Глава XXV. Правда наружу.

Изуку думал, что будет страшно волноваться, но этого не произошло даже тогда, когда они подъехали к вражеской территории. Их встретили так, будто в гости приехал не заклятый враг, а лучший друг. Он всё ещё не понимал его мотивов.

— Тсую, ты всё запомнила? Я поручил тебе самое важное задание, — девушка кивнула, и этого вполне хватило. Вдалеке уже виднелась резиденция, во главе которой он всё ещё признавал покойного Тошинори.

— Сейчас самое главное не попытаться вытянуть как можно больше информации из Шигараки, а выполнить наши задачи. Не слишком давите на него. В ваших интересах как можно больше его отвлекать, — именно сейчас, когда они выполняют такую сложную миссию, Мидория видит разницу между верным советником и Денки: юноша зачастую пытался навязать хозяину свои мнение и идеи, конечно же, для определённых целей, а Тсую же, хотя частенько высказывает свои недовольства, никогда не идёт против него, наоборот, старается уберечь и избежать плохих последствий. Именно такой человек всегда был ему так нужен.

— Какую же свинью он подложит мне в этот раз? – Асуи усмехнулась. Иногда наблюдать за поведением хозяина очень интересно. – Не будет же он убивать меня в такой ситуации? Это слишком скучно.

— Я уверена, он не хочет вас убивать. Не в этот раз. Он же не глупый? – вопрос, скорее, был риторический. Что касается жизни, за свои они уверены. – Может, стоило предупредить хоть кого-то? – Мидория закатил глаза. Он прекрасно знает кого советница имеет ввиду под этим самым «кто-то».

— Нет, Тсую. Это бы усугубило ситуацию. Пусть всë пройдет тихо, - еë желание предупредить его напомнило одну ситуацию. Когда они зачищали поместье Очако, то кто-то сообщил об этом Тодороки. Кажется, теперь он догадывается кто именно это был.

— Но ведь, после вашего приезда весть о везите сама разнесёт себя по всему миру, и Тодороки узнает, — Изуку прекрасно понимал, что поступает неправильно, ему совсем не страшно разбираться с большими последствиями, но при данном исходе их будет куда намного меньше. Единственной проблемой будет лишь его любовник.

— Перед ним я объяснюсь. А остальное пустяки, — через пол часа они были на месте. Конопатый ожидал. Что сразу у машины его будет встречать Томура, но кроме слуг никого не было. С последнего его визита место очень изменилось: ворота будто стали выше, но материал, вроде бы, совсем не тронут, прям на площади располагались огромные запасы продуктов, начиная с муки, заканчивая газировками и снеками. От куда только это всё взялось?

— Ваше величество, — один из охранников поклонился и кивнул в сторону главного входа. – Хозяин ждёт вас за обеденным столом. Сам не смог выйти, контролирует процесс, — внутри освещение было слабое. Если он ещё что-то видел, то Тсую постоянно запиналась об что-то.

— Тебе здесь нравится? – спросил он всё того же прислужника. На его лице не было ни одной эмоции. Это  Шигараки их так надрессировал? – Ты же человек?

— Вы верно заметили. Здесь почти нет сеннизцев, по крайней мере, среди слуг. Я, к примеру, простой дворецкий. А вот охрана его величества уже другое дело, — также Изуку заметил, что больно тот разговорчив. Хотя возможно, данная информация не такая уж и секретная.

— Ты здесь по своей воле? – собеседник рассмеялся, но тут же заставил себя замолчать.

— Никто здесь добровольно не находится, даже сам Шигараки. Думаете, он стоит за всем этим? – данная информация загнала веснушчатого в тупик. Что он имеет ввиду? – Я сказал вам слишком много, больше ничего не спрашивайте.

— Ну уж нет, у меня несколько вопросов ещё есть, — тот подозрительно глянул на конопатого и устало выдохнул, явно смирившись с поражением. Изуку понял и без слов, его готовы слушать. – На чьей ты стороне? Ты служишь Шигараки, но дал мне такую ценную информацию. Какие у тебя мотивы?

