Глава 9. Гарри

В тот вечер мы уже провожали последних посетителей. Я по заведенному у нас обычаю вынес из задней двери пакеты с аккуратно расфасованной в пластиковые коробки едой для бездомных — полтора года полуголодной жизни кого угодно превратят в сочувствующего нищим — и увидел бродягу в драном плаще, копающегося в мусорном контейнере.

— Мистер, — позвал я его, — возьмите у меня пасту.

Человек поднял голову и с изумлением уставился на меня.

— Простите, — голос у него был очень хриплый, а сам он выглядел оборванным и изможденным до крайности, хотя на наркомана или алкоголика внешне, на мой «профессиональный» взгляд, не походил, — вы, случайно, не Гарри Поттер?

— Ну да, в общем («По крайней мере, мой не так давно сделанный паспорт и Северус утверждают, что так и есть»).

— Мерлин! — бродяга задрожал и начал приближаться ко мне, отчего я инстинктивно отступил назад, наткнувшись спиной на косяк двери, и крикнул в кухню:

— Сев, выйди на минуту, пожалуйста!

— Что там у тебя, Гарри?

Вытирая руки о фартук и накидывая на ходу куртку, в проеме возник Северус. Он посмотрел на нищего и почему-то сильно побледнел. Тот замер как вкопанный и стоял, переводя взгляд с меня на Сева, как будто не верил своим глазам. Первым нарушил затянувшееся молчание Северус. Он невесело усмехнулся и сказал:

— Ну, здравствуй, Люпин.

* * *

Незнакомец, которого Северус назвал Люпином, ел спагетти, давясь и обжигаясь, не обращая внимания на то, что соус капал на видавший виды плащ. А мы сидели по обе стороны от него и наблюдали. Я — с любопытством, Сев — с какой-то обреченностью. Наконец Люпин оторвался от тарелки и неожиданно для бродяги промокнул рот салфеткой.

— Спасибо, Северус!

Мы были на кухне одни, но тем не менее при звуках своего имени Сев вздрогнул.

— Меня теперь зовут Себастьян. Потрудись запомнить... Ремус.

— Да, конечно, — смутился тот. — Я все понимаю, вам действительно безопаснее держаться подальше от всего этого. Но мы все так рассчитывали... Я уже столько лет безуспешно разыскиваю Гарри...

— От чего держаться подальше? — не выдержал я. — Сев, объясни мне, в конце концов, кто это?

— Подожди, Гарри, — Северус раздраженно оборвал меня. — Сначала я должен кое-что растолковать нашему гостю, — он вновь повернулся к бродяге. — Люпин, Поттер немного изменился за прошедшие годы... — ему явно тяжело было подобрать слова для описания моего нынешнего состояния, чтобы при этом не обидеть сидящего здесь же меня.

— Сев, — я накрыл его ладонь своею, отчего у Люпина удивленно округлились глаза, — можно я сам скажу? Ремус, вас ведь так зовут, верно? Я полагаю, вы знакомы с Северусом, ну то есть с Себастьяном, еще по его прежней жизни? И, вероятно, мы с вами тоже встречались, раз вы меня узнали. Северус прав. Я... я ничего о себе не помню... и я — сквиб, это ведь так называется волшебник, потерявший магию?

— Сквиб, — ошарашенно повторил Люпин, — ну конечно! Во время твоей последней схватки с Волдемортом — мы все там были и видели своими глазами — произошел колоссальный выброс. Вас раскидало по Большому залу как тряпичные куклы — тебя и его. Он — умер, а тебя колдомедики забрали в бессознательном состоянии в Святого Мунго. Наверное, из-за этого твоя магия заблокировалась или вообще... В «Пророке» писали, что ты несколько месяцев был на волосок от смерти, а потом просто исчез. Некоторое время почти ежедневно выходили статьи со сводками розысков и описаниями усилий, якобы прилагаемых Министерством, чтобы обнаружить место твоего пребывания, а затем все стихло. И начался форменный кошмар, ведь пока мы гонялись за недобитыми Пожирателями Смерти, Амбридж — я позже объясню, кто это — буквально за пару дней взяла власть в свои руки. Мы думали, что Министром станет Кингсли Шеклболт, но жаба со своим приспешником Фаджем всех нас обвела вокруг пальца. Кого-то припугнули, кого-то упрятали в Азкабан, кто-то вовремя покинул пределы Британии.

— Люциус, разумеется! — усмехнулся Северус.

