Глава 6. Тот, кому нужны деньги.

Цзинь Шаохуа чувствовал холод. Будто лед под его ногами треснул, а сам он провалился в глубокие и темные воды озера, не в силах выбраться назад, ведь невидимые глазу ледяные иглы впивались в его тело. Воздуха не хватало. Легкие будто бы обожгло пламенем, а затем тут же опалило дыханием смерти. Умер ли он? Неужели это и есть тот самый нижний мир, в который люди так боялись попасть после своей смерти?

Удивительно, но даже сил на простую улыбку у Цзинь Шаохуа не оставалось. Он не мог и пальцем пошевелить, просто безвольно болтаясь на этой глубине. Беспомощность, пожалуй, самое ненавистное для Шаохуа чувство, но вместе с окружающей его тьмой это единственное, что сопровождало.

Кажется, в какой-то момент он вдруг услышал голос. Немного приглушенный из-за толщи воды. Как будто бы кто-то отчаянно пытался его дозваться, но все это время не мог. Как будто его просто проклинали бесчисленные души тех, кто пал от его руки по приказу школы Сюэсян. Цзинь Шаохуа может улыбаться хоть всю свою жизнь, но разве сотрет эта улыбка кровь с его рук? Разве исправит то, чем он занимался на протяжение всей жизни? Но разве отсутствие этой улыбки сможет заставить его вдруг пожалеть обо всем, что он сделал?

Вероятно, все-таки, эта ледяная тюрьма – его личная пытка в преисподней, существовать в которой он продолжит, даже если мир перестанет существовать. Это довольно действенный метод, стоит заметить. Ведь нет ничего ужаснее для сильного и гордого человека, чем осознание, что ты не держишь прежний контроль. Что, как бы ты ни был силен, ты все равно не властен над своей судьбой и телом. Что все равно ты не сможешь больше ничего изменить, ведь вокруг тебя одна сплошная пустота.

Чем глубже в темный омут опускался Цзинь Шаохуа, тем сильнее убеждался, что и правда умер. Это осознание пришло к нему слишком уж просто, и даже полное отсутствие каких-либо эмоций по подобному поводу не заставило его испугаться. Он только чувствовал, как голова начинает гудеть. Ведь один голос, доносившийся издалека эхом, вдруг стал гораздо громче, а затем из него родился второй голос, третий, четвертый, пятый... Все они окружали Цзинь Шаохуа, принося с собой только больше холода и тьмы. Голосов становилось все больше, а пузырьков выходящего воздуха, срывающихся с губ Шаохуа, все меньше. Будто бы привычный к этому всему, темный заклинатель все глубже погружался во тьму. Совсем непохожий на себя во время битвы, лишенный воли и сил, он позволял воде проникать в его нос, рот, легкие, но это совсем не помогало ему умереть вновь скорее.

В какой-то момент на бледное лицо юноши вдруг спустился лунный свет. За время взмаха крыльев бабочки он достиг дна и темной фигуры в воде, а затем столько же стремительно исчез, и в этот момент Цзинь Шаохуа ощутил, что стало еще темнее, чем было изначально.

Пожалуй, это лишь усилило гул голосов вокруг. Цзинь Шаохуа ожидал чего угодно, но совсем не того, что в следующий момент рядом с ним вдруг пронесется тонкая белая вспышка, стремительно прорезающая царящую вокруг тьму, но он не успел разглядеть, что это было. Если это змея, то он прямо сейчас готов идти и драться с владыкой подземного мира. Хватит с него тварей на сегодня!

Просыпайся, – внезапно четкий, но пока что тихий и спокойный шепот проник в его ухо. Он отличался от других голосов. От этого шепота зрачки Шаохуа расширились, и он ощутил, будто бы мучительное наваждение его покинуло, вернув ясность разума и возможность мыслить. Это как смертельный удар меча, заставивший тебя понять, что вся битва с самого начала не имела смысла. Преодолевая жгучую боль в легких, Цзинь Шаохуа, наконец, смог обернуться туда, где слышал этот шепот. Вода пыталась сковать его. Тонкая и белая вспышка, прорезая пространство, теперь пронеслась за его спиной.

