25

Как может сердце биться так сильно и краснеть лицо лишь потому, что Хэ Юань прикоснулся к нему?

Сан Бай чувствовал себя слишком слабым, чтобы сопротивляться его влиянию.

Но он не мог не вдыхать чистую, слегка прохладную духовную энергию тела Хэ Юаня, и его тело придвинулось ближе к нему.

На юношеском, слегка покрасневшем лице подростка была заметна подавляемая жажда. Глаза не могли скрыть желания, а тело, придвинувшееся к нему чуть ближе, напомнило поведение соблазнительной и прожорливой лисы той ночью.

Только теперь он более сдержан и не так прямолинеен в своих ухаживаниях, как тогда.

Хэ Юань сжал его руку и мягко спросил: «Тебе нужна духовная сила?»

Сан Бай вдруг вспомнил насмешливые слова Син Чао.

«...В чем разница между нами, разве мы не оба жаждем духовной силы Бессмертного Монарха? Ты так сильно увеличил свою культивацию, кто дал тебе это? Разве это не просто поглощение силы бессмертного каждый день?»

Однако то, в чем он нуждался сейчас, определенно не было духовной силой Хэ Юаня.

Скорее, это был некий вид нежности.

Но бессмертный правитель дал бы ему только духовную силу.

Он упрямо поджал губы и выдавил из себя два слова: «...нет, ничего».

Как ребенок, который хочет шоколадку и намеренно отворачивается.

У Хэ Юаня хватило духу уговорить его, он потянул его сесть на диван и спросил низким голосом.

«Теперь я твой супруг, это правильно, что ты делаешь со мной все, что хочешь, и нормально желать того, чего ты желаешь».

Сан Бай спросил жалобным голосом: «Тогда, тогда ты... хочешь меня?»

Хэ Юань не понимал, что творится в голове Сан Бая.

Он предположил, что это просто тревога и пообещал: «Я удовлетворю тебя. Я исцелю твой израненный источник духа и дам тебе всю силу духа, которая у меня есть».

Сань Бай склонил голову и ничего не сказал.

Он не хотел этого, он никогда не жаждал духовной силы Хэ Юаня, и он не хотел, чтобы Хэ Юань ограничился благотворительностью в его адрес.

Он казался себе немного жадным.

В глазах Хэ Юаня поза юноши выражала смущение и неловкость, желание и сомнение одновременно.

Он выдавил небольшую улыбку, поднял руку, чтобы подцепить его острую челюсть, и спросил:

«Что же это? Когда мы не имели ничего общего и не знали друг друга, ты взял на себя инициативу умолять меня стать твоим брачным партнером».

«Теперь, когда мы стали супружеской парой, ты вдруг стал таким воспитанным?»

Мягкие и немного двусмысленные слова были подобны молнии средь ясного неба, мгновенно отрезвив Сан Бая.

Он отпрянул от Хэ Юаня и отступил назад: «Что... о чем ты говоришь?»

Хэ Юань перестал улыбаться и вопросительно поднял брови: «Что случилось? Когда ты сбежал, ты скрыл свой запах, но ты думал, что я не смогу тебя найти?»

И еще добавил:

«И почему, по-твоему, я стал твоей брачной парой?»

Хэ Юань знал!

Он знает все!!!

И все его поведение в последнее время перед ним, он был так смешон и жалок...

На голову Сан Бая словно вылили таз ледяной воды. Жар в его теле отступил, остался только леденящий страх.

Он боялся, что Хэ Юань проверит его ложь и обман, и еще больше боялся, что Хэ Юань подумает, что он легкомысленный лис, который обхаживает и любит любого, кого увидит.

Инстинктивно пытаясь выжить, он говорил бессвязно: «Вы приняли меня за кого-то другого...»

Хэ Юань нахмурился: «Ты, не хочешь это признать?»

Он раскрыл ладони, и там появилась небольшая горсть тонкого белого меха с лисьего хвоста, и сказал: «Это то, что ты оставил той ночью».

«Тогда... это я неправ».

Сан Бай был настолько бессвязен, что не понимал, что говорит.

Вспомнив свои слова, его лицо тут же побелело: «Нет, я не...»

Он был слегка ошеломлен. Он отпустил руку Сан Бая и спросил медленным голосом: «За кого ты меня принимаешь?»

Нет, это не так.

Сан Бай был на грани слез.

Он так долго пытался скрыть то, что происходило, но оказалось, что Хэ Юань все это время знал.

Как он тогда выглядел? Он был похож на клоуна.

Ложь нужно прикрыть еще большей ложью, но когда она разоблачена, ее невозможно даже объяснить.

Глаза Сан Бая покраснели, а сжавшееся от боли сердце, не давало произнести ни слова. От крайней беспомощности его руки и плечи начали мелко дрожать.

