Мой Василиск.

Василий 20:33
Давай ты просто приедешь в гости! Я очень хочу тебя увидеть.

Откидываюсь к спинке кресла, расплываясь в блаженной улыбке. И ехидно поднимаю взгляд на Кару.
- Видали, а! Ну и кто теперь тут папочка? В гости зовёт!
Кара хмыкает, закинув ногу на ногу, мол, знаем, проходили.

Эрвин чистит яблоко ножом для мяса. При том, что я двести раз просил его брать тонкий! Впрочем, телодвижения Эрвина сейчас заботят меня меньше всего. Я снова перевожу взгляд на экран монитора, и наблюдаю за тем, как моя очаровательная пассия печатает.

Василий 20:37
У меня никого нет дома, и я испёк пирог. В одиночку будет сложно с ним справиться, может, поможешь? :3

- А ты ему расскажи, как собираешься запереть его в подвале и отодрать ремнём, - улыбается Кара, обнажив клыки. - Посмотрим, как он после этого будет приглашать тебя на ламповые пироги!
- Ой, всё.
Последнее, о чём я хочу сейчас думать - выдумки этой больной стервы. Я не псих. И то, что она сказала - не правда. А всё потому, что Кары не существует, как и Эрвина. Как и Винса (правда, он сейчас отошёл покурить, но скоро вернётся).

Их нет. Их никогда не было. Эрвин ест не настоящее яблоко, поправляет липкими пальцами не настоящие волосы.
Эти ребята - не более, чем мои галлюцинации. Проекции какой-то сбившейся матрицы в моей голове.
Но, тем не менее, сейчас они реальнее всех ваших реальностей.

Василий 20:37
Ещё есть вино.) Ты кстати какое больше любишь?

А вот Василий - настоящий. Это я точно знаю, я же не какой-нибудь чёртов шизофреник. Василиск живёт в двух кварталах от меня. Он чудесный, худенький и очень умный. Лепит шарнирных кукол из полимерной глины и красит кончики волос в голубой цвет. Я с ума по нему схожу.

- Далеко собрался, ковбой? - фыркает Винсент, выходящий мне навстречу из тамбура. От него разит перегаром и дымом самых гадких дешманских сигарет. - Что-то я не припомню, чтоб мы тебя куда-то отпускали.
- Отвали, Винс, - я толкаю его в плечо, и тянусь к своим кедам, но Кара опережает меня, придавив их к полу острыми шпильками.

Просил её тысячу раз не ходить в обуви по квартире!

- Я могу позвонить ему и сказать, что он тупая шлюха, - задумчиво протягивает Кара, и я бессильно упираюсь лбом в стену. Иногда у меня нет сил на споры с этими тварями. - А могу... Могу пойти к нему и выскрести своими собственными ногтями его лучезарные голубые глазёнки. При том, что мне даже не придётся покидать твою голову, получил профит, крошка?

Эрвин и Винс обступили меня с двух сторон. Эрвин в красно-чёрном полосатом свитере, да ещё и с ножом - походу сегодня косплеит Фредди Крюгера. Но мне на него плевать. Он просто жалкий клоун. Вот Винсент - совсем другое дело.

- Слушайте, - смотрю на них по очереди, выдерживаю напряжённый взгляд Винса исподлобья, чёрные волосы Кары противно щекочут плечо. - Дайте мне сутки. Я вас очень прошу. Этот парень нравится мне уже полгода! А вчера я узнал, что... это взаимно, чёрт возьми!
В подобных ситуациях люди обычно испытывают эйфорию.
Меня же переполняет злость. Иногда я ненавижу их сильнее, чем самого себя.

