Глава 5

Лань Ванцзи проснулся с тяжелым вздохом, яркие и тревожные образы из его сна преследовали его и в бодрствовании. Он сфокусировал взгляд на реальности комнаты вокруг себя, отмечая обыденные детали и разнообразие текстур. Его дыхание стало замедляться, а тело расслабляться, по мере того как преследующие образы постепенно становились достаточно далёкими, чтобы быть безопасными.

Кошмары начались с его возвращением в «Облачные глубины». Не то чтобы он никогда не страдал от них раньше, но во время войны у него было мало времени для хорошего сна, а также для того, чтобы задумываться о старых обидах. Однако когда война закончилась, и он вернулся домой, у него, похоже, появилось достаточно времени, чтобы все обдумать.

Резня клана Чан. Сгоревший цветочный сад. Ужасающая тяжесть Иньского железа, прижатого к груди. Пожар в «Облачных глубинах». Идеологическая обработка. Столько всего произошло и в такой короткий срок, что не оставалось времени, чтобы все переварить, изучить и переосмыслить.

Однако было несколько воспоминаний, которые навсегда останутся в памяти, несмотря ни на что: три месяца отчаянных поисков и тот момент когда Вэй Ин беспомощно повис в хватке Вэнь Жоханя. В его снах на его губах была кровь, а в глазах ярость, а затем его тело падало и падало.

Лань Чжань резко повернул голову, когда острые пальцы страха сжали ему горло.

Там был Вэй Усянь. Он склонился над столом, прижавшись щекой к лежащим на нем бумагам. Его спина поднималась и опускалась в такт его ровному, не затруднённому дыханию.

«Он просто спит. В пределах досягаемости».

Со временем сердцебиение Лань Ванцзи, наконец, успокоилось, оставляя его с легким раздражением в качестве доминирующей эмоции. Очевидно, Вэй Ин не спал, когда заснул Лань Чжань, несмотря на то, что он демонстрировал это. Хотя, возможно, он просто проснулся позже ночью?

Он все еще лежал в постели, когда Лань Чжань поднялся посреди ночи, чтобы отодвинуть ширму для уединения. Каждый вечер Лань Ванцзи обещал себе не поддаваться слабости, но до сих пор ему не удавалось устоять. Проклятие давалось легче, когда Вэй Усянь был в поле зрения. Это был простой факт, по поводу которого он старался не чувствовать ничего особенного.

Точно так же, как он старался не думать о том, как странно было снова видеть Вэй Ина в «Облачных глубинах».

Когда Вэй Усянь появился здесь в первый раз, Лань Чжань был убежден, что для «Облачных глубин» не могло быть ничего более разрушительного, чем Вэй Ин. Он думал, что, как только Вэй Усянь вернется домой, все снова вернется к своей спокойной определенности, устойчивому комфорту рутины и неоспоримым правилам. Каким же наивным он был, как будто он почему-то верил, что поток, однажды потревоженный и направленный в другое русло, сможет когда-нибудь снова пойти по своему привычному пути.

Однако изменились не «Облачные глубины», а скорее сам Лань Ванцзи. Он был фундаментально изменен, как будто его фундамент был расколот глубокими трещинами.

Каким же глупцом он был тогда. На многих уровнях. Как будто хаотичное поведение Вэй Ина и его провокационные вопросы могли быть столь же разрушительными, как огонь и смерть, принесенные Вэнями.

Образы из его снов угрожали воскреснуть снова. Невольно взгляд Лань Чжаня возвратился к Вэй Усяню.

«Он снова здесь, в «Облачных глубинах».

Это был именно тот результат, о котором Лань Ванцзи просил, умолял своими неловкими, неуклюжими словами на протяжении многих месяцев.

Это было похоже на насмешку над той частью Лань Чжаня, которая, похоже, считала, что возвращение Вэй Ина могло, наконец, помочь ему справиться с затянувшимися тревожными чувствами.

Теперь Вэй Усянь наконец-то был здесь, причем самым постыдным образом.

Он спросил себя: «На что я надеялся, на самом деле, каждый раз, когда просил Вэй Ина вернуться со мной?»

Здесь, в месте его детства, было больше контроля. Это было место с четкими правилами, распорядком дня и ответами. Место исцеления. Возможно было бы возвращение того вихря яркого озорства в ответ на все это?

Это была еще одна наивность, от которой нужно было избавиться. Ведь Вэй Усянь был уже не таким, каким был раньше.

Он вел себя достаточно хорошо по сравнению с тем, что было раньше. По большей части он оставался сосредоточенным на учебе, как никогда, будучи приезжим учеником. Это должно было стать поводом для радости, что молодой Лань Ванцзи приветствовал бы, чтобы увидеть. Возможно, в юности он думал, что это было все, чего он хотел от Вэй Ина: чтобы тот просто относился с уважением к предлагаемому здесь обучению.

Теперь же наоборот, это раздражало.

Способность Вэй Усяня бесконечно находить новые способы быть раздражающим поражала. По какой еще причине Лань Чжань мог чувствовать, что его тихое и прилежное поведение раздражало так же сильно, как его разваливание и нытье? Лань Ванцзи сказал себе, что это было только потому, что было свидетельством того, что Вэй Ин был способен на это с самого начала, но отказывался это делать. Однако он подозревал, что это скорее было связано с разочарованием. Он чувствовал, что Вэй Усянь не столько вел себя хорошо, сколько делал себя маленьким.

Лань Чжань видел, как усердно Вэй Ин старался не привлекать к себе внимания, как избегал неодобрительных взглядов старейшин, в то время как яркая натура Вэй Усяня заслуживала того, чтобы на ней всегда было сосредоточено внимание.

Пребывание здесь принижало его. Лань Ванцзи принижал его.

Ведь если бы Вэй Ин просто наконец принял мудрость Ланей, их правила и обычаи, выглядел бы он таким изможденным? Неужели он по-прежнему отвергал бы путь меча, по которому они когда-то шли вместе? Лань Чжань видел, что он почти не ел, а толкал еду так, словно хотел ее спрятать. Хуже того, он даже не жаловался на нее, как в юности. Он просто не ел.

И, как подозревал Лань Ванцзи, он не спал. Он ложился спать без жалоб, как и Лань Чжань, но на следующее утро записей становилось больше, чем было раньше, а тексты, оставленные для прочтения, внезапно заменялись новыми. Работа явно велась, и, поскольку они проводили вместе каждую минуту, это могло происходить только посреди ночи, когда Лань Ванцзи спал.

Такое плохое поведение было не тем, в чем Лань Чжань мог бы найти облегчение. Это, казалось, говорило о каком-то отчаянии. Вэй Усянь отказывался от отдыха, даже от еды, только чтобы поскорее уйти от Лань Ванцзи.

А ведь было время, когда Лань Чжань был готов на все, лишь бы Вэй Ин сидел как следует; чтобы он молчал во время еды; сосредоточился на учебе; не шумел, не звал его по имени и не насмехался над ним.