— Я служу Шигараки, но я не следую за ним. Проблема лишь в том, где и в какое время я оказался. Приходится выживать. Информация, которую вы услышали мог дать вам кто угодно, здесь этого не скрывают. Но могу кое-что еще рассказать. У Шиагараки есть человек, знающий больше меня. Однако он сильно охраняется. К нему кроме самого господина больше никого не пускают, — Мидория вздрогнул, а по телу пробежали мурашки. Может и хорошо, что его позвали в гости так поздно? Удастся ли узнать больше, чем ожидалось?

— Тсую, — шепнул он перед самыми дверьми. – Пора, — она кивнула. Как только веснушчатый вступил в большую светлую комнату с огромным обеденным столом, он тут же увидел его. Его внешность соответствует репутации: непослушные светлые, на вид грязные и засаленные волосы словно символизирует его безразличие и чрезмерную самоуверенность, шея вся в царапинах, будто выдает нервозность при неудачах.

— Ну здравствуй, великий Мидория, — его саркастичная лесть вызвала приступ тошноты. От кого угодно было бы приятно это услышать, но не от него. – Как же я был рад, когда узнал, что вы ответили на мое приглашение. Уверяю, сегодня не произойдет ничего, что могло бы угрожать вам или вашим союзникам.

— Премного благодарен. Не думал, что вы всерьёз поселитесь в поместье того, кого лично убили. Кошмарики по ночам не мучают? – они рассмеялись в унисон.

— У вас прекрасное чувство юмора. Но, все же, хотел бы пригласить за стол, — мужчина указал в его сторону рукой. – Так готовился к визиту, что забыл о еде. Вы должны меня понимать. – Они уселись друг напротив друга. Обеденный стол оказался таким большим, что расстояние между ними было приличное. Спустя какое-то время перед каждым стояла тарелка с выбранной ими же едой. И если противник сразу принялся за трапезу, то Мидория сначала дал попробовать каждый кусочек одному из своих охранников. Томура вновь истерично рассмеялся. – Глупо полагать, что я убью вас у себя.

— Просто мера предосторожности. Я так делаю везде, — Шигараки ухмыльнулся своим же мыслям. О чем он сейчас мог подумать? Изуку уверен, если бы они были только вдвоём, он бы тут же озвучил свои мысли.

— Что ж, думаю, вы, помимо прочего, больше всего хотите узнать о вашем близком друге, хотя не знаю, можно ли называть его вашим другом, верно? – видимо, он сразу решил перейти к делу. Но это не, что нужно Изуку.

— Нет, здесь вы не правы. Я стараюсь не думать о Денки, и перед поездкой заметил, что мне не так важно, как сложилась его судьба, — но ухмылка второго никуда не делать. Хотелось стереть её, избавиться любым способом, даже самым извращённым.

— Нет, я не про него. Но сейчас не об этом. Неужели вы не воспользуйтесь нашей встречей, чтобы узнать стратегические тайны? – веснушчатый пожал плечами. Шигараки пожирал его взглядом, пока ждал ответ.

— Вы, думаю, позвали меня для того, чтобы просто пообщаться. Надеясь, что это ваше истинное желание, я приехал с той же целью. А даже если всё было бы иначе, думаете, я просто возьму и признаюсь? – противник замолчал, а улыбка с лица резко пропала. Изуку сказал ему всё честно, избегая лжи. Что могло так разозлить. Он же, напротив, всё время сохранял хладнокровие и абсолютное спокойствие, ни один мускул не дрогнул. Будто он на самом деле всем здесь заправляет, хотя, если судить по его силам, то так и есть.

— Вы правы. Я бы на вашем месте поступил бы также. Но я бы хотел сам рассказать о том, что вы хотите узнать. Хотите ведь?! Шанса больше не будет, — Мидория опустил голову, глянув в свою тарелку. Аппетита почти не было. Он слишком сосредоточен на других вещах, поэтому есть не хочет. Проходилось по-тихоньку запихивать всё через силу. В горле пересохло и взгляд упал на графин с соком.