- Сутки?! - хохочет Кара. - А ты шутник, дорогуша, тебе вполне достаточно четырёх минут, кому ты тут лечишь, а?
- Оставьте меня на сутки, а потом можете делать всё, что угодно, - я обращаюсь непосредственно к Винсенту. Он среди них главный. И только он способен вести себя адекватно хотя бы время от времени. Ведь он - мой не родившийся брат-близнец. Моё тёмное отражение. Тот, что появился на свет изуродованным кровавым сгустком нечленораздельной плоти, отдав все свои соки мне. Мать всегда потом говорила: "Твой брат мог бы стать гением! Не то, что ты, чмошное отродье."

Винсент мог бы стать гением, родись он хотя бы живым. Видимо, поэтому, переполненный завистью, он так отчаянно жаждет вытравить с этого света меня.

- Даю тебе четыре часа, братишка, - изрекает Винс не спеша. - Это в шестьдесят раз больше, чем, как справедливо заметила Кара, ты заслуживаешь.

Эта черноволосая сука даёт пять Эрвину, пиная мои кеды кончиком туфли. Вульгарная уродливая суккуба.

- Спорим, четырёх минут будет много! - хохочет она мне вслед, когда я выскакиваю на лестничную клетку, похватав наскоро верхнюю одежду. Здесь холодно, но я весь горю. Плевать. Я наконец отделался от них. Пускай лишь на четыре часа, но и на том спасибо. Скажу Ваське, что мать просит срочно приехать. И свалю на последней электричке.

А пока у меня есть четыре часа.

Целых четыре часа на исполнение давней мечты. Оказавшись на улице, вдохнув густой ночной воздух осени, я с головой погрузился в предвкушение.
*

Еду в пустом автобусе. Из отражения на меня глядит худой высокий парнишка с горящими глазами. Только бы Василиск ни о чём не догадался. Он слишком хорош, чтобы знать обо всех кошмарах, преследующих меня.

Наверное, вы задаётесь вопросом, а почему я, собственно, не обратился за помощью к врачу? Конечно следовало бы, но...

Помню первый день в школе. Меня тогда здорово избили, я лежал на асфальте, весь в синяках и ссадинах. И, разумеется, рыдал, как девчонка. Тогда ко мне подошёл Винс - именно такой, каким должен был быть я: аккуратный, собранный, холоднокровный. Он сказал, чтобы я подсыпал толчёного парацетамола в компот обидчику во время обеда. У того едва не отказала печень, и в школе он с тех пор не появлялся.
Винс научил меня бить неожиданно. Даже самый сильный противник растеряется, если ударить, когда тот менее всего ждёт. Мой второй неприятель, уже классе в седьмом, неделю пролежал со сломанным носом, когда я подкараулил его у подъезда в тамбуре. Накинул на шею удавку и заставил молить о прощении. Сработало. Больше он не приставал ко мне.

Винс всегда был моим наставником. Он помогал на контрольных и учил расчётливости. Не оставлял в трудную минуту и не позволял прощать обиды. Однако последние года три мне практически не удаётся его контролировать.
Винс привёл в мою квартиру своих дружков - Эрвина и Кару. И если первого ещё можно было как-то выносить, не обращая внимание на грязь и беспорядок, то вторая... Ревнивая бестия не подпускала меня ни к одному парню. Я не хочу рассказывать о том, к каким компромиссам мы приходили, но кончилось всё тем, что в свои 22 года я так и не знаю, как общаться с понравившимся мне человеком.

- Зачем тебе общаться с человеком, чей рот занят твоим членом? - я едва не вскрикнул, когда голос Кары раздался прямо из-за моего плеча.

Она уселась на сиденье за мной, её гадко-размалёванное лицо отражалось в тёмном зеркале окна. Из-под юбки виднелись спущенные чулки на прищепках, или как эта херовина зовётся.