Просыпайся, – уже громче произнес голос, заглушая собой остальной гул голосов. Он звучал настойчивее, тверже, будто бы его хозяин не желал отступаться от своей цели. У Цзинь Шаохуа начала кружиться голова. Какая-то неведомая сила давила на виски, будто желая вытолкнуть его брочь. Ему нужно наверх, ему нужно срочно выплыть наверх! Туда, где луна; туда, где нет этого настойчивого голоса – а, быть может, именно за ним ему и нужно следовать?

Что же он делает? Что происходит? Разве он не умер?

А если умер, то почему же этот голос беспокоит его? Цзинь Шаохуа не успел понять.

Просыпайся! – и, казалось, глубины разверзлись, сотрясая все вокруг, и юноша схватился за невыносимо трещащую голову, громко застонав. Перед глазами его теперь был только белый свет. И именно в этот момент, когда сердце было готово остановиться от боли, тонкая серебряная нить, все это время путавшая заклинателя, вонзилась в его грудную клетку.

Цзинь Шаохуа резко вскочил на постели, выплевывая кровь в предусмотрительно подставленный таз.

– Цзинь-шисюн! – сквозь тихий гул в ушах Цзинь Шаохуа услышал обеспокоенный голос Тай Луна и звук ударившегося о пол металла. Возможно, его шиди очищал свой серебряный гуань-дао от грязи крови, а, увидев пробуждение старшего, подскочил и уронил оружие. Это определенно было в его стиле.

К сожалению, юноша не мог удостовериться в своей догадке, ведь на данный момент сам эту кровь отплевывал, причем весьма яростно.

– Почему ты кричишь, Тай-шиди? Шисюн очнулся? – торопливые шаги зазвучали за дверью, и в комнату ворвалась Ли Хуа, таща и поддерживая Фан Юэ так, будто бы он совсем ничего не весил.

В глазах всех троих засияли звезды, как только они увидели очнувшегося от долгого сна старшего.

– Цзинь-шисюн! – на этот раз все трое воскликнули одновременно.

– О, Небеса, закройте свои рты! Если оказались бесполезны, то хотя бы не мешайтесь! – откуда-то сбоку раздалось злое рычание неизвестного юноши, но потом тот сразу же замолчал, издав болезненный стон.

Цзинь Шаохуа, застыв на несколько секунд, тыльной стороной ладони вытер кровь со своих бледноватых губ и повернул голову на говорящего. К его удивлению, это оказался тот самый юноша в фиолетовых одеяниях.

– Господин Ду, будьте тише. Вы не в своей резиденции, а их старший чуть не испустил дух. Думаю, им позволено немного пошуметь, – молодой мужчина в красном, тот второй, кто бился вместе с ними, сидел на краю небольшой кровати, помогая юноше в фиолетово-серебряном ханьфу накладывать повязку на руку. Рядом с кроватью валялся гибкий серебряный меч, отливающий пурпурным в полумраке, а также возвышалась еще одна фигура. Она не была знакома Цзинь Шаохуа, из-за чего он отчаянно пытался разглядеть ее. Но, как бы он ни напрягал свое зрение, эта фигура казалась для него всего лишь черным туманом. Единственное, что он видел – это издевательская улыбка и сияющие кровавым светом глаза.

Стоило подметить, что... глаза молодого господина Ду тоже сияли этим кровавым светом, хотя еще во время битвы такого не наблюдалось. Цзинь Шаохуа почувствовал себя неуютно. Будто бы в одночасье ему преподнесли тысячи тайн, которые он должен разгадать, но на целом свете он не был способен отыскать хоть какую-то зацепку по этим делам.

– Ты действительно не можешь сказать мне ничего больше, кроме как «господин Ду, будьте разумны», да, Мин Е? Лучше просто замолчи! – прошипел сквозь зубы господин Ду. Он не слишком много говорил во время битвы, но у Цзинь Шаохуа сложилось впечатление, что что-то здесь было неправильно. Он замер, когда господин Ду произнес имя человека в красном, и смутные догадки наконец-то появились в мыслях. Мужчина в фиолетовом в свою очередь, тяжело дыша, хмурясь и сжимая руки в кулаки, смотрел на Мин Е со сложными эмоциями во взгляде, будто бы не зная, стоит ли продолжать и будто бы не желая, но его слова все равно продолжали резать мужчину без ножа, – чжэнь[1] взял тебя с собой, чтобы ты сопровождал его, несмотря на то, что ты был совершенно бесполезен, да еще и ранен. Но ты не смог справиться даже с этим! Все еще думаешь, что обладаешь прежним могуществом? Думаешь, сейчас ты способен защитить хоть кого-то, когда твоих сил, раньше хватавших на то, чтобы сравнять с землей все столицы бессмертных, ныне не хватает даже на то, чтобы не получить ран от простой твари высокого уровня? Все, что ты делаешь, совершенно бесполезно... старик.