Теперь он делал это только для того, чтобы избежать ловушки. Как лиса, которая раздумывала: не отгрызть ли ей лапу, если это принесет свободу?

Острая боль распространилась от запястья к плечу, и Лань Ванцзи закрыл глаза, заставляя себя сосредоточиться. Он не должен был позволять своим мыслям быть такими неуправляемыми. Он не должен был давать им больше власти, чем ночным кошмарам.

Поднявшись с постели, Лань Чжань тихо оделся и сел за стол, погружаясь в медитацию. Он считал, что час или два должны были помочь ему привести мысли в порядок, а эмоции в приемлемую форму.

Через два часа он поднялся на ноги и разбудил Вэй Ина, чтобы начать новый день исследований.

«Мы найдем ответ, который нам нужен».

***

Однако они не добились большого прогресса.

Вэй Усянь провел весь день в библиотеке. Его волосы были растрепаны, поза ужасная, время от времени он грыз кончик своей кисти, а его пальцы были перепачканы чернилами. Но он, по большей части, был тихим и полностью сосредоточенным, читая текст за текстом.

А вот Лань Ванцзи с трудом сосредотачивался. Его внимание было постоянно приковано к Вэй Ину. Он ловил каждое его движение, каждый поворот его плеч и перенос веса с одного бедра на другое.

Лань Чжань заставил себя вернуться к тексту, лежащему перед ним. Было неясно, поможет ли это ему вообще?

Возможно, было бы проще, если бы больше половины их текстов не было сожжено или если бы все не было до сих пор в беспорядке. В итоге они тратили много времени на разбор беспорядка, невольно оказывая больше помощи в сортировке библиотеки, чем в реальном исследовании.

Вокруг них разные старейшины были заняты копированием текстов, многие по памяти. Вэни намеренно выбирали в качестве мишени их старейшин во время битвы. Те же, кто выжил, теперь делились своими знаниями, в то время как молодежь сновала туда-сюда, выполняя поручения, которые у них были. Сердце их клана продолжало биться. Это была открытая рана и источник надежды одновременно.

Население «Облачных глубин» в основном было моложе двенадцати и старше семидесяти лет. Из немногих выживших поколения Лань Ванцзи многие были ранены. Кто-то, возможно, никогда больше не сможет взять в руки меч, ведь убивать живых, и наблюдать, как живые и мертвецы убивали твоих братьев и сестер...многим из них было трудно смириться с этим даже сейчас, в спокойной обстановке.

Лань Чжань знал, что он не был единственным, кого мучили ночные кошмары.

Легче было сосредоточиться на Вэй Усяне. Даже если это было больше похоже на принуждение, чем на выбор, но он не мог обоснованно списать это только на проклятие. И все же наблюдение за Вэй Ином за последнюю неделю лишь подтвердило, как много еще предстояло сделать.

Помимо своих неортодоксальных методов и оружия, Вэй Усянь был сплошным беспорядком.

Взгляд Лань Ванцзи упал на запястье Вэй Ина, которое обнажилось, когда он потянулся, чтобы подтянуть свои записи поближе. Кожа была не тронута проклятием, но все же такая тонкая, не более чем кожа, натянутая на кость. Лань Чжаню казалось, что если он обхватит рукой его запястье и сожмет, оно сможет сломаться, как самая хрупкая ветка.

«Неужели он был таким всю войну? С тех пор, как он впервые появился из того места, которое поглотило его на целых три месяца?» - задался вопросом он.

Несмотря на то, что они бок о бок сражались в, казалось бы, бесконечной войне, Вэй Усянь никогда не составлял компанию Лань Ванцзи, за исключением случайных столкновений или боевых встреч. Со времен пещеры Сюань У он никогда не был так близок. Он попытался вспомнить, как именно тот тогда поворачивал запястье, но обнаружил, что не может.

В этот момент нога Вэй Ина задела голень Лань Ванцзи.

- Лань Чжань! Такой недисциплинированный! Ты что, не собираешься работать?

По крайней мере, теперь Вэй Усянь разговаривал с ним, в отличие от войны. Хотя Лань Ванцзи не был уверен, что Вэй Ин мог бы не разговаривать, даже если бы был один. Скорее всего, не сам Лань Ванцзи вытягивал из него эту речь. В любом случае, прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз слышал, как Вэй Усянь говорил что-то иное, кроме уклончивых ответов и гнева, что он не мог не впитывать этот опыт.

Как обычно, Вэй Ин мало что ожидал от Лань Чжаня в ответ. По правде говоря, многие из удивительных полетов фантазии Вэй Усяня не имели для Лань Ванцзи полного смысла, но он все ещё мог время от времени задавать вопросы, указывать на недостатки логики или недостающий элемент.

- Лань Чжань - такой умный! - сказал в ответ Вэй Ин. - Такой логичный!

Он почувствовал, как у него загорелись уши, и попытался напомнить себе об общей легкомысленности слов Вэй Усяня. Как часто он говорил бездумно, без каких-либо реальных намерений.

Нахождение так близко от Вэй Ина - это было и благословением и мучением. Как минимум, Лань Ванцзи мог быть уверен, что он был в безопасности, ведь они постоянно находились рядом друг с другом. Что он больше не исчезнет и не ускользнет из поля его зрения.

Это была неправедная мысль, порожденная самой темной частью его существа, которая хотела всегда держать Вэй Усяня рядом.

Тем временем сидящий напротив Вэй Ин вздохнул, подпирая рукой подбородок, и перевернул очередную страницу.

А вокруг них продолжалось восстановление.

***

Однажды, примерно через неделю после их прибытия в «Облачные глубины», Вэй Ин не встал с постели. Вернее отказался вставать.

Лань Ванцзи посмотрел на комок из тела Вэй Усяня, спрятанного под одеялом, и не знал, что делать. Ведь скидывать с него одеяло или потащить к столу для завтрака - оба варианта казались невежливыми.

- Вэй Ин, - повторил он за не имением другого выхода из сложившейся ситуации. - Пора просыпаться.

В ответ он услышал лишь бессвязное ворчание, но Вэй Усянь не сделал ни малейшего движения.

По правде говоря, этот эпизод неподобающего поведения приносил Лань Чжаню странное облегчение. Но в то же время Лань Ванцзи не имел ни малейшего представления о том, что делать.

В конце концов, появилось лицо Вэй Ина, волосы которого встали дыбом в ответ на быстрое откидывание одеяла.

- Лань Чжань. Я больше не могу! Если мне придется провести еще один день, поедая твою безвкусную еду и подвергаясь взглядам твоих старейшин, я сойду с ума!

Вместо того чтобы разозлить Лань Ванцзи, жалобы Вэй Усяня явно облегчили его беспокойство. Он предполагал, что по крайней мере Вэй Ин вел себя как его старый я. Тот, что был раньше.

- Мы можем продолжить нашу работу в Цзинши, - предложил Лань Чжань.

