Глава 8. Брешь в сердце
***
----------------------------------------------------------
Когда свечение горизонта, вызываемое отражением солнечных лучей от верхних слоёв атмосферы, достигло апогея, когда наступило самое спокойное и благодатное время суток, началась наша спасательная операция.
Под палящим солнцем мирно стоял городок Аль-Ауджа. Ветер медленно развевал кудрявые пальмовые листья, а где-то вдали слышался шум протекающей реки. Этот идиллический пейзаж был нарушен прорезавшими воздух выстрелами, которые окончательно всколыхнули жителей от дремоты. Внезапная паника охватила весь небольшой жилой район. Некоторые люди начали безумно выбегать из своих домов в разные стороны, пытаясь укрыться от невидимой угрозы, другие же оставались на месте, забаррикадировав двери и окна, отчаянно надеясь переждать бурю. Улицы, которые когда-то были пустынными и покинутыми, теперь превратились в безжалостное пространство убийств и угнетения. Спустя час ситуация была взята под контроль благодаря засаде и своевременному прибытию отрядов «Коршун» и «Дельта». И хотя почти все террористы были разоружены, однако лидеру повстанческой группы всё же удалось скрыться с некоторыми соратниками.
— Тод, Джереми давайте со мной на перехват—показав в сторону куда скрылась цель, приказал капитан Реймонд, и на бегу добавил:
—Лейтенант Уоллис, оставляю все остальное на вас!
—Так точно. Мы разберемся здесь с оставшимися последствиями. Главное, не дайте им уйти. —ответил по рации лейтенант группы «Дельта».
—Разумеется—лаконично бросил Адам Реймонд. Ох, и присмотрите, пожалуйста, за нашим медиком. Он остался в машине.
—Разумеется—повторил Уоллис.
В это же минуту по рации раздался голос Николаса:
—Капитан, разрешите сменить позицию, я постараюсь взять их группу под прицел с водонапорной башни.
—Разрешаю. Действуем.
Так два отряда разделились на две подоперации. Отряд «Дельта» вместе с медиками остался оказывать помощь раненым, сопровождать арестованных в грузовики и допрашивать подозреваемых.
Спустя полчаса.
—Доктор Цинь, здесь ещё пострадавшие. —сказал один из солдат.
—Иду. Ах, как же жарко, такой солнцепек! Перед глазами уже все плывет. —приложив бутылку с водой ко лбу, но не успев сделать даже глоток, пожаловался про себя Цинь Фей и побежал помочь упавшей беременной женщине.
Слава Богу, она просто перенервничала. Главное теперь, чтобы не начались преждевременные роды. —выдохнул я.
—Не плачь, с твоей мамой все хорошо.
—...
Девочка продолжала горько лить слезы и трясти за руку свою мать.
–Не понимаешь меня, да?
В надежде, что она так успокоится мне только и оставалось, что гладить ее по голове. Эх, когда уже все эти бесполезные смерти закончатся?
Хм, там кто-то лежит?
—Солдат принеси сумку, пожалуйста, там еще один раненный.
—А? Да? Секунду.
Недалеко за углом одного из домов я увидел небольшое тело в рванной одежде и побежал к нему. Я испугался, что он скорее всего уже мертв или на грани. Схватив за руку, я попытался перевернуть его на живот, но меня оглушило.
Передо мной стоял мальчик лет 15 с виду, со смуглой кожей, густыми черными бровями и большими глазами, что округлились от ужаса.
—Ты убил моего брата?!
Раздался выстрел.
Что вообще произошло? За секунду кровь большим пятном проявилась на белоснежном халате. Столь неожиданный шум, что я не успел ничего понять.
Оказалось, что этот мальчик был одним из повстанцев и имел при себе оружие. Он не стал долго думать и выстрелил в первого попавшегося на глаза чужеземца, как ему и было приказано. Но парень не остановился на этом, он сразу направил свой пистолет на раненную девочку рядом с матерью, которых я только недавно перевязывал.
Думать времени не было, я просто инстинктивно собрал все свои силы, чтобы развернуться и сесть.
