Часть 2. ...И вся оставшаяся жизнь. Глава 41. Моя сестра Розали. Часть 1

— Думаю, следующую страницу стоит пропустить, — Северус попытался перевернуть сразу два альбомных листа, но я остановил его.

— Мне приятно, что ты так заботишься о моем душевном здоровье, но я хочу их увидеть.

Я дотронулся до старой газетной вырезки и погладил ее чуть подрагивающими пальцами. С колдофото, надпись под которым гласила: «Главный аврор Джеймс Поттер провожает дочь Розали в Хогвартс», — мне улыбались все те, кого больше уже не было со мной: мама, отец, моя младшая сестренка и Драко, прибывший порталом из Парижа.

— Не мог же я пропустить столь знаменательное событие, — сказал Малфой, перед тем как я, подсадив Розали в поезд, и сам поднялся вслед за ней в вагон. Обычно за дисциплиной в Хогвартс-экспрессе следили лишь одни старосты, но в тот год Дамблдор сделал для меня исключение, позволив сопровождать сестру в многочасовой поездке. — Моя невеста идет в Хогвартс! С ума можно сойти, как еще долго ждать! — вздохнул он.

— Похоже, с этой помолвкой тебе оказали плохую услугу, — я сочувственно покачал головой. Когда-то мне тоже пришлось несколько мучительных лет жить в ожидании своего счастья. Поэтому я, как никто другой, понимал Драко.

— Да нет, — улыбнулся он. — Ты же помнишь, о чем мы беседовали перед твоей свадьбой? Условия магической помолвки вовсе не такие суровые, какими кажутся на первый взгляд. Так что можешь за меня не волноваться: до брака я не должен вести монашеский образ жизни. В любом случае твоя сестра, без всякого сомнения, стоит того, чтобы немного потерпеть. Присмотри там за ней, ладно? Она настоящий сорванец.

С этой же просьбой обратились ко мне и родители, а они, бесспорно, знали о чем говорили.

За прошедшие годы малышка Розали выросла в довольно бойкую девочку. Если кто-нибудь надеялся, что она станет такой же маленькой леди, как ее крестная мать Нарцисса Малфой, то он глубоко заблуждался. После того как я переселился в Принц-мэнор, все внимание родителей сосредоточилось на Розали. Мама и наша эльфийка Мими пытались привить ей любовь к домоводству, а отец взялся обучать игре в квиддич. И если к стряпне и вышиванию Розали была совершенно равнодушна, то квиддич полюбила почти так же, как своего нареченного жениха Драко. Возможно, стремление к парению в бескрайнем небе и полное отсутствие страха высоты проявились у нее именно благодаря полетам с Северусом, а может, она насмотрелась на мои собственные тренировки во время каникул. Так или иначе, после нескольких бурных скандалов, о которых тайком поведала мне Мими, маме оставалось лишь смириться и позволить отцу заниматься с Розали. Держась за сердце, она наблюдала из окна за кульбитами, которые малышка выделывала в воздухе, и молилась о том, чтобы ее подольше не брали в школьную команду.

* * *

С распределением Розали не возникло никаких заминок. Едва коснувшись копны медно-рыжих, как у мамы, волос, Шляпа завопила:

— Гриффиндор!

Честно говоря, я до последнего втайне надеялся, что сестра будет учиться на моем родном факультете, совершенно забыв об обстоятельствах, при которых сам выбрал Слизерин одиннадцать лет назад. Родители, разумеется, были в полном восторге от того, что хоть один из детей пойдет по их стопам, и буквально завалили сестру сладостями.

Поначалу жизнь в Хогвартсе и учеба давались Розали с трудом. Будучи младшим ребенком в семье, она привыкла, что отец и мать потакали ее желаниям, а иной раз и откровенным капризам, и выполняли все, как ей хотелось. В школе всему этому в одночасье пришел конец. Строгая (подчас излишне, на мой взгляд) декан Гриффиндора Минерва МакГонагалл не собиралась сюсюкать с первокурсниками и вытирать им носы. По словам Розали, она вообще не слишком часто показывалась в общей гостиной, а если и заходила, то в основном чтобы сделать какое-либо важное объявление. Даже внешне суровый и холодный профессор Снейп, вовсе не являясь человеком, на первых порах уделял самым младшим студентам больше внимания!

К счастью, Розали было к кому обратиться, помимо своего декана. Конечно, я не мог утешить ее, когда она нередко плакала по ночам, скучая по дому и родителям, зато вечерами она частенько спускалась в слизеринские подземелья и проводила со мной и Северусом несколько часов, оставшихся до отбоя. Обычно мы пили чай, а затем я или Северус помогали Рози с домашними заданиями, выслушивали, что случилось за день, или просто читали.