«Нам смогут отправлять тексты. Это будет лишь незначительное неудобство», - добавил он про себя.

Вэй Ин, похоже, не успокоился.

- И чем это лучше? Ты по-прежнему будешь сверлить меня взглядом, а еда по-прежнему будет ужасной!

- Что ты предлагаешь? - спросил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь оживился, явно удивленный, что его спросили.

- Давай отправимся в Цайи! - предложил он, садясь.

Это было нелепое предложение, ведь слишком много работы предстояло сделать.

«Это было бы невероятно неразумно, пустая трата времени и ресурсов», - подумал Лань Чжань.

И все же, вот сидел Вэй Усянь с растрепанными волосами, в помятой мантии, но каким-то образом он светился. Был полон надежд.

Лань Ванцзи почувствовал, что его решимость стала улетучиваться.

Вэй Ин вскочил.

- Это не «нет»!» - воскликнул он, указывая на лицо Лань Ванцзи. - Давай, Лань Чжань! Что такое один день отдыха? Может, во время прогулки мне придет в голову что-нибудь гениальное! Упражнения полезны для ума и тела!

Лань Ванцзи каким-то образом умудрился не закатить глаза. Как будто Вэй Усянь заботился о чем-то большем, чем просто развлечение.

Вэй Ин издал торжествующий возглас и потянулся за своей одеждой, как будто знал, что он мог спуститься с горы, и у Лань Чжаня не останется иного выбора, кроме как последовать за ним. И не только из-за проклятия.

Лань Ванцзи не поднял тему полетов на мечах, поэтому они пошли в ногу друг с другом, спускаясь с горы. Чем дальше они продвигались, тем более оживленным, казалось, становился Вэй Усянь, который то вырывался вперед, то отставал, словно воздушный змей, парящий на ветру. Однако он всегда оказывался рядом с Лань Чжанем, обсуждая все, что привлекло его внимание.

Лань Ванцзи на мгновение вспомнил о другой прогулке рядом с Вэй Ином. Они направлялись по этой тропинке к озеру Билин, чтобы исследовать водяных гулей. У Вэй Усяня был такой же быстрый ум, такое же беспокойное тело, такая же близость и каждое его движение ощущалось как угроза.

Насколько же он был не подготовлен, чтобы противостоять яркости Вэй Ина. Сейчас он был не намного лучше, но, по крайней мере, он мог скрывать это. Он был способен сохранять самообладание, не срываться по-детски и подобрать подходящее слово для тревожного стука своего сердца.

Так что, даже если ему не удастся полностью смягчить боль от того, что Вэй Усянь так явно радовался тому, что оказался вдали от «Облачных глубин», он, по крайней мере, сможет отстраниться от нее.

«Вэй Ин не выбирал приезжать в «Облачные глубины». Этот короткий перерыв, чтобы спуститься в Цайи, может быть, и опрометчивый, но, по крайней мере, это выбор Вэй Ина», - подумал Лань Чжань.

Со временем вокруг них начали выстраиваться дома, которые становились все ближе и ближе, пока не стали видны улицы и каналы города.

Прошло уже несколько лет с тех пор, как образовалась «Водная бездна» и нарушила торговлю. Клан Гусу Лань сделал все возможное, чтобы как следует подавить ее, но не смог сделать ничего большего, поскольку сожжение «Облачных глубин» и последующая война истощили их ресурсы.

Неприятно было видеть, как присутствие монстра обосновалось в городе. Смертельных случаев было немного, и, по правде говоря, риск был невелик, но это не помешало рыбакам не спешить выходить на озеро, а торговцам выбирать более легкие маршруты для передвижения. Как всегда, было трудно точно рассчитать последствия самой войны (не высаженные урожаи, переселение людей, нарушение системы торговли) и последствия, которые смог оказать «монстр». Возможно, они оба сговорились, провоцируя медленную гибель города, которому угрожала опасность прямо здесь, в тени «Облачных глубин».

Казалось постыдным, что столь близкий город мог так страдать, хотя близость к великому клану - не показатель того, что они могли избежать такой участи. Никто не должен был так жить.

Вэй Усянь подошел к первому же открытому прилавку и сразу же завел разговор с продавщицей. В мгновение ока ему каким-то образом удалось уговорить ее на небольшую порцию фруктов. Таким образом, Вэй Ин задал тон всему дню, переходя с места на место, рассматривая товары и ничего не покупая, хотя чаще всего он уходил с чем-то.

Понятно, что яркость Вэй Усяня приносила горожанам временную радость. Возможно, перерыва в однообразии будет достаточно и для Вэй Ина?

Лань Ванцзи следовал в нескольких шагах позади, не желая мешать приключениям Вэй Усяня, и совал монеты в руки владельцев лавок, когда они проходили мимо.

К тому времени, как они добрались до центрального канала, Вэй Ин съел больше еды, чем обычно за один прием пищи. Лань Чжань не мог не заметить, что он по-прежнему избегал некоторых вещей, но его аппетит, похоже, улучшился.

Как же беззаботно он вел себя с этими незнакомыми людьми, которые не знали, кто он был такой или что он из себя представлял, как будто эта анонимность - нечто, чем стоило дорожить. Лань Ванцзи всю свою жизнь посещал этот город и хорошо знал этих людей, но все еще с трудом вступал в любые разговоры, не необходимые для решения проблем или завершения сделки. Вэй Усяня же встречали как старого друга.

Лань Чжань предполагал, что, возможно, они все еще помнили приезжего ученика из прошлых лет, что память о нем была неизгладима не только для Лань Ванцзи. Он не был жаден, чтобы защищать это далекое драгоценное воспоминание, но все же неприятный привкус остался.

Дойдя до конца ряда, Вэй Ин повернулся к Лань Ванцзи, протягивая ему что-то. На вид это был маленький кусочек сладкого рисового пирога.

- Скажи мне, Лань Чжань, - сказал он, размахивая кусочком, который Лань Ванцзи невольно поймал взглядом.

Вэй Усянь наклонился ближе, в его глазах было что-то заговорщицкое, на губах теплая улыбка, и Лань Чжань обнаружил себя беспомощным перед обаянием Вэй Ина, обращенного на него, как будто Лань Ванцзи все-таки был частью этого приключения, словно краткий проблеск того, кем тот был раньше. Пусть и не совсем с ним.

- Ты ведь втайне любишь сладкое, не так ли? - спросил Вэй Усянь.

У Лань Чжаня не было времени обдумать свой ответ на эту догадку, которая была слишком близка к истине, потому что Вэй Ин придвинулся еще ближе и поднес пальцы ко рту Лань Ванцзи, предлагая угощение. Как будто это было что-то, что можно было взять.

Лань Чжань застыл на месте, разрываясь между желанием отстраниться в шоке и соблазном наклониться ближе, чтобы обхватить лакомство губами и прикоснуться к кончикам посыпанных сахаром пальцев Вэй Усяня, каждый из которых был слаще предыдущего.