— Хочу сок, можно? – обратился он к служанке и та покорно выполнила просьбу. – Спасибо, — Томура наблюдал за каждым его движением. – Мне интересно, почему вы позвали только меня? Не весь альянс. Есть какие-то причины?

— Что вы, особых причин нет. Просто из всех членов альянса вы единственный серьёзный противник. С остальными говорить не о чем. Кстати, слышал, Иида буянит, буквально в шаге от того, как его отстранят. Теперь очередь Тодороки, — слова заставили Мидорию сжать от злости вилку в руке. Она чуть ли не согнулась на пополам. Что он вообще несёт?

— Господин Тенья просто приболел и сейчас проходит курс лечения. А Тодороки вы зря недооцениваете. Возможно где-то и есть недостатки, но ума ему не занимать. Удивительно, как вы можете судить о том, кто всегда давал вам ярый отпор? – второй откинулся на спинку стула и заключил руки в замок. Изуку же, демонстративно положил в рот отрезанный кусочек курицы.

— У меня были подозрения, что между вами что-то есть, однако доказать не удалось. Так ли это? – врать смысла нет, они слишком много раз оказывались на виду у Денки, поэтому тот, скорее всего, всё знает, просто проверяет конопатого.

— Да, это так. Но это точно не ваше дело, без обид, — Томура поднял руки вверх.

— Конечно! О чём речь? Я слегка любопытный, а большего мне и не нужно, — взгляд был устремлён только на гостя, что очень смущало. Может, он делает это целенаправленно? Пытается таким образом оказать давление? Самое плохое в том, что Изуку не до конца понимает, работает ли этот приём. Изуку глянул краем глаза на других охранников и чуть не подавился. Это были не то люди, не то роботы какие. Из человеческого были только какая-то часть лица и головной мозг, защищённый изогнутой металлической пластиной. Всё остальное было сделано исключительно из железа, а вместо рук либо острые клинки, либо ружья. К горлу подступила тошнота. Несколько лет назад Каминари говорил, что Шигараки проводит опыты над людьми. Есть ли это плоды его стараний? – Вам нехорошо? Клянусь, я правда ничего не подмешивал в еду.

— Всё в порядке. Такое бывает, когда мне нужно набраться сил. Я далеко от дома, поэтому сделать это затруднительно, — конечно, Мидория чувствует себя прекрасно, но лучше Шигараки лишний раз не знать, что он может влиять на его территории. Пусть это припасётся до особого случая.

— Может отдохнёте в комнате для гостей? Я распоряжусь, — только второй хотел подозвать прислугу, как Изуку остановил его и встал из-за стола.

— Это ни к чему. Давайте завершим дела как можно быстрее. Для чего именно вы меня позвали? Говорите прямо и мы разойдёмся, — Шигараки рассмеялся, но настойчивость ему нравилась, даже забавляла.

— Что ж, как скажите, — он тоже поднялся с места и указал в сторону другого выхода, который вёл в северное и западное крыло поместья. – Лично мне от вас ничего не нужно. Просто кое-кто просил встречи с вами. Ему есть, что вам рассказать, — сердце пропустило пару ударов. Казалось, он знает о  ком речь. Кто сейчас стоит за этой дверью? Что его там ждёт. – Вам никто не будет мешать, останетесь наедине. Заводите! – как только двери раскрылись, Мидория чуть ли не рванулся навстречу. Торино. Он, совсем измученный и истощённый, шёл к нему с высоко поднятой головой. Так, словно идёт на свою коронацию. В выражении лица читается уверенность и решительность, присущая самым настоящих героям. Постепенно все вышли из зала, пока эти двое не оказались наедине. Мидория не знал как начать.

— Я рад видеть тебя, — прошептал старик.