«Не бойся, все в порядке».

Хэ Юань погладил его по голове и нежно успокоил.

Но его глаза смотрели в окно, немного одиноко:

«Я же не собираюсь принуждать тебя, и наш брачный контракт заключен всего на один год. Через год ты будешь свободен».

«Вы, демоны, должны быть свободны, бегать и делать все, что вам заблагорассудится. Просто в этом году...»

Голос Хэ Юаня понизился, он протянул руку, чтобы погладить лисье ухо между мягкими белыми волосами, кончики пальцев слегка прижались к уху: «...Будь честен».

Потирание ушей - это наказание.

Хэ Юань начинал злиться.

Глаза Сан Бая были слегка красными и влажными в уголках. Он надул губы и сжал нижнюю губу. Взволнованный и беспомощный, но внимательно смотрит на Хэ Юаня, чтобы не потерять что-то из виду.

«Не плачь».

Он отпустил лисьи уши и смахнул влагу с уголков глаз мальчика.

Он опустил голову и поцеловал губы подростка, нежно облизывая шов прокушенных губ, чтобы влить холодную порцию духовной энергии в слегка приоткрытый рот.

Сан Бай не просил об этом.

Намек на чистую духовную энергию задержался между их губами, а затем рассеялся между их лицами.

Хэ Юань сделал паузу и спросил тихим голосом: «Ты и это не хочешь?»

Сан Бай покачал головой.

Он хотел сказать, что не жаден до духовной силы и никогда не был жадным, но так и не смог.

Хэ Юань был немного подавлен, жестом приглашая Сан Бая лечь спать: «Тогда ложись, уже поздно».

Сан Бай ничего не сказал и не пошевелился, а просто схватился за рукав Хэ Юаня.

Он был беспомощен: «Такой прилипчивый».

Он перенес Сан Бая на кровать и ничего не сделал.

Сан Бай не помнил, когда он уснул.

Он помнил только, что Хэ Юань сидел рядом с ним, равнодушный и неподвижный, как всегда, и особенно безмолвный в эту тихую ночь.

Он чувствовал, что Хэ Юань, должно быть, рассердился, но не мог этого сказать.

Все так же, как и каждую предыдущую ночь, тихо высвобождая для него чистую духовную энергию, шелковисто-прохладную и освежающую все вокруг.

~

У Цзи Мо наконец-то выдался выходной, и он вынес Элли на террасу, чтобы та насладилась утренним светом, пока бегала и прыгала вокруг, играя с клубком шерсти.

Воздух вокруг них внезапно стал холодным, и когда Цзи Мо поднял голову, перед ним предстало холодное, равнодушное лицо Хэ Юаня.

Хэ Юань был одет в длинную серую рубашку и пижамные штаны, в руках он нес несколько кувшинов с вином.

«Ты? Что привело тебя ко мне?»

Цзи Мо удивился: «И без костюма... Что происходит?»

Юань поднял вино в руке и спросил: «Хочешь выпить его вместе?»

«Пить средь бела дня прекрасное вино из бессмертного мира?»

Цзи Мо возмутился, но достал две белые нефритовые чаши и поставил их на стол, спросив:

«Древний бессмертный правитель, наконец, познал, что жизнь коротка и ею нужно наслаждаться?»

«Коротка?»

Хэ Юань фыркнул

Он сам не помнил, сколько десятков тысяч лет он прожил, но он прожил достаточно много лет.

Он поднял кувшин с вином и наполнил свой бокал, поднял его и выпил до дна: «Это бедствие сто лет назад стало бы для меня временем вечного сна, но меня спасла маленькая лиса. Я обязан ему всеми этими дополнительными годами жизни».

Цзи Мо обхватил свое лицо и посмотрел на него: «Значит, ты вот так просто тратишь свою жизнь, чтобы вернуть духовную силу своей маленькой милашке?»

Он был равнодушен и продолжал наливать вино и пить: «Раз уж я лишил себя вечного сна, с таким же успехом я могу отдать свою силу своему благодетелю».

Цзи Мо: «Значит, ты все пришел ко мне, чтобы запить свои печали?»

«Есть ли у меня печали?» риторически спросил Хэ Юань.

«И ты все еще не признаешь этого».

Цзи Мо посмеялся над ним: «Ты выглядишь таким же несчастным, как и тот, кто должен тебе много денег, разве ты не видишь, что даже Элли не осмеливается подойти к тебе».

Он ничего не сказал и выпил еще один полный бокал вина одним махом.

Цзи Мо улыбнулся и спросил его: «Что такое? Маленький милашка досаждает тебе?»

Хэ Юань отрицал: «Он очень хорош».

Только он знал, хорошо он себя вел или нет.