В ту же секунду раздался еще один выстрел и еще одна пуля попала в легкое Цинь Фея, загородившего спиной девочку и женщину без сознания. В этот раз он не смог удержаться и сразу после этого рухнул на землю. Солдат, ушедший за сумкой, после выстрела, помчался в шоке назад, но не успел обезвредить подростка до второго выстрела. Увидев лежащего на песке Цинь Фея солдат тут же подстрелил паренька в ногу и связал.
На звуки сбежались другие военные, в том числе и отряд «Коршун», вернувшийся после поимки главы группировки.
Капитан Рэймонд, увидев всю эту картину, в ужасе рванул к Цинь Фею, но было уже поздно.
—Доктор Цинь! Цинь Фей, держись! Все будет хорошо, слышишь, не закрывай только глаза, все будет хорошо...—дрожащими руками Адам Реймонд закрывал рану на груди из которой без остановки текла кровь. Однако через минуты кровь буквально покрыла все тело Цинь Фея и орошила землю вокруг.
Так больно... Лицо капитана было все в поту и казалось даже белее моего, но откуда мне знать точно. Перед глазами все плыло, как жаль, что я плохо видел лица ребят в последний раз. Тот момент впервые заставил меня подумать о том, что не хочу умирать...
Медбрат, сопровождавший солдат в спасательной операции, умер на месте. Эта ситуация заставила всех застыть в оцепенении.
Капитан держал труп доктора, его сердце сжималось от боли и ярости. Он не мог поверить, что такой трагический случай произошел прямо перед его глазами. Все его усилия по спасению местных жителей казались напрасными, когда жизнь товарища бесцельно уходила, утекала у него прямо из-под рук. Он испытывал невыносимую вину за происшедшее, ведь это он принял решение оставить его под присмотр другим, он изначально взял его с собой на это опасное задание.
Солдаты быстро схватили мальчика-повстанца и навели порядок на месте происшествия. Но никто из них не мог смириться с тем, что всего за мгновение невнимательности кто-то уже потерял жизнь.
Схваченный парень весь дрожал, он узнал в лице женщины свою соседку. Когда-то они с братом жили в доме напротив неё, она периодически подкармливала и заботилась о них в отсутствии бабушки. А с той девочкой они играли на улице. Но когда он целился он думал только о словах главного: никого не щадить, все жители станут демонстрацией их силы, тогда они добьются своих целей. По лицу мальчика потекли слезы. Он не знал зачем и как начал все это делать. Он знал лишь, что его единственный младший брат мертв и ему теперь некого защищать.
Свечи как люди: они так же удивительны, притягательны и загадочны. Они одновременно добры и опасны, так как могут давать свет и тепло, но могут и уничтожить. Человек во многом похож на свечу. Он может дарить свет и тепло ближнему, но может и сжить его со света своей ненавистью. И как свеча, человек со временем угасает.
Жизнь как горение свечи. На протяжении жизни человека яркое пламя его души проходит через различные испытания. Чье-то пламя горит ярко и ровно, чье-то подвергается ветрам, искрит и трепещет, а чье-то быстро угасает. Никому из нас не дано знать, когда угаснет пламя нашей жизни, но нам известно, что жизнь человека, как и пламя свечи, не может быть вечной.
Операция по спасению жителей в Ираке выполнена. В отчете указано, что солдаты из специальной группы ООН, действуя совместно и координированно с военными Ирака, смогли спасти множество жизней и предотвратить крупномасштабный террористический акт. Благодаря отваге и профессионализму военнослужащих удалось доставить всех пострадавших в безопасное место и обеспечить им медицинскую помощь. Эта операция стала примером идеального сотрудничества различных военных подразделений и народов, объединенных общей целью - защитой мира и безопасности.
Черный камень, на нем до боли знакомое имя, овальной формы фотография красивого человека, взятая из его личного дела, ниже располагаются даты, столь ничтожно малый период даже по сравнению с продолжительностью жизни людей. На плите два прошлогодних букета, и много гнилой листвы.
