Глава 3

Огромная, выполненная в бело-черных тонах столовая была подстать той гостиной, где их приняли. Ни слова не говоря пары расселись за обеденный стол по обе стороны друг от друга. Обычно, Пейн восседал в центре стола, но не в этот раз. По непонятной причине мужчина самолично передвинул предметы, дабы сидеть напротив и, не отрываясь, нагло глазеть на брюнета. Ощущение, будто бы мистер Пейн решил поиграть в какую-то странную игру.
Как только на стол подали все соответствующие блюда, все четверо принялись кушать. Несколько минут прошло в молчании и единственный издаваемый звук в комнате - это звяканье столовых приборов.
Уже на втором блюде, состоящем из сочного мясного стейка с подливкой и овощами,
темп всех четверых стал медленнее.

Все это время Мистер Пейн наблюдал, как умело Зейн подкладывает его сыну ту или иную закуску. Заботливый малыш даже успевал подать салфетку, ухаживая за Ро́маном, будто за ребенком. Всячески угождал, в нужное время улыбался и даже молча кивал на шепот со стороны блондина. Непонятно от чего, но их такая близкая связь задевала Лиама до самой глубины души. Не желая больше терпеть всю эту милоту,  Лиам решил прервать их. Пора бы узнать получше о жизни своего ребенка, в которой он некоторое время отсутствовал. Немного повысив голос мужчина
начал задавать сыну вопросы.

— Так ты работаешь или учишься сын?

— Пап, мне вообще-то уже двадцать два и я работаю радиоведущим, — ответил Ро́ман.

— Радио? Серьезно? — нервно усмехнулся Лиам, не скрывая собственного недовольства.

— Почему нет? — запротестовал блондин. — Там не плохо платят и мне нравится график.

— С твоим то образованием, — повысил голос мужчина. — Перри настолько занята собственной личной жизнью, что даже не потрудилась найти тебе что-то получше?

— Паа, перестань, — нахмурился Ро́ман, ему никогда не нравилось то, как отец отзывался о его матери.

Жизнь женщины складывалась по разному и сам Ро́ман не видел ничего плохо в том, что та ищет своего человека. Это нормально, по нынешним меркам быть одной уже сложно, а они с Кемпом нашли, полюбили и дополняли друг друга.

Ощущение, будто бы для Пейна работа на радио самое низкое, что есть в жизни, накатило сразу на Зейна. Ведь профессий множество и похуже, что не так для этого напыщенного индюка в профессии ведущего - непонятно. И как можно было так смеяться над собственным сыном.
Чувствовалось напряжение за столом со всех сторон. Видя, как обстановка накаляется раз за разом, Зейн заботливо обхватил руку своего блондина и, зло прищурившись, глянул на Лиама. Изо всех сил совершенно необходимо было разрядить обстановку. По этой самой причине Малик с вызовом во взгляде решил, что ответит сам на язвительные комментарии Пейна, а заодно, тем самым, разгрузит сознание хмурого бойфренда.

— Мистер Пейн, ваш сын очень хороший парень, Ро́ман не ленивый, заботливый, вы зря плохо о нем думаете сейчас. В отличие от его мамы Перри, вы совершенно не интересовались его жизнью, неизвестно кто ещё худший родитель, — как можно холоднее заявил Зейн.

В один миг на лице Лиама появилась нехпрекрытая злость, а его полные губы сжались в тонкую линию. Хотелось бы понять, какого хрена этот маленький выскочка встревает в разговор? Мало того что он практически ответил за самого Ро́мана, да ещё с каким вызовом смотрит. Что угодно мог вытерпеть Лиам, но такое ощущение, что этому негоднику совершенно необходимо вывести сегодня мужчину из себя.

— Вот как, а ты действительно можешь утверждать, что знаешь, как именно я думаю о своем сыне? Знаешь меня настолько хорошо, да, Зейн? — грозно начал наступать Лиам, загоняя трепещущее существо напротив в угол.