Цзи Мо указал на место, где находилось сердце Хэ Юаня: «Это потому что он у тебя здесь. Без этого, ты бы так не переживал. Все говорит о том, что ты вовлечен в это».

Хэ Юань ничего не сказал и отбил руку Цзи Мо.

Цзи Мо продолжает наливать ему вино: «В любом случае, остался всего один год, так что ничего плохого, если ты немного побалуешь себя».

Да, это всего лишь год.

Ну и что, если он немного побалует себя.

Маленькому лисенку нужны были его духовные способности, и он хотел получить их сейчас...

Элли принюхивалась к Хэ Юаню с того самого момента, как он вошел сюда. Понюхав некоторое время и отбежав подальше, она снова подошла понюхать.

Через полчаса Элли начала вопить.

Звук ее крика был необычным и даже немного жалким.

Цзи Мо поспешно отставил бокал с вином, привлек Элли к себе и спросил: «Что случилось? Что такое, моя дорогая?»

Понаблюдав некоторое время, Цзи Мо был ошарашен: «Элли находится в ...эструсе. Как это возможно?!»

Элли - кошка женского пола, но уже давно состарилась.

Это определенно ненормально, чтобы у нее внезапно началась течка.

Животные выделяют специальные вещества, которые стимулируют друг друга. Но в доме не было других животных, и еще меньше животных-демонов вокруг.

Нет, были!

Цзи Мо поднял голову и посмотрел на Хэ Юаня.

Разве у Хэ Юаня не было дома маленького демона-лиса?

Он проворчал: «Что ты на меня смотришь?»

Цзи Мо придвинулся ближе к Хэ Юаню, принюхался и сказал: «Я тут подумал, почему ты вообще сегодня облился духами? Теперь, когда я думаю об этом - это ведь соблазнительный растительный аромат маленького милашки, верно?»

Соблазнение?

Рука Хэ Юаня, державшая бокал с вином, замерла в воздухе.

Цзи Мо спросил: «Это твой маленький милашка, у которого началась жара, верно?»

Началась жара?

Хэ Юань был ошеломлен: эти два слова были слишком чужды ему после десятков тысяч лет очищения и отступления.

Он давно забыл, что у демонов все еще есть такая особенность.

Цзи Мо потерял дар речи: «Благодаря тому, что ты являешься блюстителем закона Небесного царства, ты забыл, что причина, по которой демонам дается брачный контракт на один год, заключается в том, чтобы не дать им искать кого-нибудь для решения этой проблемы без разбора во время их гона/эструса и нарушать порядок».

«Этим они отличаются от нас, от людей. Они привыкли к свободе и устраиваются на месте, когда у них начинается жара. Без брачной пары они будут искать кого-то, поймают его и создадут пару».

«И это может быть трудно».

Цзи Мо гладил спину Элли, используя духовное очищение, чтобы подавить ее похоть, вызванную энтеогеном, и облегчить неприятные ощущения.

Хэ Юань обхватил чашу с вином, выражение его лица застыло.

Он вспомнил лицо Сан Бая и жажду в его глазах прошлой ночью, тот же выражение, что и в первый раз, когда они встретились и Сан Бай ухаживал за ним.

Оказалось, что маленькая лиса не жаждала его духовной силы как бессмертного, а просто искала брачного партнера, с которым можно было бы связать свою жизнь.

Цзи Мо посмотрел на неспокойное сердце Элли и встревожился, торопя Хэ Юаня: «Ты не должен стимулировать мою Элли здесь, возвращайся и помоги своему милашке решить его проблему».

«Или ты хочешь увидеть, как маленький милашка пойдет и найдет случайного дикаря, чтобы найти утешение?»

Как только слова покинули его рот, чаша с вином выпала из рук, а Хэ Юань исчез.

Слабый запах сладости рассеялся вместе с ним.

Это были выходные, и Сан Бай должен был быть дома. Но его не было ни в кабинете, ни в спальне, ни в горах за пределами виллы.

Он даже не чувствовал присутствия Сан Бая на десятки километров вокруг.

Он спросил у слуг: «Где Сан Бай, куда он ушел?»

Дядя Кан: «Молодой господин рано ушел из дома и даже не позавтракал».

Хэ был немного пьян и немного зол: маленькая лиса в жару все еще бродила вокруг.

Будет ли это еще одна попытка найти случайного человека, с которым можно было бы все уладить, как в тот вечер?

Хэ Юань взмахнул рукой и развернул облачное зеркало, пытаясь увидеть, где находится Сан Бай.

Что он делал?

Его рука замерла в воздухе, когда он вспомнил свои слова: он не будет вмешиваться в свободу Сан Бая и тем более лезть в его личную жизнь.

Он достал из кармана телефон и отправил сообщение Сан Баю:

[Иди домой.]