—Я даже не успел признаться, что ты мне нравишься Цинь Фей...
-----------------------------------------------------------
***
Главный дом семьи Цзинь в Нанкине был очень просторен и прост. Он без сомнений выглядел по всем требованиям китайской знати, но ощущение пустоты и одиночества гуляло в его стенах. Каждый уголок этой резиденции казался забытым, словно здесь давно никто не живет. Молча стоят украшенные резьбой массивные двери нагнетая ауру обособленности этого места, а пустые комнаты лишь усиливали чувство печальной тишины. Что же скрывалось за этой призрачной красотой? Какие истории и тайны хранил он на протяжении многих поколений?
Все из рода Цзинь выбирали военную службу — это был теперь уже немногочисленный старинный клан, основной целью которого была защита западных и юго-западных земель, а потому проживали они в резиденции в Юньнане недалеко от границы и не задерживались в столице надолго, лишь по государственным вопросам. Остальные оставшиеся ответвления семьи жили в провинциях Чэнду и Гуанчжоу, поэтому они имели тесные связи с их гарнизонами и в случае внезапного нападения имели возможность переброски войск для подкрепления.
История этого клана началась с самого основания династии Мин. Офицерам, служившим под началом императора Хунлу, были присвоены благородные титулы, которые предоставляли обладателю жалованье, но во всех других аспектах были чисто символическими. Семья Цзинь была среди них. Клан Цзинь занимал наследственную военную должность цзунбин*, высшую военную должность в Юньнани. В результате чего эта семья стала невероятно богатой, долгое время удерживая власть над экономикой и политикой Юньнани. Позже в отношении дворян были введены ограничивающие правила, защищающие от злоупотребления властью. Ко всему прочему два года назад (1413 г.) часть Юньнани была отделена и превращена в провинцию Гуйчжоу. Цзинь Минь тогда получил указ императора остаться в Юньнани и продолжить охранять земли империи Мин.
Глава семьи Цзин из-за частых болезней был не силен телом с самого детства, и не обладал прекрасными боевыми навыками, подобно другим членам семьи. Однако в делах, касающихся тактики и управления, равных ему не было. В 19 он сдал во дворце Столичный экзамен*, получив степень Цзиньши*, но не поступил в академию Ханьлинь, так как вынужденно занял пост главы семьи. Во время войны Цзинь Мин служил стратегом и советником командующих фронтами, в том числе брата, поэтому в двадцать пять лет заслужил пост высокопоставленного чиновника в военном министерстве*. Четыре года назад в возрасте 35 лет ввиду множества причин он освободил эту должность и теперь являлся известным в Юньнане учёным, занимающимся фермерством?!
*Цзунбин - высший офицерский чин в цинских войсках 2-го ранга 1-го класса, соответствует генерал-поручику русской царской армии. Будет для упрощения главнокомандующий.
*Военное министерство или министерство обороны (兵部,) отвечало за назначения, продвижения по службе и понижения в должности военных офицеров, техническое обслуживание военных объектов, оборудования и оружия.
*Кэцзюй (科舉) — система государственных экзаменов в императорском Китае. *Цзиньши (進士) — обладатель высшей степени на экзамене, проводившемся в столице раз в три года.
Полмесяца назад Цзинь Мин прибыл в столицу, чтобы подготовить дом для приезда Цзинь Гана, который должен был вот-вот вернуться с военного похода. В главном доме круглый год на постоянной основе оставалось менее пяти слуг, да и те совсем пожилые. О прибытии главы никто не был уведомлен, особенно неожиданным событием это стало для самого Цзинь Гана.
***
—Выпьем? — помахав двумя кувшинами вина в руке, радостно спросил Цзинь Ган.
—Давно это было, конечно—не возражая согласился Цзинь Мин на приглашение брата.
—Хахах неужели все это время тебе было не с кем разделить кувшин?!
—Будь у меня такой человек, с ним бы сейчас и разговаривал.
Среди благоухания аромата сливового вина, сидели два брата. Один из них был ученым, разговаривал изысканно и с умом, другой - невежественный вояка, честный и открытый.