Было такое чувство, словно Лань Ванцзи вылетел из своего тела, как будто он смотрел на все с высоты своего меча, обособленный и оторванный от жизни других людей. Но в глубине души, возможно, он хотел быть ее частью.

«Интересно, каково это, быть желанным? - задался вопросом Лань Чжань. - Смогу ли я, хотя бы раз, протянуть руку и... получить? Неважно, насколько это глупо или опасно?»

Лань Ванцзи и сейчас мог представить, как он наклоняется чуть ближе, приоткрывая челюсть, словно собираясь действительно открыть рот в знак согласия, но вместо этого Вэй Ин резко отстранился, а его улыбка потускнела.

- Ха. Прости, Лань Чжань. Я не имел в виду...

Он издал еще один отрывистый смешок и отвернулся, направляясь к другому прилавку, а угощение исчезло вместе с поворотом, как будто его никогда и не было.

Лань Ванцзи остался чувствовать себя холодным и глупым, как из-за того, чего он хотел, так и из-за того, чего он не смог взять.

***

В Цайи была таверна, которая, как помнил Вэй Усянь, ему нравилась, когда он был здесь в последний раз, и Лань Чжань угостил его там обедом, наблюдая, как он поливал все маслом чили и ел с большим аппетитом. Это было еще одним напоминанием о том, как тяжело Вэй Ину жилось в «Облачных глубинах», ведь даже компания незнакомцев была предпочтительнее общества Лань Ванцзи.

После обеда они пошли вдоль канала обратно к горе. У подножия одного из изогнутых мостов мужчина на барже продавал белые кувшинчики, которые Лань Чжань уже видел раньше при свете луны.

Вэй Усянь улыбнулся мужчине так же, как он приветствовал всех здесь, но при этом потянулся за своим кошельком с деньгами, бросая лукавый взгляд через плечо на Лань Ванцзи.

Он не должен был этого допускать. И все же что-то заставляло его молчать, отводя глаза в сторону, как будто это могло избавить его от необходимости видеть это. Никто не мог в это поверить, и Вэй Ин тем более. Но Лань Чжань не хотел бороться, и не хотел терять ту малую толику радости, которая была у Вэй Усяня сегодня.

И поэтому он ничего не сказал, став переходить мост, не останавливаясь.

Вэй Ин возвратился к нему, чуть ли не подпрыгивая, и толкнул плечом Лань Ванцзи.

Он оставался рядом, хотя его болтовня постепенно затихла к тому времени, когда они добрались до ворот.

Они стали возвращаться в Цзинши.

***

Лань Чжань проснулся от фантомной боли в сломанной ноге, ощущая кровь на языке и дым в легких, прежде чем машинально повернуть голову в поисках Вэй Усяня.

«Он здесь», - сказал он себе, однако его кровать была пуста.

У Лань Ванцзи сжалось горло, пульс участился от паники, но тут он заметил, что входная дверь была открыта навстречу ночному воздуху, а на экране отражалась тень человека на ступеньках.

Лань Чжань сделал осторожный вдох и почувствовал, как проклятие стало ослабевать. Он попытался снова погрузиться в сон, не желая навязываться Вэй Ину и мешать тому, что возможно являлось его единственным шансом на уединение. И все же что-то покалывало под его кожей, угрожая перерасти в нечто большее. Он не мог притворяться, что это только проклятие заставило его встать с постели, натягивая на плечи верхнюю мантию.

Вэй Усянь сидел на крыльце, а у его ног валялись три пустых кувшинчика из-под вина. Кажется, он не замечал присутствия Лань Ванцзи, обхватив рукой горлышко четвертого кувшинчика и уставившись на силуэт бамбука на фоне темного неба. Лань Чжань, пожалуй, никогда не видел его таким спокойным.

Он вспомнил, как однажды в студенческом общежитии застал Вэй Ина, Цзян Ваньина и Не Хуайсана пьяными в стельку. Как они не могли скрыть своих улыбок; фыркали, пряча смех в рукава; лежали в беспорядке на кровати, как будто бороться таким образом не было ниже их достоинства. Как будто сам воздух был пропитан радостью.

Однако это было... не то.

Вэй Усянь, похоже, был не просто пьян, а...пребывал в меланхолии. Наверное, жалел, что находился здесь.

Лань Ванцзи сделал еще один шаг вперед, слегка надавливая ногой на дерево, отчего оно заскрипело.

- Ох, черт, Лань Чжань! - воскликнул Вэй Ин, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, и тревожно покачиваясь. - Я не подумал. Неужели проклятие...?

- Нет, - возразил Лань Ванцзи, подавляя желание протянуть руку и поддержать Вэй Усяня. - Я в порядке.

Вэй Ин посмотрел на него снизу вверх, прищурившись.

- Ты лжешь мне, Лань Чжань?

- Ложь...

- Запрещена! Да-да, - вставил Вэй Усянь.

- Как и перебивание, - сказал Лань Ванцзи с некоторой резкостью. Он и сам был не в лучшей форме, когда кто-то прерывал его сон.

Но вместо того, чтобы обидеться, Вэй Ин просто рассмеялся - как-то пусто и пронзительно, прежде чем сделать еще один большой глоток.

Какое бы облегчение не приносил напиток, оно, похоже, не наступило. Под глазами Вэй Усяня залегли темные круги, а его тело было напряжено, словно от боли, даже когда он допивал четвертый кувшинчик.

- Могу ли я... - Лань Чжань колебался.

Это не было на него похоже, ведь было слабостью.

«Выбери путь и неуклонно ступай по нему», - напомнил он себе.

- Когда ты будешь готов, могу ли я сыграть для тебя? - наконец спросил Лань Ванцзи.

- Лань Чжань, - произнес Вэй Ин с предупреждением.

Лань Ванцзи покачал головой, предотвращая любые недоразумения.

- Просто что-то, что поможет тебе уснуть.

От злости у Вэй Усяня сжалась челюсть, и он отвел взгляд, делая долгий глоток спиртного. Вероятно, это было сделано с целью провокации.

- Прошу прощения, - сказал Лань Ванцзи, поворачиваясь, чтобы уйти. - Я больше не буду тебя беспокоить.

Вэй Ин вздохнул.

- Лань Чжань, - сказал он, хватая его за рукав. - Мне не нужна музыка. Ясно? Но не мог бы ты просто...

Лань Ванцзи ждал, и сердце его бешено колотилось от прикосновения пальцев Вэй Усяня к его запястью. В этот момент проклятие ослабело, а скованность спала, о которой он даже не подозревал. Как будто, это тоже было то, чего оно хотело.

Вэй Ин отвел взгляд, сжимая кувшинчик другой рукой.

- Посидишь здесь со мной немного?

У Лань Чжаня перехватило дыхание от этой просьбы, и какая-то глубокая тоска широко распахнулась в его груди, когда Вэй Усянь попросил его компании. Желая ее.