— Нет, только Нарцисса. До прибытия авроров Малфой успел отправить ее трансконтинентальным порталом за границу. Он сам и Драко — в Азкабане Мордред его знает сколько времени. И Рон с Гермионой там же. Хотя я, честно говоря, удивляюсь, как их вообще так долго не трогали, может, всё-таки близость к Избранному, — он кивнул в сторону Гарри, — служила им до поры до времени своеобразной охранной грамотой. Их посадили полтора года назад, через несколько месяцев после свадьбы. Гермиона была беременна... А в Азкабане, как ты понимаешь, дементоры... Дело в том, что прошлым летом Амбридж своим декретом — уж не помню за каким номером — постановила объявить в твой день рождения национальный траур по Гарри Поттеру. А Уизли, в смысле Рон с Гермионой, повсюду критиковали этот указ, они утверждали, что преступно хоронить тебя, ведь розыски, по сути дела, не велись... Сначала Рона выгнали из Академии авроров, в которую его и приняли-то с огромным трудом и лишь после того, как расследование деятельности ОД зашло в тупик, потом — Гермиону с курсов артефактологов, а через месяц их обоих арестовали, судили и приговорили к трем годам Азкабана за подрыв устоев существующей системы.

Я судорожно пытался ухватить нить его повествования. Когда он назвал незнакомые мне имена, я решился спросить, не боясь показаться нелепым:

— А как они выглядят, я имею в виду Рона и Гермиону?

— Гарри, ты, что, совсем ничего не помнишь?

— Ремус, к нему применили тройной Обливиэйт, — спокойно и даже немного отстраненно произнес Северус. — Видимо, по указанию той же веселой компании, о которой ты только что говорил. Ну и, скорее всего, выкинули здесь, подальше от Лондона и магической общины — я, кстати, абсолютно не представляю, есть ли она тут вообще. Когда мы встретились два года назад, он не помнил своего имени...

— Так я и сейчас его не помню, — грустно усмехнулся я.

Люпин побледнел и вполголоса пробормотал ругательство.

— А что с Орденом? — поинтересовался Северус.

— Разогнан... Полностью дискредитирован, — подавив вздох, сказал Люпин. — Было длительное следствие. Артура и Кингсли едва не посадили, но им удалось доказать — я уж даже и сам не знаю как — что вторым человеком в организации после Дамблдора значился ты, а ты ведь официально признан мертвым, сгоревшим в Визжащей хижине. А им ничего не сумели предъявить. Или не очень старались. Когда они хотят, то могут очернить любого... Меня вот обвинили в убийстве и заражении невинных волшебников и объявили вне закона. Так что я почитай с мая 1998 года в бегах... Я — оборотень, видишь ли, — повернулся он ко мне. — А Амбридж ненавидит полулюдей.

— И как же ты справляешься без ликантропного?

— Ухожу каждое полнолуние в леса, подальше от крупных городов.

— А твоя жена?

— Живет с Тедди (это наш сын, ему уже почти четыре) у своей матери Андромеды. Из Аврората Нимфадору, конечно же, уволили. Последний раз я встречался с женой и сыном год назад. Это слишком опасно. Изредка Дора посылает мне письмо с совой. Но сов ведь отслеживают...

— Послушать тебя, так нам с Гарри невероятно повезло. Мы, можно сказать, вовремя исчезли!

— Знаешь, — Люпин серьезно посмотрел на нас обоих, — я сам не верю, что говорю это, но, кажется, вам и вправду лучше и безопаснее оставаться здесь. Пусть все идет, как идет, тем более, — он бросил быстрый взгляд на меня, — мы не имеем права ничего требовать от Гарри... теперь. Простите меня! Я больше не буду злоупотреблять вашим гостеприимством.

— Никуда вы не пойдете, — неожиданно для самого себя произнес я. — Полнолуние еще не скоро, вы можете пока остановиться у нас. Сев, ведь это возможно?

Я видел, как Северус буквально борется с собой: похоже, они с этим Люпином не были приятелями. Но не успел он прийти к окончательному решению в отношении «человека из нашего общего прошлого», как тот в замешательстве спросил:

— У вас? Вы, что, вместе живете?

— Мы любовники, — с некоторым вызовом в голосе сказал Северус, скрещивая на груди руки. — Тебе это мешает?

— Н...нет, — промямлил Люпин.

— Тогда пойдем. Возьмем такси, на улице мне с тобой в таком виде стыдно показаться.

* * *

Полгода назад мы сняли небольшую, но очень уютную квартиру с маленькой, обставленной в викторианском стиле гостиной и двумя спальнями, так что теперь нам было где разместить нежданного гостя. Наше новое жилище располагалось в пятнадцати минутах ходьбы от ресторана: Северус любил пешие прогулки, а мне было все равно, лишь бы идти рядом с ним. Поездка же в такси заняла самое большее пять минут.

Запечатав дверь нашей комнаты Запирающим заклятием и добавив для верности еще и Заглушающее, Северус привалился к ней спиной и устало закрыл глаза.

— Черт, — процедил он сквозь зубы. — А мне уже казалось — вот она, нормальная жизнь!

Он выглядел измученным и до крайности расстроенным, и когда я, подойдя вплотную, прижался к нему, то услышал, как бешено колотится его сердце. И я, как назло, не собирался успокаивать его.