[1] чжэнь – местоимение, которым обычно пользовались императоры; «мы, нас» по отношению к себе. Является ли персонаж императором на самом деле? Хороший вопрос.

– Да откуси уже себе язык! – Фан Юэ зло сплюнул, постаравшись выпрямиться, но попытка отдалась тупой болью в районе ребер. Ли Хуа легко хлопнула юношу по спине, чтобы тот не совершал резких движений, но это, разумеется, принесло ему еще больше неудобств, – твоему «старику» сейчас просто находиться в сознании трудно, а он еще и помогает тебе! Если бы не он, ты бы вместе со своими гнилыми руками и языком давно бы уже валялся в каком-нибудь уголке леса неприглядной кучей, пройдя через змеиный кишечник! Достойная смерть, верно? Забыл, кто прикрыл тебя в один из решающих моментов?

Красные глаза господина Ду опасно блеснули в темноте, когда он бросил взгляд на вмешавшегося Фан Юэ. Он с легкостью мог бы ринуться в драку, ведь даже будучи раненым, он с легкостью мог бы положить большинство человек в этой комнате. Но бледная рука Мин Е крепко сжала чужую, не позволяя сдвинуться с места.

Цзинь Шаохуа нахмурился, чувствуя, как чужие крики превращают головную боль из терпимой в совсем уж невыносимую. Не имея сил никого приструнивать, юноша откинулся на спинку кушетки, прикрыв свои глаза. Его распущенные черные волосы беспорядочно разметались по обнаженным крепким плечам. Юношу одолевала странная сонливость, но, помимо головной боли, других неудобств не наблюдалось. Он сложил руки на груди и только тогда заметил, что на них была повязана ткань. Под этой тканью скрывались ожоги – и от того еще более удивительно, куда же скрылась вся остальная боль.

Крики и споры притупились, в помещении, казалось, слишком уж сильно сгустилась тьма. Если бы не несколько свечей и палочек для благовоний, зажженных в комнате, Цзинь Шаохуа будто бы совсем ничего не смог бы разглядеть и вздрагивал бы от холода каждую секунду.

Его глаза почти закрылись вновь, чтобы заклинатель мог погрузиться в долгий сон. Но что-то все равно казалось ему странным, что-то все равно смущало его разум и сердце.

– Замолчите все. Немедленно, – и в этот момент голос, невероятно чистый и отрезвляющий в этой суматохе, прозвучал во тьме. Человек, который прежде хранил молчание, неожиданно решил сообщить о себе. Цзинь Шаохуа резко распахнул глаза, и только сейчас его взгляд, наконец, полноценно зацепился за человека, что до сих пор тихо сидел на краю кушетки, держа в руках таз с выплюнутой кровью юноши. Старший ученик Сюэсян мог бы и не удивляться присутствию еще кого-то в комнате, особенно если это был еще один могущественный человек, ведь двое господ в ярких одеяниях уже были невероятно сильными личностями. Но он не могу игнорировать проблему того, что... до того, как незнакомец подал голос, Цзинь Шаохуа его совсем не замечал.

Словно этот человек слился с тьмой, словно он был везде и в то же время нигде. Он сидел на кушетке, заставляя простынь чуть помяться под его весом, он держал таз, чтобы Цзинь Шаохуа тогда сплюнул застоявшуюся кровь, совсем как нормальный живой человек, но до момента, пока он сам не позволил, ничей взгляд не мог за него зацепиться; ничей разум не мог запечатлеть его в своей памяти.

Только сейчас Цзинь Шаохуа услышал и ощутил его дыхание, тепло тела и биение сердца. Только сейчас свет свечей, наконец, падал на бледную кожу чужого лица.

Забавно, что вечно напряженный Цзинь Шаохуа, оказался невероятно слеп, стоило случиться чему-то непредвиденному.