Прошло около двух месяцев, прежде чем моя сестра настолько сдружилась с соседками по комнате, что ее потребность во мне постепенно ослабла.

Как мама и опасалась, на первом же уроке полетов Розали продемонстрировала все свои разнообразные умения и через неделю после этого, к негодованию многих студентов, была зачислена ловцом в команду Гриффиндора.

Разумеется, это полностью шло вразрез со школьными правилами, о чем я прямо и заявил МакГонагалл на состоявшемся вскоре педсовете, не побоявшись вновь вступить с ней в открытую конфронтацию. Здоровье моей сестры, а особенно душевное спокойствие мамы, волновали меня гораздо сильнее, чем только-только начавшие налаживаться отношения с заместителем директора.

Однако эту войну я проиграл практически сразу. Если напору МакГонагалл я мог противостоять сколько угодно, то горькие слезы Розали не сумел вынести и четверти часа. Я провел серьезную беседу с преподавателем полетов на метлах — мадам Хуч, и она заверила меня, что еще не встречала студентов, более уверенно чувствующих себя в воздухе, чем моя сестра.

Довершило дело присланное отцом гневное послание, в котором он требовал от меня не вмешиваться и не препятствовать «развитию природных талантов Розали».

«Ты пока еще не ее опекун! — написал он в конце письма. — Хвала Мерлину, у Рози есть отец, и он всецело согласен с тем, чтобы она играла за команду Гриффиндора. К твоему сведению, даже мама не возражает против этого. Так что прекрати ставить ей палки в колеса, иначе я решу, что тобой движет исключительно волнение за слизеринскую команду, которой теперь не видать Кубка Хогвартса по квиддичу как своих ушей!»

Расстроенный до глубины души, я показал письмо Северусу.

— Как был упрямым ослом, так и остался им! — процедил тот сквозь зубы. — Прости, Гарри, хоть мы и говорим о твоем отце, иногда он ведет себя как последний... — он тяжело вздохнул. — Впрочем, в одном Джеймс абсолютно прав: ты не являешься опекуном Розали. Поэтому она будет играть за команду Гриффиндора.

— Но это же полный бред! — я что есть мочи стукнул кулаком по подлокотнику кресла. — Она еще совсем маленькая. А вдруг с ней что-нибудь произойдет?! Пойми, я нисколько не сомневаюсь в умении Розали хорошо держаться на метле — чему-чему, а этому отец замечательно ее научил. Но кому, как не тебе, известно, насколько опасным бывает квиддич. В любой момент может случиться все что угодно, и далеко не всегда искусство отлично летать способно уберечь игрока от травм и даже падений. Я это по собственному горькому опыту знаю!

— Я разделяю твое возмущение, Гарри, — мягко сказал Северус, — но ты вряд ли сумеешь переубедить отца. Единственное, что ты можешь сделать, это попросить у Альбуса судить все ближайшие матчи по квиддичу. По крайней мере, успеешь подстраховать Розали в случае непредвиденной ситуации.

* * *

Мои страхи, к сожалению, оказались пророческими.

В середине ноября состоялся матч между Гриффиндором и Когтевраном. Сидя за профессорским столом, я наблюдал, как зеленоватая от волнения Рози вяло ковыряла вилкой в тарелке с омлетом, а потом и вовсе отставила ее от себя.

«Ну же, посмотри на меня!» — гипнотизировал я взглядом сестру.

В конце концов она все же подняла голову и послала мне вымученную улыбку. Я ободряюще кивнул в ответ и показал ей большой палец.

— Не забудьте, что судья должен быть абсолютно беспристрастен, профессор Снейп-Принц-Поттер, — поджала губы профессор Спраут.

— Приободрить участника — еще не значит подсуживать команде, — огрызнулся я.

Погода в тот день выдалась прохладной, довольно пасмурной, но безветренной.

«Прекрасно, — подумал я, — идеальные условия для игры. Солнце не будет слепить глаза!»

По моему свистку обе команды взмыли в небо.

Рози сидела на своем Нимбусе-2010 настолько уверенно, что я совершенно успокоился и позволил себе следить за игрой. Как оказалось, зря!

За первые полчаса команда Гриффиндора успела пять раз забросить квоффл в кольца противника, а затем метко пущенный кем-то из когтевранских загонщиков бладжер с тошнотворным хрустом врезался в Розали, которая тут же начала стремительно падать вниз с головокружительной высоты. С трибун до меня донеслись вопли ужаса. Краем глаза я заметил, как Северус направил на сестру палочку, вероятно, стараясь хоть как-то замедлить ее падение. Не размышляя ни единой лишней секунды, я сорвался в отвесное пике и поймал Рози практически возле самой земли. Она была без сознания, а из носа у нее шла кровь.