— Я так долго вас искал, как давно вы здесь? – мужчина присел на пол, и конопатый последовал его примеру. Может, их ждёт долгий разговор.

— Не знаю, не считал. Но точно знаю, что моё время подходит к концу, — Изуку не понимал до конца о чём идёт речь, но готов был слушать сколько угодно, как можно дольше. – Мне хочется узнать как твои дела? Что нового произошло?

— Военное положение тяжёлое. Каждый день становится мучительнее, я надеюсь, вскоре всё закончится. Но это не важно. Как вы оказались здесь? – Гран положил ему руку на плечо и тепло улыбнулся, словно был родным отцом.

— Меня схватили в моём же доме. Обвинили в шпионаже. Через все возможные пытки меня пропустили, так и не смогли ничего выпытать.  Старик Тарино ещё в отличной форме, — от невинного пенсионерского смеха в животе запорхали бабочки. – Вижу, в твоей жизни всё наладилось. Прежней усталости нет и светишься как солнце. Как ребёнок появился, так сразу расцвёл, — от неожиданности Изуку перестал дышать.

— Ребёнок? Какой? – Торино подозрительно глянул на юношу и приблизился. Мидория и совсем забыл про его дар провидца. Старик прикрыл глаза, положив руки на чужие плечи, постепенно спускаясь к животу.

— Тебя ранили? – Изуку трусливо кивнул. – Помнишь я готовил отвар, сказал не пить? Я тогда увидел жизнь под твоим сердцем. 

— Может вы ошиблись?! Я бы точно…знал, — словно в трансе, в голове вдруг пронеслись все событий за последние пять лет. Тогда его ранили, но он бы смог быстро восстановиться, не будь никаких препятствий. Неужели им стал нерождённый ребёнок? И поведение Тодороки. После похода он как-будто находился в другом мире, далеко от реальности, а на лице долго не появлялась улыбка. Да и задолго до похода Изуку замечал за собой вещи, совершенно ему не свойственные. Получается, от него скрыли намерено? Неужели это была инициатива Шото? – Тодорокии…

— Так вот кого ты выбрал, — старший заглянул под чужую одежду, обнародуя ужасный шрам. – Когда тебя ранили, то убили его. Ему не суждено было появиться на свет, — коленки от осознания случившегося стали подрагивать. Я вижу, он скрыл от тебя, заставил всех молчать, переживая невыносимую боль утраты. В его намерениях было защитить тебя, не позволить страдать.

— Это вовсе не защита. Почему он решил за меня? – Торино оглядел его с ног до головы ещё раз.

— Я чувствую в тебе изменения. Ты словно расцвёл как драгоценный цветок по весне. Как часто тебя мучают боли? – Мидория пытался сконцентрироваться на его вопросах, но получалось с трудом. – Ты ведь сам заметил что рядом с ним чувствуешь себя иначе?

— Да. Мигрени давно не беспокоили, а когда он рядом, то я себя так легко чувствую. Ничего не болит. И как это работает не понимаю. Не хочу показаться глупым, но, что если Тодороки, он, словно создан для меня? Иначе  не могу объяснить.

— Здесь всё немного иначе. Ради этого я тебя и позвал. У меня было видение. Ты должен будешь принять важное решение, относительно Тодороки, и от этого зависит ваша победа над Шигараки. Вскоре перед тобой встанет очень тяжёлый выбор. Тебе будет нужно, наконец, разобраться в себе, найти своё я и принять силы. Но если не сможешь то обретёшь на погибель себя и всех кого так любишь. От твоих действий и слов зависит высший порядок. Именно сегодня начнётся этот путь. Ты узнал Правду, которую от тебя так старательно скрывали твои близкие. Тебе предстоит разобраться в этом самому.

— И как это связано с тем, о чём мы говорили? Неужели мне придётся всю жизнь держаться подле него, чтобы не проходить вновь и вновь через боль? – старик устало выдохнул и взял его руку.