Еще более забавно то, что, как только незнакомец чуть обернулся к нему, Цзинь Шаохуа тут же узнал в нем кое-кого. Узнал того самого слабого заклинателя, что без какого-либо стыда упал на колени перед Фан Юэ, чтобы защитить бездомного ребенка.

Губы демонического заклинателя внезапно растянулись в широкой улыбке.

Интересно.

Интересно, насколько же сильно Фан Юэ было стыдно принимать помощь от этого человека? Он ведь явно играл не последнюю роль среди присутствующих здесь. Удивительно, что Фан-шиди не четвертовал этого смельчака своим веером, как только увидел, краснея от стыда и пережитого позора.

Скорее всего, виной такой удачи послужила Ли Хуа, но теперь становилось ясно, почему спор Фан Юэ и «молодого господина Ду» не прекращался столько времени. Куда-то требовалось деть свои эмоции, верно?

От слов незнакомца все действительно замолчали.

Бархатный смех Цзинь Шаохуа отразился от стен скромной комнаты. На подобное проявление эмоций юноша внезапно получил выразительный осуждающий взгляд от незнакомца, на удивление, намного более смелый, чем при первой встрече – на данный момент единственного не больного в этой комнате, – судя по всему, еще и одного из их спасителей.

Если есть силы улыбаться, то и в обморок надо было найти силы не падать, – будто говорил один этот взгляд. Но Цзинь Шаохуа на зло ухмыльнулся еще сильнее, щуря глаза, словно кот, добравшийся до креветок на кухне.

– Яд демонических змей очень токсичен, – когда незнакомец говорил, в комнате продолжала царить почти мертвая тишина, – но что еще более страшно, так это ее кровь, способная разъедать даже сильнейшие мечи мира заклинателей, пусть это и занимает некоторое время. Ей не составит труда прожечь и человеческую кожу, следом медленно и мучительно пожрать мясо, а затем и кости. Вам всем повезло, – вдруг бледная ладонь показалась из-под широкого рукава, и, пусто глядя в глаза Цзинь Шаохуа, тот указал пальцем прямо на него, – а лично Вам, молодой господин, повезло больше всех. Если бы не заклинания на Ваших одеяниях и материал, из которого он сделан, Вы бы остались калекой на всю жизнь. Это просто глупость.

После этого мужчина обвел ничего не выражающим взглядом всех присутствующих, а после остановился на Мин Е. Он отставил в сторону таз с кровью, бесшумно встал с кушетки, а затем выудил что-то из бездонного рукава своих одеяний.

– Принимать три дня, – коротко и лаконично сказал незнакомец, на этот раз почему-то аккуратно вкладывая в чужую ладонь мешочек из обычной зеленой ткани. К этому времени молодой господин Ду как-то странно наклонился вперед, позволяя длинным прямым волосам скрыть его лицо. Сквозь локоны сияли еще более алые глаза, пожирающие взглядом незнакомца.

– Этот Мин благодарит доброго друга, – Мин Е сжал плечо своего господина, но все же поднялся, но вдруг покачнулся.

Цепким взглядом Цзинь Шаохуа выхватывал каждое чужое движение. Ласково и легко, будто бы заклинатель в красном ничего не весил, незнакомец позволил тому облокотиться на свое плечо. Мин Е тяжело вздохнул, чувствуя, что у него совсем не осталось сил.

– Достопочтенному Мин Е не стоит беспокоиться, – только и сорвалось с губ мужчины, после чего он повернул голову в сторону юноши в фиолетово-серебряном ханьфу и с нескрываемой прохладой в голосе, смотря прямо в кровавые глаза, отдал свой приказ, – а Вы способны встать и проследовать за нами самостоятельно.

Право слово, происходящее было полно загадок, которые ни один из присутствующих не мог разгадать. Отчего-то молодой господин Ду, ныне серьезный и статный, потерял свою голову; Мин Е, разрезающий воздух своей смертоносной энергией, вдруг превратился в молчаливого и робкого юнца; его шумные шимэй и шиди замолкли, будто им отрезали языки, стоило какому-то смельчаку закрыть им рты.

Казалось, что Цзинь Шаохуа совсем не удивился, когда странно нестабильный господин Ду неожиданно выпрямился и впился весьма... смущающим взглядом в незнакомца, даже не разразившись гневной тирадой.

– Ради тебя чжэнь и на колени может встать.

Ответом ему послужил холодный взгляд.