«Обычно он не пьет в одиночестве», - размышлял Лань Ванцзи, думая о Цзян Ваньине и Не Хуайсане; о таверне, полной незнакомцев, слушающих вместе музыку, и о крыше, залитой лунным светом.

Он подумал о том, как Вэй Ин протянул ему угощение, но Лань Ванцзи был слишком скован, чтобы принять его.

Лань Чжань снова слишком долго не отвечал, потому что Вэй Усянь резко отпустил его, оставляя Лань Ванцзи чувствовать себя потерянным.

- Нет, это глупо, - сказал Вэй Ин с натянутой улыбкой. - Ты устал, а я пьян, и я не могу представить, что ты захочешь...

Лань Ванцзи нашел способ преодолеть скованность и сделал шаг вперед.

- Я останусь.

«По крайней мере, я могу это сделать. Я могу быть здесь», - пронеслось у него в голове.

Вэй Усянь посмотрел на него снизу вверх, широко раскрыв глаза, и что-то смягчило его губы, почти дрожь.

- Так любезно, Цзи-сюн! - поддразнил он, и неискренняя улыбка стерла все остальное.

Как и в тот давний вечер на крыше в Цинхэ, Лань Чжаню до боли хотелось спросить Вэй Ина о его совершенствовании; о том пути, на выборе которого он настаивал, несмотря на ущерб, который тот ему явно наносил.

Однако он заставил себя просто сидеть.

Через минуту Вэй Усянь прижался к его боку, как будто напряженная поза Лань Ванцзи его не отталкивала, и в данный момент это было так много. Больше, чем он мог когда-либо надеяться.

Лань Чжань накренился в ответ на прикосновение, просто лёгкое давление и вместе с Вэй Ином стал смотреть на ночное небо.

***

На следующий день Вэй Ин был вспыльчив и резок, его скрытые черты характера проявились неожиданно. Он ел еще хуже, чем обычно, и щурился на тексты в библиотеке, как будто у него болела голова. Он выглядел больным. Он не разговаривал с Лань Ванцзи. Разумеется, он не садился рядом, не прикасался и ничего не предлагал Лань Чжаню.

Как будто он снова стал нежеланным, как будто все надежды на прогресс между ними были полностью стерты.

Настроение Лань Ванцзи тоже испортилось. Он не мог не думать о кувшинчиках алкоголя.

«Почему я позволил Вэй Ину принести их? Почему я смотрел в другую сторону, когда это было только во вред Вэй Ину? Я должен был остановить его! Я должен был быть достаточно строгим, а не бесконечно потакать ему. Я больше заботился о том, чтобы нравиться Вэй Ину, чем о том, чтобы поступать правильно», - размышлял Лань Чжань.

Он был слаб. Ему нужно было переориентироваться.

На следующее утро, прежде чем Вэй Усянь проснулся, Лань Ванцзи тихонько оделся и достал из-под кровати три бамбуковых прута. Он вышел во двор, где еще царил предрассветный полумрак, оставив за собой дверь открытой. Он дышал сквозь напряжение в запястьях, когда встал на колени на камни, намеренно повернувшись спиной к двери.

Он стоял на коленях так часами, наблюдая, как медленно восходило солнце, напоминая себе о правилах и намерениях, стоящих за ними. Он анализировал свои собственные ошибочные решения и их последствия. Боль от того, что Вэй Ин не был виден - это был всего лишь еще один уровень заслуженного наказания.

Время завтрака еще не наступило, когда Лань Чжань неожиданно услышал, как Вэй Усянь вышел на крыльцо позади него.

«Он встал рано», - пронеслось у него в голове.

- Что ты делаешь? - спросил Вэй Ин, и черное пятно стало двигаться к краю периферии зрения Лань Ванцзи.

Поскольку это было довольно очевидно, Лань Чжань не ответил.

Вэй Усянь прошел дальше в его поле зрения, вытягивая руки над головой и опускаясь на землю перед Лань Ванцзи.

- Серьезно, Лань Чжань, - сказал он. - Что происходит? Почему ты здесь?

В общем, Лань Ванцзи не стал оправдывать себя. Как потому, что он не был искусен в этом, так и потому, что это являлось ненужной речью. Его поступки всегда говорили сами за себя, они были основаны на праведности и, следовательно, не нуждались в оправдании.

- Дело ведь не в алкоголе, не так ли? - Вэй Ин сказал это явно в шутку.

Что-то в выражении лица Лань Чжаня, должно быть, выдало его.

- Что? Кто-нибудь видел нас? - встревожено спросил Вэй Усянь, приподнимаясь, и оглядел пустой сад, словно ожидая, что из кустов выглянут старейшины.

«Не обязательно, чтобы правонарушение было замечено, чтобы причинить вред. Достаточно самого действия», - подумал Лань Ванцзи.

Осознание промелькнуло на лице Вэй Ина, как всегда видящего больше именно тогда, когда Лань Ванцзи меньше всего этого хотел.

- Лань Чжань! Если нас никто даже не видел, почему ты здесь? Ты действительно наказываешь себя? Или ты рассказал своему дяде и попросил назначить наказание? Мне тоже следует приготовиться к Бастинадо?

Лань Ванцзи сжал челюсти, не поддаваясь на провокации.

- Лань Чжань. Ты действительно так сильно ненавидишь себя за то, что хоть раз проявил ко мне снисхождение? - настаивал Вэй Усянь.

- Наказание - это не ненависть! - выдавил он из себя, не в силах остановиться.

Вэй Ин усмехнулся.

- В самом деле? Ты не одурачишь меня.

Лань Ванцзи нахмурился. Это было неправильно. Настолько в корне неверно, что он не мог не ответить, как будто поправлял заблудшего ученика на уроке:

- Наказание - это забота!

Вэй Усянь рассмеялся, и в его смехе слышалось что-то неприятное. Он откинулся на локти, наблюдая за Лань Чжанем.

- Забота? - усмехнулся он. - Как это?

Это был бессмысленный разговор, слишком нелепый, чтобы заслуживать слов. И все же Вэй Ин был здесь, выжидающе смотрел на него, с искрой в глазах, даже если она была вызвана презрением.

Лань Ванцзи сделал паузу, чтобы поправить осанку, пытаясь уложить все это в голове.

- Исправление без потенциала для улучшения бессмысленно. Предложить исправление - значит показать, что человек считается достойным этого. Предоставить возможность для размышлений и указать путь к большей добродетели. Если бы человек был неспособен к росту, в чем была бы цель?

Брови Вэй Усяня поползли вверх от явного удивления. Лань Ванцзи почувствовал, как к горлу подкатил комок смущения из-за того, что он позволил своим словам сорваться с языка.

- Лань Чжань. Кто сказал, что у наказания есть какая-то иная цель, кроме как наказывать? - произнес Вэй Ин, и в его голосе послышались нотки насмешки. - Чтобы держать людей под контролем. Сдерживать.