— Послушайте, — начал было Зейн, но не смог договорить, потому что закипающий Лиам, минуя правила поведения, нагло перебил его.

— Нет, это ты послушай, мальчик. Вижу, тебя не научили как разговаривать со старшими, раз ты позволяешь себе в мой адрес подобные высказывания. Не мешало бы приподать тебе урок поведения в обществе, и в частности, с людьми, которые намного старше тебя, — приподняв одну бровь ядовито выдал речь Лиам.

От подобного тона красивый ротик брюнета раскрылся на манеру буквы О. Наглый, волевой, беспринципный мужлан с манией величия возомнил себя богом и наступал со всех фронтов. Как же Зейну хотелось сейчас поднять руку с бокалом и выплеснуть вином в это красивое, но через чур самоуверенное лицо мужчины. Терпкая жидкость возможно смогла бы навсегда смыть эту надменную ухмылку, от которой веяло похотью за километры.

— Я могу рассказать все, но вижу тебе намного интереснее мое лицо, чем наша жизнь, — специально подлил мало в огонь Пейн.

"Скотина! А ты на всех мальчиков так откровенно пялишься, как будто взглядом уже трахаешь во всех позах, а, Лиам?" — пронеслось в голове Зейна, но сказать это в живую было все же страшно.

Если бы не сидящий рядом Ро́ман, можно было бы нагнуть пафос мистера Пейна. Пусть по его меркам Зейн юный глупыш, но только слепой не заметил бы сейчас того огня желания, что светится в глазах этого взрослого хама. И все же, подпитываясь здравым смыслом, говорить этого брюнет не стал, ведь он обещал своему парню вести себя хорошо. Хотя и нарушил частично правила ради самого Ро́мана. Как будто зная, что это ни к чему хорошему не приведет Ро́ман тут же тихо шикнул глядя на Зейна:

— Я же просил не вести себя так, Зейн.

Но Зейн уже не мог молчать и тихо смотреть, как мужчина грубит и задевает Ро́мана. Мало того, что он неуважительно высказался о Перри, так ещё смеет называть его восемнадцатилетнего парня мальчиком. Будто бы ему пятнадцать, и он несовершеннолетний молодой человек.

— Мистер Пейн, я далеко не мальчик. Совсем скоро мне исполнится девятнадцать. Я учусь в колледже, — вновь заговорил Зейн переводя тему, хотя это больше прозвучало как защита себя самого.

Удивленные и ничего непонимающие Рита и Ро́ман молчали. Очевидно, они тоже почувствовали напряжение, но не смели прерывать диалог этих двоих.

— Должен быть честным, мне плевать, чем ты занимаешься, Зейн, — парировал Лиам. — Для меня куда важнее, чтобы мой сын научился зарабатывать себе на жизнь нормально, а не жалкие гроши. Жить за чужой счёт и постоянно переезжать, как его дорогая мамочка Перри, не вариант для молодого человека, — выпалил на одном дыхании Лиам.

Все, что хотел мужчина, это запугать это маленькое безрассудное существо напротив. Но, как ни странно, первым сбежал
Ро́ман, не выдержав напора и злых слов в сторону матери. Ни слова не говоря блондин вскочил из-за стола и как ошпаренный вылетел за дверь. Вслед за ним, с разбегом в несколько секунд, исчезла и
Рита. Промямлив несколько слов извинений блондинка укрылась за другими двустворчатыми дверьми.

Они остались наедине в полной тишине. В этот миг руки Зейна чесались, и он с радостью бы накинулся на мужчину с кулаками, но, во-первых, комплекция разная, а во-вторых, Лиам первым пошел на попятную. Тяжело выдохнув мужчина поставив локти на стол, скрепил ладони и уложил на них голову, продолжая пялится.

— Он тебе многое рассказывал о нас? Его родителях? — тихо спросил Лиам.

— Немного... — отозвался Зейн.

Желания говорить в столь спокойной манере не было. Но раз мужчина остыл, возможно, это шанс донести до него кое-что важное, а не собачиться по мелочам.