– Так сделай это.

Казалось бы, от былого не осталось и следа. Кто же знал, что жизнь настолько скоротечна? Стоило Цзинь Шаохуа проспать совсем немного, как трус превратился в смельчака, а величие обратилось в безумную глупость.

Спустя несколько минут трое мужчин удалились. Серебряный меч исчез из комнаты вместе с господином Ду, и, казалось, только лишь духи предков были способны заметить огромную ужасающую тень, что тот отбрасывал на стену подле себя.

Наконец, в комнате осталась лишь четверка учеников Сюэсян.

– Этот молодой господин Ду... – испытывая весьма сложные эмоции, наконец смог выдавить из себя Тай Лун.

– Ты слишком молод, чтобы понять такое отношение, – смеясь и игнорируя ворчливое «говоришь так, будто ты стара» со стороны Фан Юэ, ответила ему Ли Хуа, – хотя, быть может, я думаю в не совсем правильном ключе, но единственный сын дома Ду тот еще распутник. Тот еще угодник и красавец вне работы. Что же тут еще подумаешь?

– Дома Ду? – неуверенно спросил Тай Лун, чуть поведя головой.

– Ду Яо. Наследник бессмертной семьи Ду и вместе с тем будущий правитель двух столиц бессмертных Бучжоу и Душо, – равнодушно и лениво отозвался Цзинь Шаохуа со своего места, – супруги-главы столиц больше не могли иметь своих детей, потому взяли на воспитание своего племянника. Но мне не кажется, что он просто распутник, – смешок сорвался с суховатых губ, и легкий хищный оттенок скользнул в чужом взгляде, – я бы скорее предположил, что молодой господин Ду хотел сожрать нашего смелого лекаря. Когда-то ходили слухи, что наследник семьи Ду одержим демоном. Вот забава – красоты у него достаточно для распутства, но проблем у него даже больше, чем ее.

Фан Юэ громко фыркнул, что, казалось, этот звук было слышно в лесу, из которого они совсем недавно чудом выбрались. Он будто бы сдерживался с того самого момента, как Ли Хуа начала рассказывать о чужих достоинствах. Красавец? Угодник? Да даже бабушка Фан Юэ, известная своим дурным вкусом, и под угрозой смерти бы не клюнула на этого Ду Яо!

– Всего лишь самонадеянный глупец, не следящий за словами, вот он кто! – в конце концов, прошипел Фан Юэ и скрыл лицо за веером.

Что ж, это было весьма забавно.

Тем не менее, пусть они и не затронули эту тему в разговоре, рядом с таким самонадеянным глупцом находился Бессмертный советник, Мин Е. Когда-то он был советником человеческого императора, но добровольно отказался от всего этого. И кто же все-таки в этом мире настоящий глупец?

Легкая волна тихого смеха пронеслась по комнате, но после нее все ощутили огромную усталость. Взгляд Цзинь Шаохуа в полутьме стал еще пронзительнее, и его товарищи поняли, что не стоит медлить с объяснениями.

– Когда ты потерял сознание, – вздохнув, начала Ли Хуа, – змей был ослаблен, но все равно нападал. Мы втроем были бессильны против него – А-Юэ ранило, но он должен был заботиться еще и обо мне; Тай-шиди поглотила волн из призванных змеем низкоуровневых тварей. В момент, когда не оставалось ни сил, ни какого-либо шанса спастись, те двое собрали остатки своих сил и вступили в последнюю битву. Несмотря на другие раны, они избегали отравленной крови и продолжали ослаблять тварь. Но, в конце концов... Мин Е все равно пришлось прикрывать нас всех своим телом.

– Небеса, видимо, сегодня решили отплатить нам за все наши деяния втройне, – раздосадовано продолжил Фан Юэ, – хоть я и не могу сказать, действительно ли это плохое стечение обстоятельств. Уж лучше быть замеченными, чем совсем лишиться жизни. Когда змей уже окончательно решил поужинать нами, появился Бессмертный журавль Лю вместе с каким-то человеком. Ты был прав, когда говорил, что на звуки битвы обязательно нагрянут гости. Вот только что-то этот белый лотос объявился слишком поздно! Все-таки, благополучие деревни Хэ волнует духовных животных не настолько сильно, как об этом говорят!