- Какого чёрта ты здесь делаешь?! - я глубоко вдохнул. - Мы договорились. Четыре часа вы не лезете ко мне!
- Ты что, лалка, всерьёз думал, что я тебя вот так просто отпущу на потрахушки?! Ага! Хрен там плавал! Я еду с тобой.
- Проваливай, - говорю сквозь зубы. Мне не слишком хочется повышать голос в общественном месте, пусть здесь и нет других пассажиров. К сожалению, мои воображаемые "друзья" не умеют читать мысли и реагируют только на речь.
- А я повторю... - Кара прикоснулась красными губами к моему уху - я отчётливо ощущал её горячее дыхание, когда она прошептала: Хрен. Там. Плавал.

Стоило мне выйти из автобуса, Кара уже ждала меня на остановке. Когда открылись двери лифта - Кара уже была внутри. Её широкая улыбка распоротого рта от уха до уха не предвещала ничего хорошего. Кара звонко цокала каблуками, выкрикивая непристойности, и её пылающий дрожью голос эхом разлетался по подъезду.

Когда Василиск, мой хрупкий, мягкий, голубоволосый Василиск открыл дверь, Кара тенью стояла за его спиной, держа в руках топор.

Наверное, на моём перекошенном от усталости лице отразилась не самая радостная гамма эмоций.
- Привет, - я постарался улыбнуться, но Васька заметил. Сам не понял, что именно, да вот только я по глазам понял - замети. Не нужно мне было приходить, не к добру всё это.

У него прелестная квартира, которая, видимо, пришлась по вкусу не только мне: Эрвин облюбовал диван, а Винс курил на балконе, будто у себя дома. Поправочка. Будто У МЕНЯ дома.

Василий обнял меня с порога. Только ощутив тепло его тела, я осознал, что самого меня бьёт крупная дрожь: я чудовищно замёрз на улице.

- Ты в порядке? - смотрит с ласковым любопытством. - Кажется, у тебя температура! Давай сделаю чай с малиной, в прошлый раз, помню, ты говорил, что любишь. Без сахара.
Даже несмотря на всю дикость происходящего, я не мог не восхититься: мы виделись всего один раз, на встрече общих знакомых, и он умудрилась запомнить, что я люблю чай с малиной. Без сахара. Мой хороший.

- А ты ему лучше расскажи, как возьмёшь раскалённые добела ножницы и вырежешь своё имя на его спине! - прошипела Кара мне на ухо, поигрывая топором. - Или лучше хочешь, я расскажу? Ты только дай знать!
Она замахнулась топором, но осталась стоять в стороне. Она знает, что не может взаимодействовать с предметами в комнате. Она знает, что любое неудачное взаимодействие приводит к некому разрыву шаблона в моей голове, и к потере "власти" над моим рассудком.

Поэтому Кара медлит, не решаясь что-то вытворить, пока Василий хозяйничает на кухне.
Я отхожу в комнату, надо разобраться с этим дерьмом, пока есть возможность!
- Какого чёрта?! - я на балконе, и Винс, резко повернувшись, выпускает облако едкого дыма мне в лицо.
- Мы передумали. Не дорос ещё, салага.
Эрвин хохочет с дивана, закинув ноги на подушку.

- Убирайтесь! Пошли вон! Это только моё! - говорю тихо, но твёрдо. Перед глазами - чёрная пелена. Похоже, у меня и впрямь температура. Но они не собираются никуда уходить. Они смеются мне в лицо, Эрвин показательно мочится на пол, а Кара высовывает язык, повиснув у меня на шее. Я вырываюсь, отталкиваю её, но холодные руки Винса не дают мне уйти. Чувствую, что задыхаюсь.
- Ничтожная пародия человека, - цедит он сквозь зубы. - Думал, в сказку попал, красавчик?
- Убирайтесь! - я едва не плачу, как тогда, в первом классе. Жгучая ненависть переполняет меня до краёв.

Я вырываюсь из их цепких пальцев, Кара-суккуба вертит голой задницей в открытое окно, и, резко развернувшись, я натыкаюсь на Василиска.