— Представь, что ты цветок возле сельской дороги, а соседские дети постоянно обрывают твои лепестки. Видишь разницу? Твои способности одновременно и великая награда, и самое страшное проклятие. Окружающая среда может быть, порой, так необъяснима и сложна, и в отличие от нас, ей так сложно бороться за своё существование без чьей либо помощи. И вдруг, находится кто-то, готовый защищать тебя и оберегать, обрезать лепестки, поливать, заботиться. Разве не станет тебе лучше? Может, случится так, что ты не сможешь принять его, но твоя натура уже никогда не сможет от него отказаться. Я встречал подобные случаи с теми, чьи силы основаны на природных факторах. Честно говоря, этот сумбур продолжался ровно до тех пор, пока в семье не появился первый ребёнок. После вся боль закончилась и никогда больше не тревожила. Думаю, с тобой будет то же. Скажи, ты с ним как себя ощущаешь? Что на душе? – Мидория отвёл взгляд в сторону, пытаясь вспомнить любимый образ, понять что на душе, но ничего не получалось. – Закрой глаза и вспомни самые лучшие моменты, — в сознании, как на фотоплёнке, перелистывались воспоминания: они часто выходили в город, любили прогуляться на берегу моря, но чаще всего они встречались там, где впервые встретились. Изуку ощутил на себе прикосновение ласковых рук, круживших его в танце, натуральный аромат разноцветных локонов, сильные руки, что каждую ночь сжимают его бедра и талию, иногда даже до синяков. По телу разлилось приятное тепло, словно он отдыхает на горячих источниках. – Сейчас ты почувствовал тепло, верно? Что оно значит для тебя? Определись прямо сейчас, скажи первое, что будет на сердце и уме, — щёки залились ярким-ярким румянцем. Ему стыдно, вдруг кто-то услышит. – Любишь? – прошептал старший.

— Очень, — захотелось увидеть, прижать к себе, но злость никуда не делась. – Вроде и злюсь, но и самому не нравится, не могу с этим справиться.

— Это я попросил тебя позвать. Шигараки не такой жестокий, как я себе представлял. Не стану скрывать, сегодня меня убьют, — сердце замерло, и Мидория не смог выдохнуть. Может есть какой-то выход? Выкрасть его, обменять на что-то, да хоть выйти на поединок, лишь бы спасти. Больше всего хотелось, чтобы Торино ушёл из жизни от старости. – Перед смертью я попросил один разговор с тобой, и он согласился. Хотел разложить тебе по полочкам. Ты же упрямый, никогда не решишься, пока тебе пинка не дашь.

— Ты так быстро принял это? Сейчас, когда я здесь, столько возможностей избежать этого. Почему? – их не смущало ничего: что они общаются как на равных, сидят на грязном полу и унижаются. Совершенно.

— Не смей. Я сам этого хочу, понял? – он убрал чужие руки, что пытались приобнять старика. – Мое время давно пришло. Мир без меня не развалится, у него есть ты. Твоё имя войдёт в историю, затмит жестокого и несправедливого отца. Тебя прозовут всемогущим. Титул, которого Тошинори так и не удостоился, хотя так к нему стремился. Но тебе нужно хотя бы иногда слушать свое сердце, особенно в случае с Тодороки. Невозможно все объяснить логически. Иначе это верная смерть. А тебе нужно беречь себя, тем более, что судьба решила вознаградить вас двоих за страдания, — Изуку вздрогнул, не до конца понимая о чем речь. – Видения приходят ко мне только перед знаменательными моментами: чья-то смерть, битва, рождение. И я снова слышу плач ребёнка, как только закрою глаза. Могу подозревать, что речь идëт о тебе, — конопатый никак не отреагировал, но только внешне. На лице оставалось безразличие, а вот сердце билось неугомонно быстро. Один разговор с Торино всегда мог разволновать даже сильнее, чем Тодороки. – Возьми себя в руки, не давай никому возможности тебе навредить. Если кто-то предложит помощь, то не отказывайся, — он не назвал имя, но Изуку прекрасно понял о чем речь. Точнее, о ком.

