсинь.

– Но это же мой труд! – воспротивился Ю И. – Тебе не кажется, что это слишком жестоко? Мне будет обидно...

– Тогда спрячь.

– И где я его спрячу?

Ци Минсинь серьёзно задумался.

– Спрячь в недоступном месте, чтобы никто не смог найти.

Всё-таки голый человек не может казаться суровым, как бы ни старался. Глядя на Ци Минсиня, Ю И так и подмывало рассмеяться. Видя, как дрожат и кривятся губы Ю И, не в силах сдержать смех, Ци Минсинь подумал, что тот смеётся над рисунком. Он опять рассердился и выхватил рисунок из рук Ю И, согнул его несколько раз пополам и засунул в мусорную корзину.

Ю И не разозлился, он только поплёлся за Ци Минсинем к мусорной корзине, остановился рядом с ней и глядя на выброшенный рисунок, принялся горестно вздыхать. Кроме рисунка, в корзине было много смятых бумажных полотенец весьма подозрительного вида; они словно обступили рисунок со всех сторон и выглядели крайне непристойно. Ци Минсинь сразу понял их предназначение. Ю И подошёл к нему, обнял за плечи и тихо сказал на ухо:

– Ты всё ещё не веришь, что я спал тут один? Посмотри на эти полотенца, и ты поймёшь, что я соблюдал нравственную чистоту. Здесь, в одиночестве, мне было грустно, но я думал только о тебе.

Распутные слова Ю И так возбудили Ци Минсиня, что у него побежали мурашки по телу, но это было так сладко. Он счастливо засмеялся и схватил Ю И за руку:

– У тебя, наверно, руки болят? Давай, я сделаю тебе массаж, расслабь мышцы.

– Если ты правда хочешь вылечить меня, главное не в том, чтобы расслабить мышцы и сделать мне массаж, а в том, чтобы хорошенько заботиться о моём... Чтобы отныне мои руки всегда были свободны.

– Какой же ты пошляк, – не выдержал Ци Минсинь и обеими руками ущипнул Ю И за щёки.

Ю И склонил голову к плечу Ци Минсиня, коснулся его губами, потом шеи, прижался к нему всем телом и жарко прошептал на ушко:

– А ты разве не хочешь?

Ци Минсинь ничего не сказал, но в его затуманенных глазах Ю И уже прочёл ответ. Он подтолкнул Ци Минсиня к кровати, заставил сесть, потом опустился на колени и захватил ртом слегка приподнятую вещь между его ног.

Получив такую сильную стимуляцию, Ци Минсинь с силой сжал бёдра, опасаясь сразу выстрелить. К счастью, опытная рука Ю И пришла ему на помощь, отсрочив это событие. Тёплый рот Ю И обхватил трепетную плоть Ци Минсиня, с величайшей осторожностью нежа и лаская её языком, игриво дразня и щекоча. Юркий язык вращался во рту, в то время как глаза жадно ловили мельчайшие отражения чувств на лице Ци Минсиня. А тот только глухо постанывал:

– Да... Ю И...

– Тебе хорошо? – спросил Ю И, подняв голову.

Ци Минсинь открыл глаза:

– Да... не останавливайся...

Ю И опять поглотил его член и стал двигать головой, сначала медленно, потом постепенно ускоряясь. Ци Минсинь уже не стесняясь, стонал, выгибался, хватал Ю И за голову, глубже насаживая её на свой член, задавал свой темп и не позволял останавливаться – всё это рождало в Ю И невыразимое чувство выполненного долга и глубокого удовлетворения. Пожалуй, Ци Минсинь – это единственный в мире человек, перед которым Ю И способен опуститься на колени, чтобы доставить ему удовольствие.

Рот Ю И покинул член Ци Минсиня и переключился на яички, вылизывая и целуя их. Каждый клубочек он сначала втянул, потом выпустил. Напряжённая дрожь в бедренных мышцах Ци Минсиня свидетельствовала о том, какое огромное наслаждение он получает. Он крепко схватил Ю И за волосы:

– Ю И... я сейчас... кончу...

– Нет, ещё рано, – Ю И поднял голову.

Покинутому «прибору» Ци Минсиня мгновенно стало холодно, на сердце навалилась пустота, как будто он вдруг утратил любовь и заботу всего мира. На лице Ци Минсиня отразилось разочарование, он издал недовольный стон.

