Часть 12

Нежные волны ласкали деревянные бока лодки, заставляя её слегка покачиваться. Я опустила руку в прохладную воду, устремив задумчивый взгляд куда-то в сторону.

В этот момент, как никогда, я испытывала спокойствие и умиротворение, словно находилась в то время и в том месте. Это такое редкое чувство, что мне хотелось подольше насладиться им, пока какое-то неожиданное обстоятельство не вырвало меня из всей этой сказки.

Рядом внезапно взлетела какая-то птица, потревожив спокойствие воды, и я почувствовала на своём лице маленькие брызги. Недовольно протерев лицо, я устремила взгляд на выразительные голубые глаза, задорно глядящие на меня.

— О чём ты задумалась? — спросила учительница, улыбаясь.

— Я просто зависла, со мной это бывает, — усмехнувшись, сказала я.

— Вот как, — она как-то хитро прищурила глаза.

— Что? — недоумевающе спросила я.

— Ничего, — Анастасия Андреевна опустила руку в воду, и я почувствовала неладное, но не успела я и слова сказать, как в меня полетели брызги воды, сразу же намочившие одежду и волосы.

— Ах Вы, противная! — вырвалось у меня сквозь смех, пока я пыталась закрыться от летящих в меня капель. — Вот я Вам...

Я тоже начала брызгать учительницу водой, пока у нас обеих не закончились силы.

Мы были насквозь мокрыми, словно только что попали под дождь, но наши глаза горели самым настоящим и чистым счастьем...

— Только попробуйте заболеть! Я искупаю Вас в курином бульоне! — угрожающе сказала я.

— Напугала! Ты сначала готовить его научись! — с вызовом сказала учительница, а затем рассмеялась.

— Научусь, уж не сомневайтесь! — пробубнила я.

Анастасия Андреевна ещё какое-то время продолжила смеяться, но затем на её лице застыла ласковая улыбка, а глаза наполнились блеском.

— Знаешь, это ведь самый счастливый мой день рождения, — тихо сказала она. — Я никогда так не веселилась. Никто для меня не делал такого удивительного сюрприза, какой сделала ты.

— Да ладно Вам, ерунда, — смущённо отмахнулась я, — главное, что Вам понравилось и Вы счастливы.

От её нежного взгляда меня вновь охватило тепло и спокойствие, которых я не чувствовала ни с кем другим. В эти моменты мне казалось, что во мне начинает цвести целый сад самых разных и неописуемо красивых цветов. И все эти цветы росли лишь благодаря учительнице, лишь для неё одной.

Анастасия Андреевна встала с места и попыталась перебраться ко мне, но в этот момент лодка начала сильно расшатываться из стороны в сторону.

— Сядьте на место, а то упадёте! — крикнула я.

Учительница старалась удержать равновесие, хаотично размахивая руками, но лодка лишь сильнее начала качаться.

— Да что Вы творите?! Перевернётся же сейчас! — я чертыхнулась и попыталась подняться.

— Всё под контролем, — еле выговорила Анастасия Андреевна и в этот же миг чуть было не клюнула носом в озеро, если бы я вовремя не вскочила и не схватила её за талию, повалив назад.

Мы обе упали на дно лодки, которая так сильно качалась, словно вот-вот перевернётся.

Я посмотрела на учительницу, которая, закрыв глаза, крепко вцепилась руками в мои плечи.

Лодка постепенно перестала раскачиваться, а Анастасия Андреевна всё ещё держалась за мои плечи, сжавшись от страха.

Мне вдруг стало так смешно, что я еле подавила вырвавшийся наружу смешок. Наклонившись к лицу учительницы, я с улыбкой сказала:

— Эй. Можете меня отпустить. У Вас не получится утащить меня с собой на дно, потому что лодка не перевернётся.

Анастасия Андреевна открыла один глаз и посмотрела на меня, затем открыла второй, убедившись, что опасность миновала.

— Ты, как всегда, права, моя старая, мудрая обезьяна, — еле сдерживая смех, сказала учительница.

Моему возмущению не было предела, поэтому на моём лице играла то ли обида, то ли удивление, то ли скрытая улыбка.

— Противная! — пробубнила я.

Мы всё ещё лежали в странной позе. Я практически навалилась на учительницу своим телом, удерживаясь руками за края лодки.

— Может, отпустите меня наконец, а то я сейчас упаду на Вас.

— Нет, — улыбнувшись, сказала она.

— Нет?

— Нет.

Мы замолчали, не отводя друг от друга взглядов.