— Нет…, Торино, разве нет никакого выхода? – второй отчаянно покачал головой.

— Одержи победу в этой войне, — словно сажа и пепел, тело обволакивала тревога и грусть. Как-будто много лет горели леса и даже моря. – Тогда ты отомстишь за всех дорогих твоему сердцу людей и сеннизи, жизни которых так безжалостно отобрали.

— Я боюсь. Очень боюсь той ответственности, что возложена на меня. Все ждут от меня мудрых решений, но…, но мне так страшно, что я всех разочарую, в особенности тех, кого очень люблю.

— С момента, когда в сердце любого существа зарождается любовь и сострадание, его ошибки всегда будут судить. Кто-то проявит милость, а кто-то жестокость. Но какую бы ошибку ты не совершил, всегда нужно прислушиваться к своей совести. Если ты чувствуешь  вину, значит тебя можно оправдать.

— Даже если от этой ошибки зависят жизни невинных? Если умрут все?

— Тогда кроме как себя самого тебя судить будет некому. А если судья ты –  это самая жестокая кара для любого грешника. Вопрос лишь в том, сколько будет длиться наказание, — Мидория не мог дышать. Только что самая очевидная истина открыла ему глаза. Ведь наказание соразмерно жизни, до тех пор, пока не настигнет смерть. В коридоре послышались какие-то звуки, предвещающие опасность.
Дверь отворилась и, помимо Шигараки, за ней было ещё несколько охранников. Они подошли к ним и помогли Торино подняться. Они относились к нему так, словно тот их отец. Томура захлопал в ладоши.

— Надо же, какая у вас тут атмосфера. Уведите старика! – Мидория поднялся на ноги. Даже не было дела, что его застали в таком унизительном виде.

— Что ты хочешь за него? – Шигараки поднял руку вверх и охрана остановилась. – Если тебе нужны деньги, то я дам.

— Нет, денег мне не надо. Есть условия куда более интереснее. Скажем, его можно на кого-то обменять. Кота наверняка уже подрос. Было бы славно, если бы он был подле меня, — Изуку перевёл взгляд на Торино. Он отрицательно покачал головой, никак не одобряя затею.

— Ты знаешь, что это невозможно и торговать людьми я не собираюсь, — враг ухмыльнулся. Его, кажется, всё это только забавляло.

— Да, это не в твоём стиле. Тогда предложу другую альтернативу. Информация взамен на человека, — парень протянул конопатому руку. Кроме как неохотно её пожать больше не было никакого выхода. – Я отдам тебе его, если ты скажешь кто такая Момо Яойорозу и для чего она в вашем альянсе. Денки говорил мне, что вы общаетесь с ней на равных, но она прислужница Тодороки. Интересно выходит, правда? – в глазах Мидории промелькнул взгляд, а в ушах застряли лишние звуки, которые ни от куда не могли раздаваться: собственное дыхание как чужой вздох прямо над ухом и детский плач, перед глазами Каминари, достающий из ножен меч, крики людей, которые доносились с главной площади. Они ждали, когда Торино отрубят голову или обвяжут вокруг шеи петлю. Если Шигараки блефует и уже прекрасно всё знает?

— Что ж, не сильно то я  и скрывал. Правда, Момо не последний человек, но что именно ты хочешь знать? – коленки, кажется дрожали. Изуку значения этому не придавал. – Знаешь же, у Тодороки есть брат и сестра.

— Ну, сестра есть, а вот по поводу брата готов поспорить, — Мидория не до конца понимал, о чём говорит второй. – Давай честно. Победить тебя легко, у тебя нет наследника. А вот у Тодороки был брат и так случилось, что избавиться от него оказалось легче. Разве можно меня судить? – сердце накрыла такая лютая злость, будто Нацуо был его родным братом.

— Они оба отказались от власти, тебе этого недостаточно? – хотелось осыпать его гневными словами, но суровый взгляд Торино, который был ему адресован остановил. – Ты блефуешь, так? Как бы ты его нашёл?