Не помня себя от страха, я кинулся в больничное крыло, держа Розали на руках. Кажется, МакГонагалл пыталась догнать меня и что-то кричала вслед, но я лишь ускорил бег. Я так злился на нее сейчас, что, не требуйся Розали срочная помощь, мог бы, наверное, применить к Минерве Круцио. И отец тоже хорош! Ведь я же предупреждал! Розали была еще слишком мала для такого жесткого вида спорта, каким являлся квиддич!

Увидев мою сестру в таком состоянии, мадам Помфри всплеснула руками и закудахтала, точно настоящая наседка:

— Мерлин всемогущий! Да что же это творится?! С этим Кубом школы по квиддичу все профессора просто с ума посходили! Ладно еще Филиус, с его непомерным азартом, от него можно ожидать подобной опрометчивости, но Минерва!.. Давайте, Гарри, кладите девочку на кровать, — скомандовала она, — я ее осмотрю. Да не тряситесь вы так! — строго прикрикнула она на меня, взмахивая над Розали палочкой. — На первый взгляд, ни одно из повреждений не угрожает жизни, — забормотала она, словно обращаясь к самой себе. — Трещина в ребрах... Здесь необходим Костерост... Внутренних гематом и разрывов не имеется... Ваша сестра родилась в рубашке, мистер Поттер, — наконец изрекла Помфри. — Разумеется, ей придется провести в больничном крыле несколько дней, но Костерост и покой поставят ее на ноги.

— Что с мисс Поттер? — донесся от двери голос МакГонагалл. Держась за сердце и отдуваясь после быстрого бега, декан Гриффиндора подошла поближе и внимательно вгляделась в бледное, залитое кровью лицо Розали. — С ней все будет в порядке? — осведомилась она, избегая встречаться со мной глазами.

— С ней было бы все в порядке, если бы вы не взяли ее в команду! — зло бросил я. — Школьные правила придуманы отнюдь не дураками, профессор! Первокурсникам не зря запрещают играть в квиддич и даже иметь собственные метлы. Это. Делается. Для их. Безопасности! — я уже с трудом сдерживался, чтобы не начать орать. — Но кое-кому кубок квиддича, стоящий на столе в кабинете, дороже здоровья студентов.

Лицо МакГонагалл пошло уродливыми красными пятнами.

— Вы напрасно обвиняете меня, мистер Поттер. Включение мисс Поттер в состав команды было одобрено лично директором Дамблдором и вашими родителями. Если бы они выступили против... В конце концов, это не я послала в Розали тот мордредов бладжер... Я обещаю вам, что проведу расследование данного прискорбного инцидента... — виноватым тоном сказала она.

— Еще бы вы этого не сделали! — раздался за нашими спинами вкрадчивый голос Северуса. — Я внимательно наблюдал за игрой и убежден, что бладжером в мисс Поттер запустили намеренно...

— Может, вы прекратите пререкаться и позволите мне наконец заняться пациенткой? — вмешалась мадам Помфри. Она смыла кровь с лица Розали, затем на несколько минут удалилась к себе в комнату и вернулась, держа в руках кубок, из которого валил пар.

— Бедная Рози! — одними губами прошептал я, не понаслышке зная, как действует Костерост.

Мадам Помфри направила на сестру волшебную палочку и произнесла:

— Энервейт!

Веки Розали затрепетали, она попыталась глубоко вдохнуть, но тут же со стоном широко распахнула глаза.

— Где я? Что со мной? — по ее щекам покатились слезы боли.

— Рози, солнышко! — склонился я над ней. — Ты только не волнуйся. Во время игры в тебя попали бладжером. Сейчас ты должна принять Костерост, а потом я всю ночь буду читать тебе твою самую любимую книгу.

Я поднес к губам Рози дымящийся кубок. Она со страхом уставилась на него, но, встретив одобрительный и подбадривающий взгляд Северуса, стоявшего в изножье кровати, послушно выпила все до дна.

— Умница, — я поцеловал ее в макушку.

— Я рада, что вы пришли в себя, Розали, — сдержанно сказала МакГонагалл. — Я сообщу мистеру и миссис Поттер о случившемся, а пока оставляю вас на попечение вашего старшего брата.

— Попросите, пожалуйста, моих маму с папой навестить меня, — на глазах Розали снова показались слезы. — И простите, что я упала с метлы... Надеюсь, мы не проиграли... Надеюсь, меня не исключат...

— Матч отменили, — гораздо теплее произнесла Минерва. — Поправляйтесь, мисс Поттер. А будете ли вы играть в этом году — решат ваши родители.

— Они не позволят мне, — всхлипнула Розали. — Если бы я не была такой неуклюжей... Папа страшно рассердится на меня.