—Почему ты приехал в столицу? Ты же не любишь здесь оставаться и терпеть не можешь этот дом—разливая вино, спросил Цзинь Ган.
—Мы давно не виделись, поэтому из-за беспокойства решил сам приехать, чтобы поскорее встретиться и составить тебе компанию по пути домой. По моим подсчетам, твои дела в столице и обратная дорога в Юньнань заняли бы еще пару месяцев. И ко всему прочему, я же не могу укрываться от императора и этого места вечно. Или ты не рад меня видеть, а? — взяв наполненную чашку, Цзинь Мин протянул ее сначала в сторону брата, а затем отвернулся и выпил.
—Конечно рад, просто не ожидал увидеть лично, послать письмо было бы достаточно. Как твой кашель? Лучше оставался бы дома поправлять здоровье. – беспокоился за состояние старшего брата Цзинь Ган.
—Всё в порядке, я прекрасно себя чувствую. Мне уже наскучило быть одному и пить только лекарства. Управляющий там все время ворчит, чтобы я не выходил работать в поле. А ведь было самое время сборки урожая!
—Хахахха гэгэ* так ты поэтому сбежал аж в столицу? Знал, что я не смогу заставлять тебя принимать их? — разразился смехом Цзинь Ган.
—Ммм...не только...ну, отчасти—смущенно отвернулся Цзинь Мин и начал живать сладкую булочку.
После того ка они немного посмеялись и снова выпили, в комнате ненадолго повисла тишина. Это было время отвлечься на красивый, но недосягаемый свет звезд за окном. Но уже вскоре Цзинь Ган поднял серьезный разговор:
—Цзинь Мин— вытирая рукой губу, мрачным тоном сказал он— знаешь...я предполагаю, что это далеко не конец смутным временам, и наш Великий император в ближайшие годы собирается готовиться к новой войне.
—Да, я размышлял о ситуации во дворце, — ответил Мин, — то, что вы в этом походе смогли отвоевать границы и даже вернуть захваченные города, не оставит императора удовлетворенным. Его амбиции и высокомерие выросли по сравнению с предыдущими годами правления. Он давно задумывался о расширении территорий и теперь стремится оставить след в истории как великий захватчик, думаю, ему надоело быть объектом завоевания. К тому же в виду разгорания яростной борьбы наследников престола, это будет благоприятная для него возможность выбрать следующего императора и в то же время из-за продолжительности войн, пока принцы будут заняты сражениями и добычей военных заслуг, он спокойно продолжит править ближайшие пять лет.
- Как много крови пролилось, и как много жизней еще уйдет на ветер...—С горечью произнес Цзинь Ган и залпом выпил ещё одну чарку.
Старший брат понимающе кивнул молча и закусил кусочком бобовой булочки. Его лицо не было слишком эмоциональным, но печальные глаза, завороженные блеском вина в чаше, говорили за него.
— Ты всегда был мудрее меня, - продолжал Цзинь Ган. – Мин-гэ, ты видишь далеко вперед, понимаешь ход мыслей чиновников и императора, не удивительно, что он давно остерегается тебя.
—Во все времена Императорская семья опасалась и недолюбливала людей с властью. Не только меня, ты же знаешь, на протяжении многих лет они бдительно следят за каждым шагом нашей семьи. Тем более сейчас в твоих руках сосредоточена вся мощь армии и это не дает ни императору ни мне покоя...
—Я знаю, что ты решил держаться подальше от политических интриг, чтобы ослабить их опасения насчет нас, но... несмотря ни на что, защита людей — наш долг и поэтому, я продолжу, даже если меня нарекут предателем! До последнего вздоха...
—Конечно, мы не отступим из-за такого, и пока я еще глава этого клана, я приложу все усилия, чтобы ты без затруднений продолжил утолять свою жажду храбрости на поле боя— серьезно произнес Цзинь Мин. - Но не забывай, что встреча с врагом может быть окончательной. Мы должны быть готовы ко всему, не разбрасывайся жизнью.