— Не я, а Каминари. Мальчик выполняет все мои поручения, как думаешь, из каких побуждений? Между прочим, это была его идея. Я ведь и не знал о них. Даже интересно, за что он так ненавидит вас всех. Ну так что насчёт Момо? – Мидория ещё раз взглянул на старика. Они словно так общались. В потускневших глазах кроме бездны ничего нельзя было увидеть. Он не чувствовал биения чужого сердца. Торино давным-давно уже мёртв, а тело его, словно пустая оболочка. Нет смысла даже пытаться что-то узнать и рисковать союзницей.

— Если так хочешь, то запряги Денки, он то достоверный источник. Я ничего не скажу, — выражение лица у Томуры сменилось разочарованием, будто он купил билеты на скучный спектакль, а он, как и ожидалось, отменился. Мидория же услышал, как за спиной открылась дверь. Внутрь вошло несколько человек, это точно.

— Как жаль, не так уж значит ты его любил, — он почесал шею и прочистил горло. – Убить!

— Нет! – конопатый бросился вперёд, чтобы защитить, но Шигараки будто знал, что он попытается. Люди, которые ещё недавно зашли в комнату, схватили его за руки, пытаясь удержать на месте.

— ТЫ САМОУВЕРЕН ШИГАРАКИ. И ЭТО ДЕЛАЕТ ТЕБЯ СЛЕПЫМ! – кричал Гран. Его тоже никак не могли ухватить. – Настанет день, когда всем в назидание повесят твою голову.  На небе родится новая звезда и ты услышишь голос, обрекающий тебя на смерть. Твоё имя канет в лету, а те, кто оберегает людской покой, навеки возглавят большую землю. И чтобы ты не делал, тебе союз не расстроить. Никому это не под силу. Ты любовь презирал, а она загонит тебя в могилу, — наконец, кто-то умудрился обхватить его голову. Послышался жуткий хруст, и до Мидории сразу дошло, что ему свернули шею.

— ТОРИНО! Нет, Торино, — увидев, как упало безжизненное тело близкого ему человека, голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. По щекам сами собой покатились слёзы. Юноша обессиленно рухнул на четвереньки. Душу раздирало от боли, и он хотел прокричать об этом на весь мир. – Сколько ещё ты будешь делать это? – Томура подошёл и к нему и тоже аккуратно опустился, поднимая чужую голову за подбородок.

— Бедный Мидория. Оказывается, и у тебя есть сердце, как неожиданно. Посмотри, — он указал пальцем на труп. – Этого человека убил ты. Почему плачешь? Себя жалеешь?

— Ты монстр, Шигараки. Сегодня ты подписал себе приговор. Я лично убью тебя, слышишь? – парень попытался встать и пошатнулся. Другие принялись его ловить, однако юноша устоял сам. – Теперь я понимаю тех, кто тебя искренне ненавидит. Тебе так нравится видеть, как другие страдают. Но я больше не позволю, — Мидория медленно поплёлся к выходу, не до конца разбирая дороги из-за влаги, что скопилась в глазах. Стоило ему выйти и избавиться от лишних глаз, он оперся о стенку и схватился за живот.

— Господин, — Тсую подошла как раз вовремя, очень хотелось, что она была сейчас рядом. – Что он сказал вам? – грусть сменилась яростью и злостью.  Это даже не на Шигараки. Он медленно поднял голову, демонстративно сжимая живот, тем самым привлекая чужое внимание. – Ты знала, так? – девушка занервничала, но скрывать не стала.

— Ваше величество, так приказал Тодороки. Я хотела, но он сказал, что сделает всё сам. Поверьте, он не из плохих побуждений! – Мидория постоял так ещё какое-то время, а потом вновь принял серьёзный вид лица. – Я всё сделала. Вернёмся?

— Нет. Езжайте на другой машине. Я поеду к Тодороки.