9

— Я тебя понимаю. Я нравлюсь тебе, так?

Я почувствовал, как вспыхивают щеки, как быстро начинает колотиться сердце, как в горле слова застревают. Я только и делал, что открывал и закрывал рот, думал, что мне нужно сказать, чтобы оправдаться, и нужно ли вообще оправдываться?!

— Я так и понял, когда ты сказал, что похитил меня, чтобы «любить». Это было жутко, я испугался сначала, но потом успокоился. Со временем. Люди все время в кого-то влюбляются, - он поднял на меня серьезный взгляд, мы смотрели друг другу в глаза несколько секунд, а потом Учиха начал заливисто смеяться, откинув голову назад, демонстрируя красивую шею.

— Что?

— Ничего, — прохрипел он, — мы как в плохой мелодраме, жуткое зрелище. Несем бред какой-то, будто умное что-то. В общем, я хочу сказать, что ты можешь любить меня, только не перегибай палку. И, желательно, отпусти меня домой. Мое предложение с договором — в силе. Разве ты не должен доверять тому, кто тебе нравится?

— Учитывая ситуацию, в которую ты попал из-за меня...— замялся я и принялся за еду, чтобы чем-то себя занять, потому что в ту минуту во мне билось непреодолимое желание отпустить его. Наплевать на все, на собственную жизнь после и отпустить его домой.

Я реально был в шаге, поэтому я взял себя в руки и молчал до тех пор, пока мы оба не доели свой ужин. Потом я отнес посуду в раковину, протер стол и поставил на него доску нардов.

Саске присвистнул.

— И как в эту хрень играть? Я никогда не был силен в подобного рода играх. У нас Карин мастер на все руки, она бы точно стала для тебя достойным оппонентом.

— Это несложно, — заверил я, — я смогу тебя научить.

И я принялся его учить. Он внимательно меня слушал, кивал, хохотал, когда ему было что-то непонятно даже после того, как я объяснил несколько раз. Он был простым в этом плане, с ним было легко общаться, он не расстраивался по пустякам, был азартным и с удовольствием изучал игру. Он даже не расстроился, когда я выиграл несколько раз подряд. Я ему поддавался, но его навыки не улучшались, поэтому я просто выигрывал. Это был триумф. Не победа в игре, а то, что мы играли вместе, мы были вместе, и это «вместе» я любил больше всего, я его боготворил.

Этот вечер стал таким неединственным. На следующий день мы снова вышли в коридор, там же поели, поболтали, в нарды не играли, зато нашли другие дела — онлайн тесты в интернете, проходили их, хохотали. Я узнавал Саске, Саске – меня. Он много вопросов не задавал, но сами наши разговоры складывались так, что мне самому хотелось все выкладывать. Я рассказал и об отце, и о мачехе, которая водит его вокруг пальца, которая, как ему показалось, мне совсем не нравится.

— Нет, — пытался заверить я, — мне абсолютно все равно. Она не трогает меня, я не трогаю ее. Мы живем в одном доме, разговариваем исключительно по делу.

— Она красивая? — он жевал орешки, казалось, что ему безразлично, но он внимательно на меня смотрел, мне казалось, ему интересны наши разговоры.
Я пожал плечами.

— Я в этом не разбираюсь.

— Зато разбираешься во мне, — он откинулся на спинку, закусил губу и стал водить по мне внимательным взглядом. — Почему я? Почему ты выбрал не Карин, не Суйгецу, что во мне особенного?

— Я не смогу объяснить, — признался я и, засмущавшись, засмеялся, опустив голову. — Мне показалось, что ты подходишь мне. Ты мне подходишь, — утвердительно сказал я.

— Тебе было не страшно? Как ты решился меня похитить, как ты вообще все это сделал? Что сейчас? Меня ведь ищут, тебе не страшно?

Я не мог сказать Саске, что его никто не ищет, что компания, скорее всего, просто скрывает факт его исчезновения. Я не знал, почему они так поступали, но никто, ни один человек не подозревал, что Учиха находится где-то в неволе.

— Мне не страшно, — это было честно, я не боялся. Сейчас я уже все знаю. Я не боялся, потому что был болен, мне было все равно, страшно мне не было.

Мне было плевать, что будет, если меня поймают, зато мне было страшно подумать о том, что со мной станет, если я останусь без Саске.

— Я готов все перетерпеть.

— Ты еще не подумал о моем предложении?

— Я не смогу его принять.

— И ты всю жизнь продержишь меня на цепи? Ты думаешь, что сможешь с этим справиться?

— Все ведь было хорошо! — возмутился я. — Все было хорошо, зачем ты опять говоришь об этом?

— Потому что это проблема! — он повысил голос, даже со стула вскочил, но потом вновь на него опустился и тяжело вздохнул. — Послушай меня, давай решим этот вопрос. Я вижу, что ты, кажется, реально не желаешь мне зла. Если бы хотел убить, давно бы сделал это, у тебя есть возможности. Давай решим этот вопрос, разве я предложил плохие условия?

Я молчал. Его условия плохими не были, но я бы снова его потерял. Внимание публики, любовь фанатов, он был таким привыкшим к этому, он бы забыл обо мне. Я бы не был для него номер один, не был бы центром его вселенной. Я хотел ею быть. Я хотел быть в это мире чьим-то центром.