— Мисс Поттер, — Северус подошел к кровати и взял Рози за руку, — вы абсолютно ни в чем не виноваты. Сейчас ваша задача — поскорее поправиться, а обо всем остальном, — он бросил уничижительный взгляд на МакГонагалл, — мы поговорим, когда вы встанете на ноги. Гарри, — тихо обратился он ко мне, — я попрошу эльфов принести сэндвичи для тебя и... какую книгу любит твоя сестра?

— Про принцессу и единорога, — еле слышно прошептала Рози.

— Про принцессу и единорога, — повторил Снейп. — Вам требуется моя помощь, Поппи? — повернулся он к школьной медсестре.

— Пожалуй, с началом квиддичного сезона стоит пополнить запасы Костероста, — вздохнула та. — И ваше универсальное Ранозаживляющее тоже будет весьма кстати.

— Договорились, — кивнул Северус. — У меня сегодня ночное дежурство, так что я обязательно зайду вас проведать, — он чуть сжал мои пальцы и, не оглядываясь на МакГонагалл, покинул палату.

— Спокойной ночи, мисс Поттер, Гарри, — Минерва обиженно поджала губы и с достоинством удалилась.

— Рози, сегодня мы не сможем переодеть тебя в пижаму, — сказала мадам Помфри, когда за МакГонагалл закрылась дверь, — так что эту ночь тебе придется спать в квиддичной форме. Гарри, если я понадоблюсь...

— Нет, Поппи, мы с Рози справимся. Правда, Роуз?

— Ни в коем случае не давайте ей спать, пока действие зелья не закончится! — напутствовала меня Помфри перед тем, как отправиться к себе.

* * *

Ночь выдалась трудной. Я поил Розали водой через соломинку, вытирал пот с ее лба и слезы со щек, всеми силами пытаясь отвлечь ее от сильных болей, вызванных Костеростом. Когда часа в два ночи к нам заглянул Северус, я шепотом попросил у него обезболивающее и с негодованием выслушал напоминание, что Костерост несовместим с любыми зельями.

— Так сделай что-нибудь в этом направлении! — зло прошипел я. — Зельевар ты или нет?! Недопустимо, чтобы люди так мучились!

— Я зельевар. И волшебник, но даже я не всемогущ, — оправдывался Снейп. — Я много экспериментировал с Костеростом, но пока результаты неутешительные. Вам осталось потерпеть, — он вызвал Темпус, — еще чуть больше четырех часов. Постарайся занять Рози хоть чем-нибудь.

— Тогда принеси другую книгу. Эту мы уже дважды прочитали, — вздохнул я.

Принесенный Снейпом томик сказок закончился гораздо быстрее, чем наступило утро, и Рози снова начала хныкать от сильной боли.

Я недоумевал, почему родители до сих пор не явились проведать дочь, но подозревал, что МакГонагалл намеренно затягивала с отправкой сообщения. Вероятнее всего, она просто выжидала, когда Розали станет лучше. Впрочем, в гневе я был необъективен. За окнами еще клубились предрассветные сумерки, когда в палату буквально ворвался отец, а за ним едва поспевала заплаканная мама.

— Рози, детка, — мама осторожно присела на краешек кровати, — как ты себя чувствуешь?

— Уже хорошо, мамочка, — слабо улыбнулась моя мужественная сестра. О том, как прошли предыдущие несколько часов, мы оба предпочитали не вспоминать.

— Почему в больничном крыле посторонние? — выскочила из своей комнаты заспанная мадам Помфри, но, разглядев, кто здесь, тут же сменила ворчливый тон на приветливый.

— Мистер и миссис Поттер, с вашей дочерью уже все в порядке, — отрапортовала она.

— Это я и сам вижу, — сквозь зубы процедил отец, явно не желая выдавать свое волнение. — Лили, дорогая, побудь с Рози, а я пока схожу побеседую с деканом МакГонагалл. Хочу выяснить, как случилось, что наша дочь пострадала в первом же матче.

— Это и я могу тебе рассказать, — я старался говорить как можно более спокойно, хотя внутри все во мне кипело от едва сдерживаемой ярости, — я судил матч и прекрасно видел, что произошло. Рози намеренно сшибли с метлы бладжером.

— Кто. Это. Сделал? — теперь на отца было страшно смотреть. Его лицо побелело от гнева, а кулаки судорожно сжимались. Уверен, если бы мальчишка когтевранец попался бы ему на глаза в эту самую минуту, дело закончилось бы для него весьма плачевно.

— Надеюсь, ты не собираешься устраивать здесь суд Линча, Джеймс? — строго поинтересовалась мама. — Позволь Дамблдору провести расследование этого инцидента. Я убеждена, он сумеет достойно наказать виновного. А сейчас я прошу тебя оставить в стороне планы мести. Ты нужен нашей дочери.