Глава 2.

Адам Андерсон, 14 лет, вырос в России, все время проживал в Москве. Мать - Элизабет Андерсон умерла от неизвестно вируса. Известно, что она заставляла своего мужа воровать, из-за чего тот попал в тюрьму. Он воровал, потому что они были необеспеченной семьей, имели мало денег и однокомнатную квартиру. Мальчик отстает в развитии на один месяц. Отец – Ник Андерсон умер из-за остановки сердца. Известно, что он употреблял много спиртного. Неоднократно проявлял насилие к своему несовершеннолетнему сыну, но в половом контакте не участвовал, мальчик девственник, иначе бы я почувствовал загрязненную ауру. Может быть, поэтому он показался мне таким чистым и невинным? Значит, именно поэтому никого я не обнаружил, когда направлялся в операционное отделение. Он совсем один,...как и я. Но у нас не может быть ничего общего. Несмотря на то, что в этом возрасте, я тоже был один, но времена то были другие. Балы, пиры, карнавалы – напоминают мне мое прошлое, которое я не хотел бы вспоминать.

По моему телу пробегают мурашки, поэтому я сразу же оборачиваюсь назад, а девушка удивленно замирает на месте.

—М...мне нужно сменить капельницу. Можно? – мямлит она, продолжая смотреть на меня.

—Почему Вы спрашиваете у меня разрешение? Это Ваша работа, - отвечаю я и оборачиваюсь обратно к парню.

Она быстро проходит, это выглядит так нелепо, я бы сказал, все ее действия – сплошная нелепость. Трясущимися руками, она все-таки аккуратно меняет капельницу и испаряется за дверью, а я чувствую присутствие другого человека. Обернувшись, вижу, что парень уже давно проснулся и смотрит на меня с помутненным рассудком. Он уже пару раз отключался, таков результат наркоза. Ему бы уже пора проснуться, но он не хочет, его органы работают нормально.

—Кто Вы? Я умер? – хрипло спрашивает он.

—Не делай таких поспешных вывод, парень, - отвечаю я, засмотревшись на его голубые глаза. Они почему-то напоминают мне кристалл. Такой чистый и для кого-то дорогой. – Ты вполне жив и идешь на поправку. Швы, которые я нанес тебе - идеальны, поэтому будешь жить долго, синяки уже сходят.

—Вы спасли меня? Но зачем? У меня ничего нет, ни денег, ни дома, ни семьи, я не смогу вернуть Вам долг.

—Ты мне ничего не должен, я делал это, потому что так нужно. Поверь мне, смерть – не лучшее спасение от этого мира.

—Тогда, что же будет наилучшем спасением? – он одной рукой потирает глаза.

—Удовольствие. Ты должен жить ради себя и брать все самое лучшее от своей жизни, правда, что будет для тебя «удовольствие» решать только тебе, у каждого оно свое.

—Мама.

—Что?

—Я хочу к маме, только она может сделать меня счастливым, потому что она всегда любила меня. Мое удовольствие – любовь.

—Это удовольствие слишком дорого, за него нужно платить, рано или поздно.

—Я бы отдал все, чтобы избавиться от одиночества. Я хотел бы делить свою любовь с ней, - он сонно зевает, но я вижу в его глазах отблеск подходящих слез.

—Но, тогда это не будет являться удовольствием.

—Почему?

—Потому что удовольствие — делать что-либо для себя, своего счастья. А любовь – это действие, которое ты делишь с другим, Вы не получаете удовольствие, а лишь разделяете проведенное вместе время, при этом избавляете друг друга от одиночества. Я не до конца раскрыл определение этого слова сейчас...

—Я понял Вас. Лучше любить, чем получать от чего-либо удовольствие. Мне кажется, что так мы становимся сильнее.

—Эго-изм делает людей сильнее и могущественнее.

—Да, но люди, которые обладают эго-измом никогда не смогут любить и всю жизнь будут одни, - его голос становился тише, он стал снова погружаться в сон. Слова этого парня впервые завели меня в тупик.

Я оборачиваюсь назад, на какой-то шум, будто кто-то вошел в палату. Около дверей стоял какой-то старый доктор, а рядом с ним девушка с короткими волосами, держащая за руку своего 5-летнего сына, он все это время пытался вырваться и куда-то убежать. Этот маленький мальчик был я.

«—Роберт, пожалуйста, угомонись! – просила она, притягивая меня обратно к себе. Ее голос эхом раздавался в палате или...в моей голове.

—Пожалуйста, подпишите здесь и здесь, - говорил доктор, после он посмотрел на нее».