Он посмотрел себе под ноги, и его губы скривились в беззаботной улыбке, которая ощущалась чем-то другим, прежде чем добавить:

- Чтобы напомнить им об их месте.

Это все было неправильно. Настолько ужасно неправильно, что поначалу Лань Ванцзи даже не мог этого понять.

«Контроль, да. В смысле самоконтроля. Контроль над мыслями, эмоциями, действиями. Но не быть контролируемым другими! Исправление - это путь к контролю над собой! Это освобождение! То, что говорит Вэй Ин, является полной противоположностью этому, - подумал Лань Ванцзи, его дыхание сбилось, ведь все казалось неправильным. - Так ли Вэй Ин воспринимал свои наказания здесь? Как бессмысленные попытки контролировать его? Чтобы заставить его быть меньше?»

Он мысленно возвратился к тому времени, когда наблюдал за наказаниями Вэй Усяня во время лекций. Казалось, что они никогда не срабатывали. В то время это казалось оскорблением, этот отказ принять возможность для роста, отказ жить в соответствии со своим немалым потенциалом и талантом. Вэй Ин мог бы стать таким великим.

«И все же, разве он не стал таким?» - спросил скользкий голосок в глубине его сознания.

Не являлся ли он, возможно, одним из самых могущественных заклинателей, живущих на сегодняшний день? Благодаря силе, полученной от пути, который являлся морально неправильным. И все же, как много из этого пути он использовал, пока был здесь? Сколько вреда он причинил?

Лань Чжань потерял концентрацию, ведь он должен был использовать это время по назначению. Легкое жжение в руках и напряжение в коленях были физическими напоминаниями о том, что он надеялся стать лучше, быть хорошим и праведным, и видеть путь, который лежал перед ним, ясно и без сомнений.

Однако Вэй Усянь не оставлял ему места для спокойствия.

- Мне любопытно, - сказал он, скрестив руки за головой и зажав во рту тонкую травинку. - Если то, что ты говоришь, правда, что происходит, когда кто-то не подлежит улучшению? Или не достоин его?

Лань Ванцзи продолжал стоять на коленях, ощущая тяжесть прутьев в своих руках и устойчивую ширину коленей под собой. Здесь крылась ловушка, которую он пока не видел. Ему не следовало вступать в такую бессмысленную болтовню, и все же именно Вэй Ин говорил с ним, и он обнаружил, что не мог отвернуться.

- Если бы кто-то действительно не подлежал улучшению, то более подходящим было бы подавление.

Вэй Усянь сел, отбрасывая травинку в сторону. Его рука потянулась к поясу, но ухватилась за мантию.

- Их бы заперли?

От этих слов словно земля разверзлась под ногами Лань Чжаня. Щелчок ловушки. На секунду он потерял равновесие, к горлу подступила тошнота, а в его памяти всплыло лицо матери.

- Если понадобится, - ответил он, позволяя правилам говорить за него. Он не мог позволить себе ничего другого.

Это были простые принципы, над которыми он размышлял всю свою жизнь. Он запомнил их и принял.

- Почему бы не устранить? - спросил Вэй Ин почти беззаботно.

Лань Ванцзи, забывшись, резко повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Вэй Усянем.

- Ты говоришь о казни.

Вэй Ин только пожал плечами.

- В «Облачных глубинах» не убивают, да? Но чем именно мы занимались последние несколько лет?

Лань Чжань не ответил. Приплетать войну в разговор о дисциплине и совершенствовании казалось нечестным. Намеренно глупым. Это были отдельные вещи, разделенные необходимостью. Не так ли?

Вэй Усянь взял палку и бесцельно стал ковырять ею в камнях.

- Интересно, как именно вы решаете, что живое существо уже не спасти?

Лань Ванцзи жаждал сказать, что не было такой жизни, которую нельзя было бы спасти.

И все же, сколько людей погибло от руки Лань Чжаня? Он был вынужден уничтожать не только души, но и оборвать жизни живых людей.

Шум угрожал снова подняться в его голове.

Он резко вдохнул через нос. Он должен был сосредоточиться, а не позволять Вэй Ину снова выбить его из колеи.

Он принял прежнюю позу.

Вэй Усянь некоторое время молчал, ровно столько, чтобы Лань Ванцзи почувствовал, что на этом все могло закончиться. Но, как всегда, Вэй Ин не дал ему покоя.

- Так какое тебе дело до этого наказания, Лань Чжань?

- Возможность поразмышлять о последствиях своих действий, - ответил он.

- Как то, что ты отвернулся, когда я украдкой брал вино, могло навредить кому-то?

«Может ли Вэй Ин быть таким намеренно тупым?» - задался вопросом Лань Ванцзи.

- Это причинило тебе вред.

Вэй Усянь выглядел озадаченным.

- Как именно это причинило мне вред?

- Я позволил тебе принести алкоголь в «Облачные глубины», что дало тебе возможность пить, пока тебе не стало плохо.

«Ты злоупотреблял алкоголем, пока не впал в меланхолию. Чтобы убежать, а не размышлять, не совершенствоваться и не исцеляться», - добавил Лань Чжань про себя.

- Это не демонстрировало заботу о моем... - он замолк, пытаясь подобрать точное и в то же время достаточно безопасное слово - ...госте.

Вэй Ин склонил голову набок.

- Значит, в моих действиях виноват ты. Так что ли? Моя роль в этих решениях бессмысленна.

Лань Ванцзи раздраженно сжал губы.

«Вэй Ин намеренно провоцирует, играет в тупость, нелепо перевирает мои слова, но я не буду поддаваться», - решил Лань Ванцзи.

- Ах, Лань Чжань, какое тяжелое бремя тебе приходится нести, поскольку я так часто ошибаюсь! Ты никогда не сможешь найти и минуты покоя для своих бедных, ушибленных коленей!

«Нелепый. Абсурдный. Глупый», - Лань Ванцзи не был совсем уверен, что описывал Вэй Усяня, а не себя, потому что находил это диковинное поддразнивание почти утешительным, знакомым. Он почти жаждал этого.

Тем временем Вэй Ин достал из-за пояса флейту и покрутил ее между своими тонкими пальцами.

- А это? Это тоже твоя вина? - спросил Вэй Усянь, задумчиво посмотрев на нее.

Это была еще одна ловушка, словно толчок прошедший прямо по его телу.

«Да, и это тоже!» - жаждал сказать Лань Чжань.

Потому что праведных действий должно было быть достаточно. Он должен был предлагать руководство, терпение и исправление, а не просто игнорировать Вэй Ина или использовать как все остальные не более чем как средство для достижения цели. Этого должно было быть достаточно, чтобы придерживаться правильного пути и служить образцом для подражания Вэй Усяню. Чтобы вернуть его.

Все, что ему говорили всю его жизнь, являлось ключом к пути добродетели. И все же он терпел неудачу. Снова и снова.

Где-то в своих мыслях, действиях или намерениях он потерпел неудачу. Лань Ванцзи нуждался в исправлении.

«Если бы я просто мог понять...»

