Отрицание
«Бабуль, я не хочу есть эту штуку»! - пропищала девочка , сделав кислое личико. Творог в красной тарелочке напоминает снег, слипшийся в кусочки , который невозможно прожевать. Это бы объяснило , почему и моя дочь ,и внучка так не любят эту кислую кашицу. Я терпеливо убираю тарелку со стола и предлагаю ей бутерброды. Валя радостно соглашается, все дети любят бутерброды. Я смотрю в миску, творог напоминает мне о той чудесной зимней ночи 7 лет назад. Новый год уже прошёл ,и я сидела в комнате и читала небольшую книженцию, настолько незначительную, что не помню даже о чем она была. Для меня тогда вообще не было ничего значительного. Дочка уехала в другой город , собаку я еще не успела завести, были праздники. В ту ночь произошло чудо, она вернулась. Мы не общались с Лизой одиннадцать лет. Я писала ей письма , звонила, но она никогда не отвечала. Было больно, я старалась не думать о ней, не предполагать ничего о её жизни. Я утопила себя в заботах о дочери и доме. Только в бессонные ночи я перечитывала наши тайные записки с обещаниями быть всегда вместе , такие глупые , но особенно теплые. Я надеялась убить Лизу у себя в голове. Наша семья живёт на окраине города в своем доме, потому что муж не выносил городской шум, особенно во время праздников. А мне нравилась праздничная суматоха , она не дает упасть в уныние. Звонок в дверь дома отвлек меня от чтения. Я не понимала, кто это пришел. Нетерпеливая рука ,не переставая, нажимала на пружинистую кнопку. Распахнулась дверь и... всё словно мираж. Её так долго не было. У неё на губах была кроваво-бардовая помада , пахнущая черешней. Черешня зимой очаровательна. Глаза у неё слезились, а губы дрожали то ли от холода, то ли от одиночества. Мои чувства смешались в непонятную микстуру от кашля, сладость с горечью и едким запахом. Счастье и злость бушевали в груди. Слишком долго её не было . Слишком много слов я не сказала ей. В один миг все мысли обрушились на мой язык. Он не мог перевернуться под тяжестью всего времени ожидания. Я жестом пригласила её пройти во внутрь моей крепости, обители. Шлейф духов с запахом ванили окутали мой разум и сделал его лёгким, как пуховый платок.
- А я тебе писала- еле промолвила я слова, полные упрёка и детской обиды.
- Я не сидела на месте. Ни одно письмо до меня не дошло- Спокойно и с достоинством отразила Лиза мой удар.
Почему то в мой ум не могло прийти мысль о том, что живая, подвижная и любознательная женщина уедет куда-то или будет путешествовать, что она меня не предупредит. После этих слов все напряжение ушло и мы разговаривали всю ночь. Лиза рассказывала о чудесных странах и ещё более чудесных людях. Я только кивала и просила не останавливаться. Я напоминала бедняка, которому дали вместо жидкой похлебки наваристый суп, а он ,не веря своему счастью, глотает её без разбора, стараясь наполнить свой живот, вместо того , чтобы наслаждаться вкусом. Наступало утро. Ей нужно было уходить. Я не знаю зачем, она не ответила мне на этот вопрос. Не знаю куда, я не спросила. Я не знаю на долго ли, мне страшно знать ответ. На прощание она поцеловала меня в щёку и обняла. Она не любила прикасаться к людям, не важно насколько близким. Это чудо, в котором я до сих пор сомневаюсь. Запахи смешались в едино и напоминали травяной согревающий чай.
«Я скучала по тебе »- сжимая мою грудную клетку своими крепкими руками обронила Анна -«мы обязательно увидимся. Я обещаю. Дай мне ещё время. Я ещё не готова»- я не понимаю о чём она, я не верю ей. Так хочется, но так сложно, особенно , когда понимаешь, что ты уже не двадцатилетняя девушка, у которой ничего нет , кроме жизни. На её монолог я беззвучно роняла слёзы и кивала. Она ушла. Я не помню как, я не смотрела ей в след. След от поцелуя я не смывала два дня, словно трофей, хотела показать всем, что я смогла вернуть мою радость, но это будет ложь. Валя уже уплетает второй бутерброд. Я люблю готовить, надеюсь колбаса не сильно солёная от моих воспоминаний.