Анастасия Андреевна внезапно обхватила меня руками и потянула на себя, а я не удержалась и рухнула прямо на неё всем своим весом, опасаясь, что я её придавила.

— Что Вы за мазохистка? — фыркнула я.

Она ничего не ответила, лишь уткнулась лицом в моё горло, обнимая ещё крепче.

— Ты — моё счастье, — тихо сказала она. — Спасибо за этот чудесный день. Спасибо за всё!

Я почувствовала, как к щекам прилил жар. В такие моменты мне всегда становилось неловко и непривычно, но теперь я чувствовала что-то другое. Я начинала привыкать к этой нежности и любви, которую проявляет ко мне учительница, и я чувствовала, что не смогу без этого жить, если всё вдруг исчезнет.

Она проникала всё глубже в моё сердце, раскрывала самые потаённые части моей души и показывала мне, что значит жить по-настоящему.

— Какая Вы... холодная, — дрожащим голосом прошептала я, обнимая её покрепче. — Я хочу согревать Вас.

— Ты согреваешь меня каждый день, — улыбнулась она, с нежностью прикасаясь к моей щеке своей щекой.

— Что поделать, если Вы вечно умудряетесь намокнуть и замёрзнуть, — усмехнулась я.

— Бессовестная, в этот раз ты меня намочила, — засмеялась она.

— Это потому, что я искала повод Вас обнять, как обнимаю сейчас, — я тоже засмеялась.

Наши взгляды вновь встретились. Я была заворожена её большими глазами, смотрящими на меня с непередаваемой любовью и нежностью. Это были одни из самых прекрасных глаз, которые я только видела. Самые прекрасные... и самые печальные — именно такими они были. Оттого я так радовалась, когда они наполнялись счастьем и начинали светиться, словно два больших голубых топаза. В такие моменты они были прекрасней любого неба и мне хотелось целовать их, приносить ещё больше счастья и защищать от любой печали...

Мы бы ещё долго смотрели друг на друга, если бы внезапный толчок не заставил меня уткнуться губами прямо в губы Анастасии Андреевны.

— Что это было? — спросила она.

— Лодку принесло к берегу, — прошептала я и вновь прильнула к её губам.

— Как вовремя, — сквозь поцелуй сказала она.

— Молчите, — я углубила поцелуй, закрывая ей рот.

***

Мы вернулись в домик, когда почувствовали, что совсем замёрзли.

Время близилось к вечеру, поэтому к нам начали липнуть комары, от которых приходилось постоянно отмахиваться.

— Анастасия Андреевна, вот только не говорите мне, что Вы треснули меня по попе, потому что там сидел комар! — возмущённо сказала я.

Учительница прикрыла рот руками, чтобы не засмеяться в голос.

— Так я и думала, — покачала я головой

.

Сегодня мы вновь стали чуточку ближе. Вновь раскрыли что-то новое друг в друге. И я вновь осознала, что мне больше никто не нужен, кроме этого солнечного и доброго человека рядом.

Она полная противоположность меня, но я восхищаюсь ей всё больше и больше.

— Как Вы себя чувствуете? Всё хорошо? — спросила я, вспомнив, что она выглядела не очень, когда мы выезжали.

— Лучше всех! Я чувствую себя лучше всех! — улыбнулась учительница, беря меня за руку.

— Тогда давайте переоденемся, наконец, и продолжим отмечать Ваше рождение.

Я достала из сумки сухую футболку и стянула с себя мокрую.

Анастасия Андреевна села на кровать, заинтересованно рассматривая меня.

— Что? — смущённо спросила я. — Чего Вы не переодеваетесь?

— Я не взяла с собой одежду, — виновато сказала она, — но моё платье уже практически высохло.

— Да ладно? — я скептически посмотрела на облипившую её тело нежно-сиреневую ткань, сквозь которую было видно практически всё.

Анастасия Андреевна виновато улыбалась.

— Вот что Вы за растяпа? — я подошла к ней, захватив свою мастерку. — Раздевайтесь.

— Вот так вот сразу? — усмехнулась она.

— Озабоченная, — пробубнила я и начала снимать с себя джинсы. — Они не намокли, поэтому наденьте их и мою мастерку, — сказала я.

— А как же ты?

— Я надену запасную футболку и шорты, которые взяла на всякий случай. Сейчас не так уж холодно, лето почти. Ваше платье повесим сушиться.

— Но ты ведь замёрзнешь. Давай я лучше надену футболку и шорты, — взволнованно просила учительница.

На пару секунд я умилилась тому, как она за меня переживает.