- Лань Чжань, - сказал Вэй Ин мягким и назидательным тоном.

Лань Ванцзи чуть не вздрогнул, но выпрямившись, решительно подавил стыд, который грозил захлестнуть его с головой.

Вэй Усянь все еще смотрел на него глазами, которые видели слишком многое.

- Ты все еще считаешь, что я достоин исправления?

Сердце Лань Чжаня замерло в груди.

Внезапно резкий смех эхом разнесся по двору.

- Нет, неважно. Пожалуйста, не отвечай, - пробормотал Вэй Ин, поднимаясь на ноги и убегая от того, что здесь произошло. Насколько он мог с этой связью между ними.

- Вэй Ин всегда был достоин! - сказал Лань Ванцзи. - И всегда будет!

Он не повернул головы, чтобы посмотреть, слышал ли его Вэй Усянь.

***

Следующее утро они провели в библиотеке. Когда Вэй Ин начал дергаться и бубнить, Лань Чжань встал, собрал нужные тексты и пошел обратно в павильон своего дома, чтобы Вэй Усянь мог идти и бормотать что-нибудь в свое удовольствие. Однако Вэй Ин молча последовал за ним, и Лань Ванцзи все еще не был уверен, являлось ли это затянувшееся молчание последствием их обсуждения-ссоры? Такое ощущение, что это было наказанием.

Через несколько часов после обеда Лань Сичэнь вошел в ворота, наконец-то вернувшись домой после недели, проведенной в успокоении полей сражений в Цинхэ. Лань Чжань почувствовал укол вины за то, что не смог выполнить свою часть работы, предоставив ее брату.

Тем не менее, Лань Сичэнь подошел с приветливой улыбкой, приветствуя Вэй Усяня, прежде чем пересечь сад и сесть напротив Лань Ванцзи.

- Брат, - произнес Лань Чжань, оглядывая брата в поисках признаков усталости и не находя их. - Ты в порядке?

- Да, - ответил он, бросая взгляд на бумаги и тексты. - Есть ли какие-нибудь успехи?

Лань Ванцзи просто возвратился к просмотру текста, лежащего перед ним.

- Понятно, - сказал Лань Сичэнь. - По крайней мере, твое здоровье осталось невредимым?

Лань Чжань кивнул в ответ.

Лань Сичэнь бросил взгляд через двор на Вэй Ина, который расхаживал взад-вперед по доскам настила Цзинши, постукивая флейтой по плечу и читая текст, обложка которого была неправильно отогнута.

Лань Ванцзи только сделал глубокий вдох.

- Хорошо, что присутствие молодого господина Вэя рядом помогает, - заметил Лань Сичэнь.

Лань Чжань снова перевел взгляд на свой текст.

- Могу ли я помочь? - предложил Лань Сичэнь и потянул текст к себе, когда Лань Ванцзи жестом указал на него.

- Тебя что-то беспокоит, Ванцзи, - мягко заметил Лань Сичэнь.

«Да, но я все еще не уверен, что готов говорить об этом», - подумал Лань Чжань.

Вэй Усянь находился достаточно близко, чтобы его было легко увидеть, но достаточно далеко, чтобы быть в пределах слышимости.

«Возможно, лучшей возможности для этого разговора не представится».

Лань Сичэнь по-прежнему не торопил его, терпеливо ожидая, пока он собирался с мыслями.

В конце концов, Лань Ванцзи решил, о чем именно он хотел спросить:

- Если человек не может воспринимать исправление как любовь, а только как ненависть, то какой цели служит наказание?

Лань Сичэнь приподнял брови. Вопрос был не совсем дерзким, но их не учили подвергать сомнению основные убеждения старейшин. Однако это не подобало делать, и Лань Чжань сгорал от стыда за то, что задал этот вопрос, и за то, что почувствовал себя настолько беспомощным, что позволил себе думать об этом, задерживаться на этом.

Лань Сичэнь не наказывал его. Он всегда позволял Лань Ванцзи быть братом, а не учеником. Быть несовершенным.

- Никакой, если воспринимать это таким образом. Я бы подумал, что наказание, возможно, было назначено неправильно? Было ли оно каким-то образом несоразмерным?

Лань Чжань кивнул, тоже подумав об этом.

- А что, если любое наказание кажется мстительным, независимо от того, насколько оно взвешено или сформулировано?

Лань Сичэнь моргнул, слегка откидываясь назад, размышляя, и это было еще одной причиной, по которой Лань Ванцзи любил своего брата. Ведь он всегда будет относиться к тому, что говорил Лань Чжань, как к чему-то достойному размышления.

- Я бы спросил, почему он так чувствует? Что в прошлом заставило его думать, что это правда?

Лань Ванцзи вспомнил выражение лица Вэй Ина, когда тот говорил о наказании и о слухах, которые дошли даже до его ушей о том, что происходило на «Пристани Лотоса».

«Наказание без любви - это просто жестокое обращение. Насилие. Боль для того, чтобы причинить боль».

Кто сказал, что у наказания есть какая-то иная цель, кроме как наказывать? Чтобы держать людей под контролем. Сдерживать. Чтобы напомнить им об их месте.

Лань Чжань почувствовал, как внутри у него все сжалось.

- Потому что человек не понимает своей ценности? - предположил Лань Сичэнь.

Это была ужасная мысль, особенно в сочетании с Вэй Усянем.

«Такой беззаботный, такой уверенный в своих силах и в своем выборе. Возможно ли такое? Что он не видит собственной ценности?» - задался вопросом Лань Ванцзи.

И все же, даже если бы это было правдой, не исправлять - значит проявлять безразличие. Отсутствие заботы. Нельзя было просто позволить плохому поведению продолжаться. Допускать причинение вреда, не прибегая к помощи.

- Тогда как можно продемонстрировать заботу? - спросил Лань Ванцзи, почти умоляя своего брата дать ему хоть какое-то наставление.

Лань Сичэнь повернулся и посмотрел прямо на Вэй Ина, а Лань Чжань изо всех сил старался не покраснеть от того, что был таким откровенным.

- Есть разные способы продемонстрировать заботу, - ответил Лань Сичэнь добрым и заботливым голосом. - Неужели ты не можешь придумать ни одного?

В течение минуты Лань Ванцзи не мог придумать ни одного.

Он знал, как его дядя проявлял заботу - неукоснительные, понятные правила и четкие указания. Как его брат проявлял заботу - с бесконечным терпением и теплотой. Он всегда сам подражал своему дяде, не будучи подготовленным к тем способам взаимодействия, в которых Лань Сичэнь так сильно преуспел. Но методы его дяди не приветствовались Вэй Усянем.

- Как с ним обращаются те, кто о нем заботится? - спросил Лань Сичэнь, явно видя, что Лань Чжань не знал, что делать.

Это, по крайней мере, дало Лань Ванцзи пищу для размышлений. Он подумал о брате и сестре Вэй Ина.

