{16} проклятое место

Настал этот ужасный день. Нет, ну я, конечно, знала, что он когда-то наступит, но сегодня он вдвойне кошмарный, потому что я снова поссорилась с Луми. Снова.

Я без понятия, как мне вообще сегодня выходить на сцену, когда настроение — хуже некуда. Знаете, бывает, одна ошибка — и весь день насмарку. Думаю, меня весь день будут преследовать мысли о Луми и о том, как нам всё уладить. Но я просто не понимаю, почему жизнь такая несправедливая ко мне? С самого приезда в этот лагерь всё пошло не так, как надо. Такое ощущение, что всё и все здесь — против меня. Против самого факта моего существования. Я задолбалась постоянно страдать. Потому что я, чёрт возьми, просто долбаный кусок торта, которым наслаждаются — и забывают. Ха, может, именно поэтому у этого лагеря такое название? Проклятое место.

Я провела рукой по лицу, убирая с глаз волосы, и зашла в театр — в гримёрку. Ко мне подошла маленькая Оля, протягивая мне какое-то платье. Боже, да оно же ужасное. Розовое, атласное, и, судя по всему, совсем не будет сидеть по фигуре.

— Луми просила тебе передать, — сказала она по-детски, подняв глаза. — А ещё... она просила сказать, что у тебя там песня... пианино...

Я нахмурилась, не поняв, о чём речь. Потом дошло.

— Пианино? Ты уверена, что не фортепиано?

— Точно! — она засмеялась. — Фортепиано!

Я слабо улыбнулась, растрепала ей волосы.

— Спасибо тебе.

Ребёнок гордо улыбнулась и убежала. А я осталась, уставившись на это недоразумение в руках. Я перебирала ткань, думая о своём, как мимо прошёл Эйден и шлёпнул меня по руке.

— Чего застыла? Мало ночью дрочила? — расхохотался он. Я закатила глаза.

— Эйден, оставь свои пошлости на вечер, ну хотя бы до «дискотеки», которая будет сегодня.

Он облизал губы:

— О-о-о, вечер обещает быть жарким!

— Для тебя «весело» — это только переспать с кем-нибудь?

— Ага. Хочешь присоединиться?

— Идиот, — подумала я, начав переодеваться в этот стыд. Не то чтобы у меня был выбор. Его не было. Я подошла к зеркалу — и ужаснулась. Розовый цвет. Ну ладно, может, он мне даже идёт. Но платье не сидит, как мешок. Я выгляжу, как чучело.

Наступил сам концерт. День рождения Олены Анатольевны. Я стояла за кулисами — моя песня будет позже — и наблюдала, как Луми бегала туда-сюда. Только стоит её увидеть — и всё внутри замирает, дыхание сбивается, а душа уходит в пятки.

Я смотрела в окно. На улице светило солнце. Я услышала, как начался концерт, и вышла посмотреть.

Включилась музыка, две девочки сделали колесо — одна с левой кулисы, другая с правой. Вышел Олег. За него я волновалась так, будто это я стою на сцене.

— Дорогая Олена Анатольевна! От всего лагеря хотим сказать тебе спасибо за яркие моменты, эмоции и настоящую лагерную магию! Ты не просто вожатая — ты наше вдохновение, поддержка и настроение каждого дня, — он замолчал. Моё сердце на секунду остановилось. Но он продолжил:
— Спасибо за твою энергию, заботу и безумные идеи, которые сделали этот лагерь незабываемым! Желаем тебе море позитива, приключений и оставаться такой же потрясающей!

Аплодисменты. Он ушёл со сцены, и мне стало легче дышать.

Появилась Луми. О, Луми. Видеть её — всё равно что заново влюбиться. Она была нереальной: в пышном тёмно-синем платье со стразами. Просто сногсшибательная.

— Внимание-внимание! У лагеря «Кусочек торта» — секретная миссия! Объект: наша невероятная, добрая, талантливая и просто лучшая — Олена Анатольевна! Цель: сделать её день рождения незабываемым!

Она говорила так легко, как будто это речь, выученная с детства. Когда она всё успевает? Она просто... неповторимая.

На сцену вышли Дрейк и Эйден с «троном» — стул, накрытый красной скатертью. Девочки (Аля и Кейли) вывели вожатую, посадили на это «королевское» кресло. Для меня, кстати, трон — это унитаз. Кто не согласен?

Оливия принесла маленький тортик. Свечи. Пожелания. Сцена опустела.

И снова — Луми.

— Мини-конкурс: «Угадай свою вожатую!» У кого с Оленой Анатольевной одинаковый любимый цвет?

— У меня! — ползала взорвалась.

— Какую фразу она говорит чаще всего?

— «Заткнись!» — раздалось со смехом. Да, это было в её духе.

— Как она пьёт чай: с лимоном или без?

— Без! — крикнули в ответ. Луми улыбнулась и сошла со сцены.

Вышел Эйден со шкатулкой, а Дрейк — с листочками и стаканом с ручками. Все подходили и писали пожелания. Я тоже подошла.

Красной ручкой я написала:

Олена Анатольевна, будьте чуть добрее. Это важно. Принимайте детей такими, какие они есть. Не нужно всё контролировать. Мы живём. Да, у вас ответственность. Но иногда нам нужен просто воздух.

Я свернула листок, бросила в шкатулку.

Потом была Ален. Вышла в белом платье, такая вся... как с обложки.

— Солнце печёт, мы бежим к реке,
вожатый кидает нам мяч, смеясь.
Костёр вечером, жара и искры...
а сердце гудит, как лагерный марш.

Вот и мой выход.

Мурашки побежали по коже. Я вышла. Микрофон. Тишина. Руки трясутся, ноги ватные. Но я вспомнила маму. Она говорила: будь собой. Я заплющила глаза.

Я представляла только Луми. Только её взгляд в темноте.

Выдох.

— Мы смеялись...

Мы смеялись, когда все уже спали,
Звёзды слушали наши слова.
Ты сказала: «Это просто лагерь...» —
А для меня это была не игра.
Твои глаза — как летний дождь,
Что приходит и уходит без причин.
Ты останешься только в ночи,
В памяти — без имён, без причин.
Я прячу записку в траве,
Может, кто-то её прочитает...
Но ты — как сон наяву,
Что приходит и… больше не бывает.

Я глубоко вдохнула, потом подняла взгляд.

— Посвящается Луми Барс.

Тишина. Люди в зале — в шоке. Лицо Олены Анатольевны — каменное. Её взгляд... он словно обжигал меня до костей. Я ушла за кулисы.

Луми встретила меня ледяным взглядом, схватила за запястье и вывела из зала, где уже играла веселая песня.

И я только подумала:

Что же я наделала?.. Мне конец.