Он недоумённо смотрит, широко раскрыв глаза. Ничего не говорит. Просто смотрит. А я, как конченый еблан, смотрю на него.

- Дим, - говорит он тихо, делая осторожный шаг ко мне. - Отдай, пожалуйста, отвёртку.
Только сейчас я заметил. Эту длинную отвёртку в моей руке - чёрт знает как она там оказалась, но неожиданно меня посещает простая до гениальности идея.
- Всади её себе в голову, - улыбается Эрвин. Он почти никогда ничего не говорит, но если говорит, то всегда сука в точку. - Чем не способ нас оттуда вырезать?
- Лучше, конечно, сделать это ножом, - теперь мою мысль озвучивает и Кара, в то время как Винс с усмешкой наблюдает из тени.

- Дима, отдай отвёртку! - в голосе Василия тревога перемешана с настойчивостью. Он тянет руку ко мне, но я резко ошатываюсь в сторону.
- Не приближайся.
Мне дурно, кровь стучит в висках, лица Эрвина, Винса, Кары, Василиска, моей дрянной мамаши, меня самого... водят хороводы, кричат что-то неразборчиво - каждый за себя. Я больше не могу с этим справляться. Больше не могу это выносить.

- Дима, НЕ СМЕЙ! ДАЙ ОТВЁРТКУ!!!
Его голос самый яркий на этом карнавале безумия, его руки такие красивые, такие тонкие, как ветви дерева. Мягкое острие железа так легко проходит сквозь нежную кожу. Кажется, у меня идёт кровь.
Я кричу, чтобы он не подходил ко мне. Отойди, прости, Василиск, но я больше так не могу, не могу, не могу не могу не могу не могу не могу

*

В какой-то момент до меня доходит, что в комнате тёплого света тихо, словно в сердце раскалённой пустыни. Я не слышу ничего, кроме того, как песчинки занимаются любовью друг с другом, соприкасаясь гладкими твёрдыми телами.
Их оргия напоминает песню шелестящей листвы.

А Василиск, истекая кровью, хрипло дрожит в углу возле батареи.

Кровь на моих руках. И не единого следа Винса. Ни Эрвина. Ни Кары. Только я и Василий с отвёрткой, торчащей из горла.

*

В реанимацию меня не пустили. Я сидел там два дня, как Хатико у дверей, но они сказали, что я... что я... твою ж мать.

Если игнорировать проблему, она никуда не исчезнет. Когда меня наконец пустили к Васе, я едва сдерживал слёзы. Даже не знаю, как вообще мне удалось найти в себе совесть глядеть после случившегося ему в глаза. Никогда ещё я не испытывал такой сильной ненависти к себе.

Я ждал, что он будет кричать или с презрением выплюнет проклятие мне в лицо, но он ничего не сказал.
Просто он ещё не мог говорить.
- Вася! Прости! Я просто ебанутый шизофреник, и ты из-за меня пострадал! Я просто чёртов урод. Прости, если можешь. Прости!

- Он вас слышит, - усмехнулся врач, кивая на мою бледную перебинтованную пассию. - И он что-то написал вам по телефону.

Винс, Эрвин и Кара исчезли. Не знаю, как и почему, но с тех пор они больше ни разу не потревожили меня, будто их и не было. Возможно, причина тому шок трагедии, которой чудом удалось избежать, а может - курс нейролептиков. Я три дня просидел дома, не решаясь заглянуть в интернет, боясь показаться на людях после произошедшего. Рана оказалась не тяжёлой, вследствие чего мне даже не грозил штраф. И от этой безнаказанности я чувствовал себя ещё паршивее.

На четвёртый день я всё-таки решился зайти на свою страницу. И врач не обманул. Василий действительно прислал мне сообщение.

Василий 15:12
Видимо, это карма у меня такая - влюбляться в бесноватых психов. Мог бы хоть предупредить:/ И очень прошу, в следующий раз давай встретимся на нейтральной территории!