Цзян Ваньинь демонстрировал полное отсутствие дисциплины и контроля над своим братом, что, похоже, только вредило им обоим. Лань Ванцзи не будет кричать, угрожать и бороться с Вэй Усянем - сама идея была абсурдна, даже когда по его коже пробежал странный жар при мысли о том, чтобы прижать Вэй Усяня, просто заставить его замолчать и слушать.

Он быстро переключил свой разум на Цзян Ян Ли. Он не очень хорошо ее знал и всего несколько раз видел, как она общалась с Вэй Ином. Но он слышал, как Вэй Усянь превозносил ее достоинства, в том числе и то, что она готовила потрясающий суп.

Честно говоря, это так же было непонятно и сбивало с толку, как и поведение Цзян Ваньина.

- Ты дал мне много пищи для размышлений, - сказал Лань Чжань, давая понять брату, что он зашел в этом разговоре настолько далеко, насколько это было возможно на данный момент.

Лань Сичэнь улыбнулся, нежно дотрагиваясь до его руки, и на этом разговор закончился.

***

На следующее утро Лань Ванцзи медитировал в размышлениях над своим разговором с Лань Сичэнем. Однако извилистый путь его мыслей не прояснился к тому времени, когда раздался тихий стук в дверь, возвещающий о прибытии ученика с завтраком.

Он поднялся на ноги, чтобы забрать подносы, и остановился, глядя на две порции еды. Это была еда, которую Вэй Ин презирал. И все же это была еда, которую им предоставляли.

«Не будьте привередливы. Не тратьте еду впустую», - пронеслось у него в голове.

Он не мог не подумать о Цзян Ян Ли снова.

«Вэй Ин находит удовольствие в ее еде. Это же...забота?»

Даже если это было и так, Лань Чжань не мог готовить для Вэй Усяня. У него не было способностей, и он в любом случае не мог расставаться с Вэй Ином на достаточно долгое время, чтобы сделать это. Он также не должен был потакать привередливости Вэй Усяня. Он должен был есть еду, которая идеально подходила для него. Это укрепит его здоровье и поддержит его совершенствование.

Или так должно было быть, если бы совершенствование Вэй Ина не было таким опасным.

Поддавшись порыву, Лань Ванцзи окликнул ученика, исчезающего на тропинке, и попросил его вернуться.

- Ханьгуан Цзюнь, - ответил молодой человек, кланяясь в знак приветствия. - Простите, мы что-то перепутали с вашим подносом для завтрака?

- Нет, - с трудом выдавил Лань Чжань, преодолевая смущение от такого пристального внимания и дискомфорт от того, что он вышел за рамки установленного распорядка. - Прошу прощения, что задержал вас.

Ученик поклонился.

- Вовсе нет, Ханьгуан Цзюнь.

Он терпеливо стоял и ждал, когда заговорит Лань Ванцзи.

Тем временем в его голове что-то формировалось, зацепившись за мысль, словно лист, кружащийся в водовороте.

Меню в «Облачных глубинах» было специально разработано для усиления и поддержки сильного совершенствования. Оно было богато Инь, чтобы обеспечить баланс и гармонию их ци. Все ели одно и тоже. Тем не менее, он видел, как Вэй Усянь просто ковырялся в еде и с каким энтузиазмом он ел в Цайи.

До тревожных разговоров с Вэй Ином и Лань Сичэнем ему бы и в голову не пришло склониться к тому, что нужно было принимать во внимание предпочтения Вэй Усяня. Его здоровье было важнее! Правила «Не тратьте еду впустую» и «Не будьте привередливым» были бы предпочтительнее в качестве моральных требований.

«И все же, здоров ли Вэй Ин? Будет ли он чувствовать себя здесь более желанным, если у него будет что-то другое? Станет ли он есть больше?»

Он снова подумал о запястьях Вэй Усянь, выглядывающих из-под рукавов.

«Когда человек болен, естественно, что его режим и питание должны быть адаптированы к конкретным потребностям. В конце концов, еда - это не алкоголь. Это не то, от чего следует воздерживаться», - решил он.

И все же Лань Чжань не мог попросить приготовить что-то совершенно иное, как и не мог оправдать легкомысленное решение послать за едой в Цайи. Но был и третий вариант. Богатая Инь-энергией еда, которую подавали всем заклинателям, не подходила детям, у которых еще не сформировались сильные золотые ядра. Их кормили более сбалансированной пищей, способствующей росту как тела, так и духа.

Подавался отварной рис с курицей и луком, посыпанный арахисом; соевое молоко и водоросли с ферментированным тофу. Это было сытно и питательно для молодого растущего организма.

Он хорошо помнил эти блюда из своего детства.

Приняв решение, Лань Ванцзи выпрямился и указал на поднос.

- В дополнение к моей обычной еде, - осторожно произнес он. - Пожалуйста, приготовьте одну порцию завтрака для детей.

Ученик был достаточно дисциплинирован, чтобы не выглядеть удивленным, хотя Лань Чжань все равно почувствовал себя неловко.

Ученик кивнул, беря один из подносов.

- Конечно, Ханьгуан Цзюнь. Я немедленно принесу это.

- Спасибо, - сказал Лань Ванцзи.

***

- Что это? - спросил Вэй Усянь, хмуро глядя на детскую еду, когда, наконец, подошел к столу.

Лань Чжань откусил кусочек от своего завтрака, освобождая себя от необходимости отвечать. Он не совсем понимал, как оправдать свой выбор. Не перед самим собой и уж точно не перед Вэй Ином.

Вэй Усянь фыркнул, наполовину раздраженный, наполовину удивленный, но не стал настаивать на ответе, который, как он знал, не получит. Вместо этого он придвинул к себе тарелки и начал есть. Его первый укус был неуверенный, а вот последующие - с большим аппетитом.

Лань Ванцзи наблюдал краем глаза, и что-то щемящее и теплое возникло у него за грудиной при виде того, как Вэй Ин ел, если и не с таким удовольствием, как в Цайи, то, по крайней мере, с меньшим отвращением. Он по-прежнему не доел все свои тарелки, но еды осталось меньше, и сам Вэй Усянь выглядел более довольным.

В конце концов, внести это небольшое изменение оказалось не так уж сложно. Дискомфорт от такой необычной просьбы - ничто по сравнению с большим удовлетворением Вэй Ина, его лучшим здоровьем.

Более неожиданным являлось то, что в груди Лань Чжаня что-то грозило расшириться, давя на ребра. Он заботился о Вэй Усяне. Это было правильно. Это не было наказанием или принуждением к соблюдению правил, и это все еще заставляло его чувствовать себя немного неуверенно, но он попробовал что-то другое, и конец света не наступил.

Возможно, он сможет понять, почему Цзян Ян Ли и ее супам уделялось такое большое внимание (Хотя он все еще не был уверен в необходимости насилия из-за оскорбления Цзинь Цзысюаня).

Лань Ванцзи закончил свой завтрак, размышляя о целесообразности закусок.