Бессмертный журавль Лю являлся одним из самых могущественных хранителей селения Хэ. Он и правда прибыл довольно поздно, но, с другой стороны, его высокомерию могло быть объяснение – он существо не менее могущественное, чем этот змей.

– Он хотя бы не напал, – тихо добавил Тай Лун. Фан Юэ по привычке махнул рукой с веером, будто бы говоря, что это совсем ничего не стоит.

– Верно, не напал, – Ли Хуа хлопнула Фан Юэ по руке в ответ на его движения, и тот не нашел в себе смелости возразить, – наоборот, увидев твое и А-Юэ состояние, он сказал быстро убираться в селение Хэ с человеком, с которым он прибыл. И мы здесь. Хотя он явно понял, кто мы такие, но все же решил в первую очередь позаботиться о наших ранах. О тех двоих и их компании он даже не беспокоился.

Цзинь Шаохуа задумчиво хмыкнул. Что ж, с какой-то стороны это правда интересно. Но, в конце концов, никто не хочет, чтобы на их территории погибли ученики крупной демонической школы, с которой вы вдобавок враждуете. Что до помощи наследнику семьи Ду и служащему ему Мин Е...

В этот момент руки Цзинь Шаохуа, забинтованные и сложенные на его грудной клетке, чуть дрогнули, а в его взгляде засквозила нотка раздражения. Как ни неприятно и ни ужасно признавать, но в Тяньхуа несметное количество могущественных и сильных заклинателей.

И на какую бы Цзинь Шаохуа ступень вверх ни продвигался с огромной скоростью, в этом мире всегда будет тот, кто будет стоять еще выше него. Он не сможет притвориться, что это не так.

Это, на самом деле, немного...невероятно выводило его из себя.

–...кто бы мог подумать, что тем человеком, с которым нас отправили прочь, окажется тот чертов бродяга, не имеющий за душой даже гордости! – сквозь толщу своих мыслей слышал Цзинь Шаохуа голос Фан Юэ; возможно, все же в какой-то степени он солидарен со своим шиди, ведь если бы ему кто-то сказал встать на колени, он бы эти же самые колени смельчаку и сломал бы, – Цзинь-шисюн, давай откажемся от заказа того старика? Он все равно ничего не сможет сделать школе Сюэсян, даже если мы откажемся возвращать то, что он дал нам. Мы справимся с заданием найти эту гору Мянь, но то, что с нами произошло сегодня, разве не зловещее предзнаменование?

Фан Юэ поежился, будто бы по всему его телу пронеслась толпа мурашек. С приподнятой в удивлении бровью Цзинь Шаохуа склонил голову в сторону Ли Хуа. Обычно она после подобных заявлений вскрикивала что-то вроде «Опять ты веришь в эту чушь!» и безжалостно ударяла Фан Юэ в раненные места, заставляя всех рассмеяться. Но сейчас она молчала. Цзинь Шаохуа нахмурился, и всякий след улыбки испарился в принципе.

– Фан Юэ, тебе лучше не продолжать говорить то, что ты говоришь мне сейчас.

– Но, шисюн! – он повысил голос, – почему ты во всем так уверен? Нас отправили туда, что непонятно, куда. Мы опять встречаемся с этим странным бродягой, а перед этим сталкиваемся еще и с тварью, которой и в помине не должно здесь быть! Мне не по себе, шисюн. Это не означает, что я не верю в нас всех, просто... просто у меня ощущение, что если мы отправимся дальше, то нам придется несладко.

– Верно. Если вы не умрете в пути, то умрете на месте. Наверняка очень тяжело жить в мире в сопровождении вечного несчастья. Сожалею.

Все четверо резко обернулись на равнодушный голос. Тот самый незнакомец, что все это время бродил, словно призрак, ныне стоял за их спинами. Слова его звучали совершенно неискренне. Он держал в бледных руках поднос с глиняной тарелкой, в которой дымился какой-то темный отвар.

Разумеется, мужчина не мог не заметить застывших выражений чужих лиц.

– Не беспокойтесь. Я слушал только с момента про «того чертового бродягу», – как ни в чем не бывало, незнакомец прошел трех стоящих людей, поставил тарелку с отваром на столик рядом с кушеткой, попутно забирая пустые сосуды, в которых тоже раньше были лекарства.

Нос Цзинь Шаохуа защекотал странный запах дождя и свежести, исходящий от незнакомца.