— Нет, — с улыбкой сказала я.

— Габи, я тебя не выпущу отсюда, если ты не сделаешь так, как я прошу, — с угрозой сказала женщина серьёзным голосом.

— Не выпускайте, — безразлично ответила я, устремив взгляд в потолок, чтобы не рассмеяться.

В ответ не последовало никаких возражений, поэтому я вновь посмотрела на Анастасию Андреевну, чьё лицо стало по-настоящему серьёзным.

Она вытянула руку вперёд, с тревогой смотря на неё. Я тоже посмотрела на её руку и увидела, как сильно она дрожит.

Какое-то время я, застыв на месте, смотрела на дрожащие пальцы учительницы, находясь в ступоре.

Анастасия Андреевна перевела взгляд на меня, и мне показалось, что я заметила в её глазах страх, но она тут же замаскировала его улыбкой.

— Ничего страшного. Это просто из-за холода, — весело сказала она, но мы обе знали, что это не так.

Я не могла выдавить из себя улыбку, не могла сделать вид, что поверила в это, но я знала, что для неё так проще.

Молча сев рядом с ней, я взяла её руку в свои ладони.

— Не бойтесь, я ведь Вас согрею, — я с нежностью посмотрела в голубые глаза, прижимая её руку к груди.

— Я знаю, — улыбнулась она.

— Моё тепло защитит Вас от любого холода, — продолжила я, — обещаю.

Учительница опустила голову на моё плечо, продолжая улыбаться.

— Это самая лучшая реклама обогревателя, которую можно было придумать. Беру! — спустя пару секунд сказала она, начав смеяться.

От этих слов мне стало легче и я тоже засмеялась, чувствуя, что напряжение постепенно спадает.

За окном появились отблески разведённого костра. Маленькие светящиеся огоньки поднимались в воздух и незаметно растворялись в вечерней тишине, превращаясь в серый пепел. А мы всё сидели, прижавшись друг к другу, и наблюдали за этим завораживающим прощальным танцем искринок...

Лишь бы её руки вечно лежали в моих ладонях, а остальное совсем не важно.

***

— Анастасия Андреевна, Вы верите в то, что люди связаны невидимыми нитями и если кому-то суждено всегда быть рядом, то их не смогут разлучить никакие обстоятельства? — спросила я, сидя у костра и наблюдая за пляшущими языками пламени.

Было около десяти часов вечера, а мы всё ещё старались продлить хоть ненадолго этот удивительный день.

— Я верю в то, что люди, которые очень сильно любили в прошлой жизни, находят друг друга вновь в новой жизни, — с улыбкой сказала учительница.

— Вот как, — задумчиво сказала я.

— Наверное, я сильно тебя любила... или ненавидела, раз нашла в этой жизни, чтобы морочить тебе голову вновь, — засмеялась учительница.

— Тогда найдите меня в следующей жизни снова и продолжайте морочить голову всегда... — я посмотрела в родные глаза, отражающие золотистые искры огня.

— Хорошо, я обещаю, — сказала она, нежно улыбаясь.

— Кстати, я тут нашла кое-что. Подумала, что Вам понравится, — смущённо сказала я, протягивая ей коробочку.

Анастасия Андреевна удивлённо посмотрела на меня, принимая мой подарок.

— Ты ведь уже столько для меня сделала! Зачем ты так тратилась?! — воскликнула она, достав из коробочки тоненький золотой браслет с подвеской в виде объединения луны и солнца.

— Мне хотелось, чтобы у Вас было что-то, что всегда напоминало бы Вам обо мне, — с улыбкой сказала я, радуясь тому, какое впечатление произвёл на Анастасию Андреевну мой финальный сюрприз.

Учительница долго рассматривала браслет, не переставая улыбаться.

— Спасибо, он прекрасен! — сказала она, целуя меня в щёку.

— Он в какой-то степени символизирует наши отношения. Солнце и луна по-своему прекрасны, но не могут существовать друг без друга, иначе красота одной померкнет без света другой.

— Тогда ты — моё солнце, — с улыбкой сказала Анастасия Андреевна.

— Нет, солнце — это Вы, — я взяла браслет и застегнула на её запястье.

Я вновь почувствовала гармонию и умиротворение в своей душе, словно мне больше не к чему стремиться. В такие моменты забываешь о том, что ты живой человек, а не сгусток энергии, сияющий изнутри счастьем. Хочется вновь и вновь взмывать к небесам, чтобы подарить всему миру это удивительное и неописуемое чувство, наполняющее чистотой и светом.