– Нельзя так быстро, я ещё не наигрался, – тихо, но твёрдо сказал Ю И.

Ци Минсинь нетерпеливо потянулся рукой вниз, но Ю И ловко поймал его руку, встал с колен и лёг рядом с ним на кровать. Ци Минсинь посмотрел на него с самым жалостным выражением, какое только мог изобразить, потом прижался к нему и потёрся головой о его грудь:

– Я не могу больше терпеть...

– Подожди чуть-чуть, вместе будет круче, давай, помоги мне... - проговорил Ю И, снимая штаны.

Ци Минсинь послушно взял в рот его «друга» и бережно облизал. Ю И довольно крякнул, Ци Минсинь ещё усерднее заработал губами и языком и под шумок решил заодно утешить себя рукой, но бдительный Ю И снова перехватил его руку.

Ци Минсинь выпустил изо рта «игрушку» и сердито глянул на Ю И. Но тот не дал ему ни малейшей возможности сопротивляться. Он схватил голову Ци Минсиня и отправил её вниз. До этого Ци Минсинь не принимал член до конца, но под таким давлением почувствовал, что эта «штука» добралась до самого горла. Он только беспомощно булькнул, сообщая о дискомфорте.

Зато Ю И получал чрезвычайное удовольствие. Он схватил Ци Минсиня за волосы и заставил его голову трудиться над его пахом с большой скоростью. Ци Минсиню оставалось только издавать скулящие звуки, его рот опух и болел.

Видя, что Ци Минсинь устал чуть не до смерти от таких «трудов», Ю И неохотно отпустил его, толкнул на кровать и лёг на него сверху.

– Ты ещё не вполне здоров, не делай таких резких движений, – напомнил Ци Минсинь.

– Ничего, уже давно всё зажило, – уверенно заявил Ю И.

Но Ци Минсинь продолжал с беспокойством смотреть на него. Ю И улыбнулся и в шутку спросил:

– Что ты так смотришь? Хочешь занять активную позицию?

Ци Минсинь кивнул:

– Я давно этого хочу. Уже не знаю, сколько лет хочу.

– Я имел в виду, что позволю тебе быть сверху и вести, но не трахать меня.

Слова Ю И омрачили сияющее лицо Ци Минсиня.

– Как-то раз, давно, ты позволил мне сделать это, и я до сих пор с любовью вспоминаю тот день, – со вздохом сказал Ци Минсинь.

– Это всё ностальгическое дерьмо, я тогда чуть не умер от боли, – резко оборвал его Ю И.

– Разумеется, будет боль, так и должно быть, но потом обязательно будет кайф.

– Какой кайф? Я тогда от начала до конца ничего не чувствовал, кроме боли, как будто полжизни там оставил. С твоей техникой получить кайф – это несбыточная мечта!

Ци Минсинь почувствовал дисбаланс в сердце, но всё-таки попытался возразить:

– При чём здесь моя техника? А ты поначалу сколько раз пытался, и всегда делал мне больно. С какой стати ты столько раз заставлял меня терпеть боль, в то время как сам наслаждался?

– Сяо Синь, а что у тебя с лицом? – неожиданно спросил Ю И, изобразив удивление.

Ци Минсинь растерялся:

– В каком смысле?

– Тебя как-то перекосило, одна щека покраснела и опухла, в чём дело? У тебя какая-то аллергия?

– Не может быть, – пробормотал Ци Минсинь, ощупывая своё лицо.

Ю И с беспокойством сказал:

– Сходи к зеркалу, сам увидишь.

Ци Минсинь вскочил с кровати. Пользуясь этим моментом, Ю И быстро достал смазку и обильно полил ею свой напряжённо торчащий член, пока Ци Минсинь, стоя перед зеркалом, в недоумении рассматривал своё лицо, сравнивая одну половину и другую.

Внезапно за спиной как из-под земли вырос Ю И и зажал его. Ци Минсинь и глазом не успел моргнуть, как тот уже овладел им.

– А-ах!.. – вскрикнул от боли Ци Минсинь. – Какой же ты подлый...

Ю И торжествующе ответил:

– Это тебе наказание на непослушание.