— Сев, мы должны вмешаться в ситуацию. Нельзя оставлять все как есть. Там же просто катастрофа происходит! — я отстранился, заглядывая ему в глаза и пытаясь угадать, какой будет реакция на мои слова, но он неожиданно притянул меня к себе, как будто хотел защитить от всех опасностей, и лихорадочно зашептал прямо в ухо:

— Ты ничего не понимаешь, глупый мой мальчишка! Для них мы мертвы. Мы оба! О нас благополучно забыли. Мы наконец перестанем оглядываться назад и заживем своей жизнью. Мы свободны!

— Я так не могу! — я вырвался из его жарких объятий, суливших мне покой и счастье, но цена была слишком высока, и я не намеревался ее платить. — Пусть у меня не все в порядке с головой и совсем уж плохо с магией, но я не оставлю гнить в тюрьме близких людей. Даже если не помню, что они были моими друзьями. Я... я не думал, что ты такой... трус!

В неярком свете ночника стало видно, как побледнело его лицо.

— Ты уже говорил мне это. В Хогвартсе... В конце шестого курса, — безжизненно и горько сказал он.

Горло сдавил спазм. Как ни раздражали меня осторожность и показное равнодушие Северуса к судьбе его... нашего общего с ним мира, но я не собирался его обижать. Тем более, как выяснилось, не в первый раз.

— Прости, я не хотел...

— Гриффиндорец, — сильные руки снова опустились на мои плечи. — Упрямый гриффиндорец! Ты представляешь, во что нас втягиваешь?! В Фолкерке, среди магглов, мы в безопасности. Я — известный на всю Шотландию шеф-повар, и даже ты в твоем юном возрасте успел создать себе имя. А там... Я — считающийся мертвым преступник. Да и тебя, как ты понимаешь, не за красивые глаза угостили тройным Обливиэйтом. Ты не помнишь, как они умеют преследовать неугодных. В нашем мире я не смогу тебя защитить!

— Мне все равно, — прошептал я, утыкаясь ему в грудь пылающим лбом. — Мы обязаны попытаться. Я перестану уважать себя, если мы останемся сидеть здесь и продолжим прятаться.

Он молчал. И по-прежнему обнимал меня. По тому, как были напряжены его мускулы, я чувствовал, какая буря бушует сейчас у него в душе. Волшебный мир, похожий в моих снах на прекрасную детскую сказку, на глазах превращался в мрачный и отталкивающий кошмар сродни тому, в котором я обретался всего каких-нибудь два года тому назад. Мне стало страшно, но вместе с тем глубоко внутри поднималась уверенность, что все происходящее с нами — не случайность. Возможно, мы с Северусом просто не созданы для спокойной жизни вдали от трагедий, сотрясающих магический мир. Я не ощущал себя частью этого мира, но я искренне хотел помочь людям, которых уже несколько лет видел во сне.

— Хорошо, — тяжело вздохнул Северус, явно принимая окончательное решение. — Надо разработать план нашего «торжественного возвращения в мир магов», хотя я бы, честно говоря, предпочел провернуть все как можно незаметнее. В любом случае с наскоку такие вещи не делаются. Может, наш общий знакомый еще окажется нам полезен...

В ту ночь мы в первый раз занимались любовью молча. Брошенное Северусом: — Постарайся не кричать слишком громко, ушам оборотней Заглушающие чары — не помеха, а Люпин и в человеческой ипостаси обладает весьма острым слухом, — чуть вообще не отбило всякое желание, но руки и губы моего любовника, уже вовсю гуляющие по моему телу, довольно быстро настроили на правильный лад. Это было странно и очень возбуждающе. Я не привык так сдерживаться и поэтому долго не мог кончить, меня швыряло как на качелях: от ощущения, что волна оргазма вот-вот накроет с головой, и тогда я против своей воли начинал стонать и закрывать рот рукой, до почти спокойного состояния, заставляющего прислушиваться, не скрипит ли кровать и не чересчур ли шумно дышит Северус. В какой-то момент он перевернул меня на живот, подсунув для удобства подушку и позволив впиться зубами в ту, что была под моей головой. Не останавливаясь ни на минуту, он нашел мой ставший уже болезненным член и в несколько сильных движений довел меня до спасительной разрядки. В ответ на мое блаженное мычание, приглушенное подушкой, раздался тихий смех, толчки усилились, я почувствовал его дрожь, передававшуюся мне, и судорожные вдохи — Северусу тоже было непривычно кончать в полном молчании.

Наутро мы втроем завтракали, стараясь не смотреть Люпину в глаза, потому что по его чрезвычайно смущенному виду было понятно — ни Заглушающее заклятие, брошенное Северусом на дверь спальни, ни наши ночные попытки не потревожить гостя не увенчались особенным успехом.

Северус, спокойно допивавший свой кофе, поставил чашку на стол и, обращаясь к Люпину, сказал:

— Мы вчера приняли решение вернуться в Лондон. Но сначала нам потребуется твоя помощь.