– Почему ты так говоришь? – сощурился Цзинь Шаохуа, внимательно следя за чужим выражением лица, будто дикий зверь, высматривающий, куда в следующий момент бросится его добыча.

Но кто сказал, что его добыча на самом деле не является еще более опасным хищником?

– Потому что вы всего лишь дети из какой-то демонической школы, не сумевшие устоять против демонического змея без посторонней помощи. Слепо следуя указаниям, вы на самом деле слепы. Полагаете, что в давно забытое место так уж просто добраться? Полагаете, что будет еще проще оттуда выбраться? Даже не зная, что вас поджидает, вы слепо бросаетесь в пламя. Думаю, при таком раскладе глупая смерть – настоящее благословение для вас, - слова резали, словно божественный меч, но вместе с тем вызывали раздражение и множество вопросов. Держа поднос, он вновь прошел мимо заклинателей, без страха открывая им свою спину.

Цзинь Шаохуа заторможенно хмыкнул. Если это давно забытое место, то... откуда же сам этот человек знает и почему же помнит о нем? Это вопрос, который напросился сам собой, но юноша не торопился задавать его.

– Да кто ты такой, чтобы говорить нам, что мы умрем? Ты императорский астроном? Или Будда, что диктует нам с Небес нашу судьбу? – Фан Юэ прошипел сквозь зубы, делая шаг следом за этим человеком, – ты не выглядишь стариком. Так с чего же мы вдруг стали «детьми»?

– Кто я? – расслабленно отвечал мужчина, – Я тот, кому нужны деньги. И все ваши вопросы их стоят.

Не позволив произнести в его сторону еще хоть слово, мужчина удалился прочь, заставив Фан Юэ хмуриться и скрежетать зубами только лишь больше.

Странным образом тьма, наполнявшая комнату, с уходом их вынужденного лекаря стала казаться еще более давящей, чем до этого. Цзинь Шаохуа ощутил невероятную усталость. Усталость такую, от которой хотелось моментально провалиться в сон.

Но он продолжал заставлять себя не делать этого, желая обдумать все происходящее. А ведь этот человек действительно был лишь бродягой, никому ненужным одиноким праведником, и стоило бы не слишком ему доверять. Ведь, когда тот заговорил о деньгах, он начал напоминать скорее шарлатана, нежели честного человека.

Вот только было много факторов, которые... очень сильно смущали Цзинь Шаохуа. Действительно ли этот человек что-то знал? Или он действительно решил всего-навсего обвести их вокруг пальца, несмотря на опасность сего действа? Появляясь и исчезая из комнаты так, что только при его желании, кто-то может ощутить его, действительно ли он является всего лишь слабым бродягой? Более того... этот человек водит дружбу с духовными зверями из селения Хэ – может ли такой человек быть обычным?

Чувствуя, как тяжесть все сильнее накатывает на веки, Цзинь Шаохуа тихо засмеялся, не слыша ничего, что творилось бы вокруг. О, этот человек определенно не может быть обычным. Человек, знающий некоторые подробности намного лучше, чем кто-либо другой, не может быть обычным. Человек, так профессионально врущий – если он все-таки врет, – не может быть обычным.

Человек, о котором странным образом никто ничего не слышал, включая самого Цзинь Шаохуа, не может быть обычным.

– Цзинь-шисюн, – тихо произнес Тай-шиди, подходя к его постели и осторожно натягивая одеяло на его полусидящую фигуру, пока Ли Хуа выводила из комнаты все еще бушующего Фан Юэ, – поспите. Не думайте ни о чем. Сами ведь всегда говорите – мысли не убегут, если заставить их немного подождать.

И здесь Тай Лун был прав. Ведь в голове Цзинь Шаохуа содержалось непозволительно много вопросов, но он еще не получал ничего, что могло бы хоть как-то ответить на них.

Когда все посторонние покинули голову, тьма сгустилась над фигурой Цзинь Шаохуа. Он закрыл глаза, более не в силах сопротивляться ей.

Прибывая на грани реальности и сна, демонический заклинатель вдруг кое-что понял.

Голос, приказывающий ему проснуться в той холодной толще воды, принадлежал «тому, кому нужны деньги». Но это понимание будет забыто и безжалостно стерто из памяти, если Цзинь Шаохуа не ухватится за эту мысль покрепче.