— Я знаю только о маме и отчиме Джордже Кемпе, о вас узнал на днях, совсем недавно, — ответил так же тихо Зейн.

Хотя по сути кроме «мы едим к отцу на ужин» и он «мистер Пейн» брюнет ничего не знал. Ро́ман из тех людей, кто не любит говорить о личном.

— Тут особо рассказывать нечего, Перри Эдвардс была моей одноклассницей. На одной из вечеринок мы переспали, нам было по 16. Спустя несколько месяцев мы поженились, появился Ро́ман. Он мой малыш, ее точная копия, но я любил его и был с ним рядом столько, сколько позволяло время. А потом эта взбалмошная особа нашла  этого чертового Кемпа, который был одержим скалолазанием и серфингом, и они укатили, забрав с собой моего мальчика. Видит бог, не раз и не два я хотел все наладить. Пытался вернуть Ро́мана в страну всеми известными способами, но ничего не вышло. Похоже, я худшее что есть в его жизни, и все же он мой сын, — договорил Лиам.

По видимому, воспоминания накатывали, и Лиам так же резко замолчал, откинувшись на стул. Теперь открытым взглядом Лиам смотрел на Зейна, который сидел ошарашенный таким откровением и просто не мог поверить во все услышанное.
Ро́ман был счастлив с мамой и Джорджем, но отец... И вроде он только что сказал что любит сына, и тут же он был слишком ужасным в своих словах за столом. Почему? Что не так с этим человеком? Отчего его сердце настолько зачерствело, что он напал и задел Ро́мана.

"Все слишком сложно, и это нужно переварить" — пронеслось в голове брюнета.

Прямой и даже излишне заинтересованный взгляд Пейна пугал, но Зейн - не Ро́ман. В ситуации между ними двумя, следующий, кто сбежит, будет явно Мистер Пейн, брюнет так легко не сдается.

— Лиам, почему вы так на меня смотрите? — прямо спросил Зейн.

— Как именно? — тут же ответил вопросом на вопрос Лиам.

— Будто бы я - что-то особенное, — наступал Зейн.

Нужно признаться, это начинает порядком раздражать. Кому понравится столь пристальное внимание от взрослого отца парня. Они сидели вдвоем и нужно было, чтобы кто-то вернулся. Ро́ман и Рита будто бы сговорились.

— Как будто тебе не нравится мое пристальное внимание, Зейни, — хрипло и очень вкрадчиво произнес Лиам. — Давай будем честны, ты - редкое произведение искусства, а я не прочь углубиться в изучение твоей личности, — поддёрнул, усмехаясь уголком рта, Пейн.

"Господи, его настроение меняется за секунды."

— Вы флиртуете со мной? Да какого черта вообще с вами происходит, Мистер Пейн? — почти шепотом возмутился Зейн, округляя и без того крупные глаза.

- Перестань, детка, не делай такой вид, будто бы сам не увлекся, — так же прошептал в  ответ Лиам, наклоняясь к нему через весь стол. — Я видел как ты не меньше моего пялишься, исследуя меня.

— Хах, что? Вы явно сошли с ума. Я бойфренд вашего сына, и вы меня не интересуете, уясните наконец простую истину - не весь мир крутится лишь вокруг вас, сэр, — сказав это Зейн резко встал, отодвигая стул, и двинулся из столовой, в надежде найти своего парня и уехать из этого дома семейки Адамс как можно скорее.

Зубы Пейна даже заскрипели из-за такой отповеди малолетнего наглеца. Как жаль, что у него сейчас нет возможности скрутить парня и научить поведению со взрослыми. Но до огня в крови захотелось это сделать, и как можно скорее. Если уж родители не научили, то Лиам обязательно приобщит мальца.
На самом выходе из столовой, Зейн услышал фразу, брошенную прямо в спину Лиамом в пол голоса.

— Ты совсем не знаешь меня, Зейн.