— Поговорим об этом потом, — сказал я. Настроение упало, мне было неприятно даже думать о том, что я вновь останусь один. Я не хотел оставаться один.

Я встал из-за стола, но Саске схватил меня за руку, мы столкнулись глазами, я тяжело дышал, смотрел на него, у меня в ушах шум стоял, мне казалось, что он высасывает из меня мысли, он слышал меня, он смотрел на меня так внимательно, будто реально понимал, о чем я думаю.

— Не уходи, ладно, давай поговорим об этом потом. Сядь. Сядь на место.

Я кивнул, сел. Он продолжал смотреть, голову склонил, руки сложил на груди, кажется, пытался понять меня хотя бы так, но не мог. Я видел, что он старается, он меня не ненавидел, лишь хотел дойти до сути моих мыслей. А я не мог объяснить, потому что сам себя не знал. Никогда себя не мог понять. Позже у меня появилось время, чтобы все переосмыслить, но тогда я был не в силах.

— Хорошо. Если отпускать меня не хочешь, может выйдем во двор? Хотя бы один раз. Обещаю, я буду вести себя хорошо, мне нужен свежий воздух.

— Потом.

— Когда?

— Потом.

— Нет, скажи точно. Когда? Можешь притащить цепь длиннее, придумай что-нибудь. Меня не интересует, просто выйти на крыльцо. Я же живой человек. Я довольно спокойно на все реагирую, если ты заметил. Я не возмущаюсь, хотя мог бы. Эта штука, — он подергал звенья цепи, — реально мне мешает. И я молчу о том, что она натерла мне руку.

— Я купил тебе специальную мазь, — пробубнил я, хотя понимал, что он говорит правильные вещи.

— Спасибо. Нет, правда, спасибо. Я реально тебе благодарен, я анализирую все и понимаю, что, если бы, на твоем месте был бы кто другой, он мог бы вовсе не заботиться обо мне. Но уступи еще немного. Мы ведь нормально общаемся.

— Ты только что втирал мне, чтобы я отпустил тебя.

— Если ты решил, что мы поговорим об этом потом, то поговорим потом. Сейчас давай говорить о прогулке. Мы погуляем? — он замолчал, наклонился, в мои глаза заглянул, постучал пальцами по моей ладони, что лежала на столе. — Наруто?

— Да, хорошо, — сказал я, но тут же пожалел об этом, потому что не знал, как это организовать, что я могу сделать, чтобы обезопасить себя. — Я что-нибудь придумаю.

— До завтра?

— Саске!

Он смотрел на меня, он меня просил, его глаза были такими красивыми, такими огромными, похожими на прелестные глазки кота из мультфильма «Шрек», и я часто закивал, потому что, да, я реально решил, что сделаю это. Я был уверен, что смогу сделать, что угодно, если он будет так на меня смотреть.

Я не мог уснуть до трех ночи, все раздумывал, ворочался с боку на бок, пытался прикинуть, все сопоставить, все продумать. Даже голова разболелась от такого количества мыслей, даже за таблеткой пришлось вставать.

Я решил, что выход есть. Что я смогу это сделать, я должен был довериться Саске, но я не мог поверить ему на сто процентов, поэтому я изобрел две крутые штуки. Во-первых, я решил, что в этой сложной ситуации мне помогут наручники. Они у меня были, я накупил много подобных вещей, когда планировал похищение. Во-вторых, это раствор хлороформа на тряпку, на случай, если Саске начнет кричать или попытается сбежать.

На следующий день я пришел к Учихе с самого утра. Он еще спал. Я умилился, подошел ближе, присел на корточки. Отлично. Прекрасно. Я готов был расцеловать ладони проведения за то, что оно помогало Саске освоиться здесь, за то, что он уже спал в этой комнате со спокойной душой, не боялся.

Я разглядывал его лицо, неосознанно потянулся рукой, провел указательным пальцем по линии роста волос.

Я его боготворил, я держал его на цепи, мне казалось, я приручил свет. Божество было на привязи в моем доме, и дело было не в красоте. Его внутренний огонь зажигал и меня, делал меня счастливым, заставлял чего-то хотеть. Впервые в жизни хотеть чего-то по-настоящему.

— Прекрати пялиться, — пробубнил он, даже не пошевелившись.

Я испугался, отшатнулся, шлепнулся на задницу, а потом заметил, что Саске глаза приоткрыл и улыбнулся. А у меня замерло сердце. Я был им одержим, я был сумасшедшим, потому что я не представлял без него жизни. Я думал, что он будет ко мне привыкать, но на деле происходило иначе. На деле, это я к нему привыкал, я с каждым днем все сильнее и сильнее начинал от него зависеть. Мне хотелось упасть перед ним на колени и благодарить лишь за то, что он есть в этом мире. Но я знал, что буду выглядеть глупо. А мне было важно, как я выглядел в его глазах.

— Утро доброе, — брякнул он и перевернулся на спину, но смотреть на меня продолжал.

— Доброе, — выдохнул я и расплылся в улыбке. Да, это было, в самом деле, доброе утро.

Утро, в которое я хотел бы возвращаться каждый последующий день.