Его глаза переходят на настоящего меня, я вижу в них некий свет, они становятся ярче. У обычных людей глаза явно не светятся, ну если он не налил в них всякую ерунду, которая губит здоровье. Никакого самоуважения. Чертов вампир, они преследовали меня уже с самого детства. Скорей всего хотели остановить Маркуса. Вдруг, на месте этого доктора я вижу самого Маркуса, в докторском халате и белых перчатках, он буквально занял место того доктора.

—Пришло время, Роберт, - оголяя свои клыки, говорит он, из-за чего я хмурюсь и сжимаю руки в кулаки.

Я только хотел встать, как тут он превратился в черный дым, ослепляющий на некоторое время меня. Потирая глаза, я осмотрелся и никого не обнаружил. Скорей всего это было видение, или воспоминание. Тогда почему Маркус был в моих воспоминаниях? Что-то не складывается.

Как только я вышел из палаты, на меня сразу же накинулась Кармен с вопросами. Я понимаю ее, в какой-то степени, потому что она новичок, я ведь раньше тоже был таким же, живым.

—Доктор, что нам делать? У мальчика нет никого, кто бы смог забрать его. Мы отправим его в детский дом. У нас больше не остается выбора.

—Даже нет никаких бабушек или дедушек? – спрашиваю я, забирая у нее документы.

—Никого, - как-то грустно отвечает она, а я хмурюсь.

Внезапно, я начинаю видеть воспоминание из своей прошлой жизни.

"Я бегу по темному и мрачному лесу. Все быстрее и быстрее, будто убегая от кого-то или чего-то. Часто оборачиваюсь назад, в моих глазах все становилось расплывчато. Дышать становилось все тяжелее, а детские ноги становились еще слабее. Мне показалось, что в моем окружении стал появляться едкий туман, который закрывал мне дорогу. Я не помню, что было дальше. Я до сих пор чувствую боль на босых ногах и холод, из-за порванной рубашки.

—Быстрее-быстрее, прошу тебя! – эхом раздавался по лесу женский крик, но я не мог бежать быстрее, мои ноги уже отказывали мне. Детское тело такое слабое и несформировавшееся".

Я резко распахиваю глаза, тяжело дыша. Такое чувство, что я бегал без остановки, ощущение, будто я человек и преодолеть такое короткое расстояние для меня очень тяжело и сложно.

—С Вами все в порядке, доктор? – удивленно спрашивает Кармен, а я перевожу бешеный взгляд на нее, отчего она в испуге отходит назад. Я сразу перевожу взгляд на пол. Мне становится легче, а дыхание регенерируется.

—Напиши мой адрес, я усыновлю его, - хрипло говорю я.

—Что? – ошарашено, спрашивает она.

—Мой адрес пиши, остальное тебе не нужно знать.

—Но разве Вам доверят ребенка? Ведь, у Вас нет жены, - спрашивает она, а я перевожу взгляд на нее.

—Тебе не нужно знать, как я сделаю это. Твое дело написать, иди уже.

—Хорошо, доктор, - она скрывается за дверью, а я тяжело выдыхаю.

Ну и зачем? Я не могу понять почему. Но продолжаю чувствовать, что так нужно. А вдруг из этого ничего не выйдет? Я не смогу его отпустить или убить, это будет выше моих сил. Рано или поздно он сам уйдет от меня. С людьми всегда так, они верят в любовь, верят в симпатию, в какие-то чувства, но ведь ничего этого нет.

Именно поэтому я не хотел бы знать правду этого мира. Что нет никаких там чувств, есть только привязанность, нас держат лишь поступки, общение и т.п. вещи, которые сближают людей. Когда мы получаем самое лучшее от этого человека, мы неосознанно начинаем привязываться к нему, не хотим отпускать таких хороших, как мы считаем, людей. Но почему-то все это считают любовью. Собственничество – жадность, люди не привыкли делиться тем, что имеют, поэтому хороших людей чаще всего портят грязные люди. Наверное, я слишком хорошо знаю этот мир, поэтому могу смело назвать себя тем, в кого люди бесстрастно верят и поклоняются.

Вообще-то я уже давно закрыл эту тему, не люблю возвращаться к тому, что уже давно решено. Поэтому я издаю смешок и отправляюсь в свой кабинет.

***

Все документы были уже оформлены, теперь этот мальчик стал моим сыном. Я чувствую, что он неземное существо, но не могу понять кто. Ангелов и демонов не существует. Я уже давно убедился в этом. Иначе сам Сатана пришел бы за мной в этот мир и забрал бы в свое пристанище ада.

2 года спустя.