На что брюнет лишь фыркнул и закатил глаза. Совершенно не хотелось продолжать пошлый и бессмысленный разговор. Быстро двигаясь Зейн злился на самого себя и на идиотского папашу. Мысли настолько заплели мозг, что брюнет чуть было не сбил с ног идущего навстречу блондина. Ни слова не говоря Зейн обнял Ро́мана, прижимая к себе. В порыве тёплых чувств блондин легко поцеловал парня, лаская языком внутри. Теперь уже не только Ро́ману хотелось успокоения, сам Зейн нуждался в этом не меньше. Перепалка с Пейном выбила из колеи, разозлила, а Малик редко выходил из себя. Так как разница в росте между парнями была большой брюнет разорвал поцелуй и привстал на пальчики, шепча в ухо любимому:

— Все будет хорошо, просто держи мою руку, и чувствуй, что я с тобой.

— Спасибо, милый, — отозвался Ро́ман. — Для меня это очень важно.

Взявшись за руки парни все же вернулись в злосчастную столовую. Рита уже вернулась и восседала за столом, прижимаясь к Лиаму как липучка и тихо что-то шептала на ухо мужчине.
Зейн и Ро́ман присели на свои места и продолжили ужин теперь уже в полном молчании.

Подали десерт, Рита пыталась выглядеть сексуально, артистично облизывая свои тонкие пальчики. Но кажется, это представление никого не заинтересовало, хотя само собой оно было исполнено для одного зрителя - для Лиама.
Хотелось конечно сказать что-то, но блондин сделал вид, что не заметил, точно так же поступал
и Зейн. Парень тихо и очень сладко поедал свое мороженое с шоколадной крошкой.

Внимательно разглядывая парня
Ро́ман заметил, что Зейн слегка измазал свою милую щёчку десертом. Абсолютно не обращая никакого внимания на сидящих напротив, большим пальцем блондин стёр шоколад, а затем поднёс палец к губам Зейна. Парень тут же всосал палец в рот, прикрывая глаза, а после, с чмокающим звуком, выпустил и облизал его, выводя язычком дорожки. Дома они часто это делали, собственно, именно поэтому Ро́ман не заметил, как изменилась обстановка за столом.

А вот от зоркого взгляда Зейна ничего не ускользнуло. Брюнет видел и даже чувствовал нутром напряжение. Можно сказать, движения языком он сделал специально. Для того чтобы Пейн убедился, что истинное наслаждение Малик получает только с собственным бойфрендом.

И Лиам смотрел на этот мини спектакль. Реакция мужчины была такой обескураживающей, что поразила даже его. Черные глаза потемнели, наполнились жгучим желанием как и то, что находилось ниже живота. В какой-то момент мужчина даже оттолкнул от себя льнущую во всю Риту и одним большим глотком опустошил целый бокал красного вина, в надежде приглушить желание.
Алкоголь хорошей выдержки вязал язык и что есть силы пустился по крови, раззадоривая ещё пуще.
Прищурившись, Пейн уставился на Зейна как хищник. А брюнет будто бы назло все ухудшал, он прошептал что-то на ухо Ро́ману, а после взглянул из-под ресниц каким-то зовущим взглядом прямо в шоколадные и такие грозные глаза Лиама Пейна.

— Пап, к сожалению, нам пора, — начал Ро́ман. — Мы оба очень благодарны за столь вкусный ужин, еда была прекрасной. Извини, если я нехорошо себя повел за столом и не держи зла на Зейна пожалуйста.

— Мне не на что обижаться, — на автомате ответил Лиам.

Быстро двигаясь он словно пантера обогнул стол в несколько бесшумных шагов и подошёл и обнял сына, ничего не говоря.
Спустя минуту парни, пожелав хорошего вечера, уехали, и лишь только Лиама разъедала сильная злоба.

"Чертов маленький бесёнок Зейн. Захотелось поиграть? Я покажу тебе кто из нас играет лучше" — пронеслось в голове Лиама.