Цзинь Ган усмехнулся:
—Ты защищаешь меня, а я тебя, вот и всё — это всегда беспроигрышная стратегия.
–Верно—мягкая улыбка коснулась лица Цзинь Мина и его тонкие губы очередной раз коснулись чашки.
—А, так ты расскажешь про мальца? Кто он? Зачем и от кого спасать? И еще что за новый член семьи?
—Вроде стал главнокомандующим, а всё такой же нетерпеливый. Я думал, мы вместе поговорим с ним, когда он очнется, но раз тебе так любопытно...
—Да, да не тяни уже, а то я не засну сегодня.
—Вряд ли, ты столько выпил–подразнил Цзинь Мин, — хорошо, но я и сам не особо знаю, только слухи, в правдивости которых не могу быть уверен.
—Ты? И не знаешь? — съев закуску, удивился Цзинь Ган—Во это да! Таинственный малыш!
—И не говори, из того, что всем известно о нем, это только, что он уже как четыре года единственный наложник Ван Чаояня.
На последних словах Цзинь Ган выплюнул весь только что отпитый глоток вина и разразился кашлем: —Кха-кха..под..жд.и, ч-чт...что? О-он же мальчик я не ошибся? Какого возраста этот ребенок?
—Нам, простым людям, далеко до понимая увлечений и намерений правящей семьи. Ты что до сего момента сомневался является ли он девочкой или мальчиком?
—Ха, а что в этом такого? — ни капли не смущаясь своей путаницы продолжал Цзинь Ган. — Ты же сам видел, красивый и хрупкий, чем не юная дева? Имперский гарем, что претерпевает недостаток красавиц или у них закончились взрослые мужчины?
—Давай не будем продолжать обсуждение наклонностей императорской семьи.
—Понял, понял, так и что еще мы знаем про него?
—Что его сильно хотел себе министр Пан Жуй и это переросло в конфликт с пятым принцем. Однако поддержка Пан Чжун-бо склонила решение императора на свою сторону, из-за чего у братьев появился отличный шанс очень просто замести следы своей ошибки.
—И?
—Всё. Откуда он, его имя и родословную— не смог выяснить даже Сунь Давэнь, поэтому только Ли Цзюань может поведать нам эту историю когда-нибудь. —ответил Цзинь Мин, но он умолчал о том, что в его голове уже были небольшие подозрения о происхождении ребенка, но это всего лишь личные внезапные домыслы, так что он счел пока не нужным делиться этим с братом.
—Давень теперь и правда капитан? —вдруг перевел тему Цзин Ган.
—Да, на сколько мне известно, он получил звание около трех лет назад. Он долго к этому шел и в полной мере заслужил.
—Это конечно так, но просиживание во дворце, я считаю, — это пустая трата его незаурядных способностей. Он мог бы добиться большего в армии, его таланты там очень бы оценили и пришлись кстати.
—У него есть свои причины. Он не из трусов или людей, которым обязательно нужно повышение, ты знаешь это лучше меня. Что ни говори, а в отличии от нас с тобой у него большая семья, о которой нужно заботиться. Это его путь.
—Просто немного жаль, в последнее время мы совсем потеряли с ним связь. А ведь когда-то он говорил, что хотел стать с мной товарищами по оружию и ...
Так и продолжался их вечер. Алкоголь непрерывно разливался по чаркам, а разговоры все не стихали. Под влиянием вина и теплого настроения всплывали все более старые воспоминания о давно ушедших временах, когда они были молоды и бесшабашны. В этот момент им казалось, что ничто не может разлучить их, ни война, ни смерть. Их диалог был заполнен уважением и пониманием, они знали друг друга как никто другой. Оба брата подняли чаши и выпили за свое воссоединение и за долгий мир. Их сердца были полны любви к родине и верности друг другу, они были скованы нерушимой связью крови и братских уз, что были крепче любой стены Цитадели.
P.S. Цинь Фея все зовут доктором, потому что так проще и это в какой-то степени его прозвище. На самом деле он не врач, а военный медбрат.
Черный камень. Мы еще вернемся к этому моменту ^^.