Вся вселенная вокруг настраивается на одну волну с душой, и даже песни сверчков служат музыкой для жгучего пламени костра, а далёкие звёзды, подобно небесным канделябрам, растворяют ночную гладь. И лишь молчаливые деревья служат зелёным занавесом, скрывающим этот удивительный мир, созданный единением двух душ.

***

Было около полуночи, когда мы вернулись в наш домик, уставшие и бесконечно счастливые.

— Я бы осталась здесь навсегда, — сказала Анастасия Андреевна, усаживаясь в кресло.

— И я, — смотря на неё, сказала я, чувствуя неописуемый восторг.

— Я не могу перестать благодарить тебя за всё это чудо, которое ты сотворила для меня! — с улыбкой сказала учительница, протягивая ко мне руки и призывая к себе.

— Я просто хотела, чтобы Ваши глаза светились счастьем, — дрожащим голосом сказала я, всё ещё чувствуя неловкость от такой внезапной искренности со своей стороны.

Подойдя к учительнице, я присела перед ней, кладя голову ей на колени. Она нежно гладила мои непослушные волосы, играя кончиками прядей.

— Разве может быть счастье больше, чем то, которое я испытываю сейчас? — тихо спросила она.

Я ничего не ответила, лишь приподнялась и потянулась к её губам, покрывая их нежными поцелуями.

Учительница крепко обняла меня, прижимая к себе. Спустя мгновение я оказалась сидящей у неё на коленях, полураздетой и зацелованной по самую макушку.

— И как только у Вас получается каждый раз сводить меня с ума? — засмеялась я, снимая с неё одежду.

— В этот раз ты не улизнёшь, — хитро сказала она, целуя меня в шею.

— Я и не собираюсь, — перехватывая её поцелуи, прошептала я.

***

Говорят, что в жизни каждого человека существует всего три вида любви. Первый вид подразумевает под собой первую любовь, совсем невинную и наивную, когда человек идеализирует объект любви, не замечая в нём никаких недостатков. Обычно такую любовь принято считать самой искренней и настоящей, которую проносишь через всю жизнь, несмотря на то что всё, возможно, закончилось не самым лучшим образом.

А есть второй вид, который полностью противоположен первой любви. На этот раз мы более осторожны, осмотрительны и стремимся выбрать не того, кого полюбим сами, а того, кто полюбит нас со всеми нашими недостатками. Мы больше не хотим геройствовать, не хотим страдать и бороться за чьё-то внимание, как в первом случае. Нам нужно просто чьё-то тепло и любовь, которые залечат раны первой любви. Всегда проще быть любимым, нежели любить самому. Всегда проще позволять кому-то любить себя. К сожалению, многие люди так и остаются на этом этапе...

Но существует третий вид, который напрочь сносит все наши ожидания и представления о любви. Эта любовь подобна урагану, который врывается неожиданно в нашу жизнь, разрушая всё, что мы так долго взращивали в своём сознании, и одновременно с этим она подобна сну, наступающему незаметно и тихо. Мы встречаем человека, совсем не похожего на тот образ, который существовал в нашем сознании всю жизнь. Обычно это совсем неприметный, далёкий и чуждый нашему миру человек, с которым у нас нет ничего общего и которого, как нам казалось, мы бы никогда не полюбили. Эта любовь тихо проберётся к струнам нашей души, проникая в самую глубь сердца. Это будет нечто лёгкое, ничем нас не обременяющее и воздушное, наполняющее нашу жизнь именно тем, чем не могла наполнить ни одна другая любовь. Нам не нужно будет ни ссор, ни драм. Не нужно будет вечно бороться за внимание, выпрашивать понимания и времени. Не нужно будет ревновать и подозревать. Мы просто будем счастливы, словно так и должно было быть всегда. Мы будем наполнены теплом и заботой, которые сами захотим отдавать любимому человеку. И не будет того, кто любит сильнее, ибо оба будут любить в равной степени, принося друг другу счастье и душевный покой. Именно такая любовь станет настоящей. Именно она будет выше эгоизма, гордости и самолюбия. И именно она залечит самые глубокие раны.

***

Я никогда никого не любила, поэтому я не знаю, что такое любовь. Это чувство всегда было чуждо мне, но теперь я стала часто задумываться о том, что я на самом деле чувствую к Анастасии Андреевне. Она стала мне необходима, но любовь ли это? Может, просто спасение от одиночества?

Я не хочу ошибиться в своих чувствах и принять привязанность за любовь, поэтому я так и не смогла ни разу ей сказать, что люблю её... А стоит ли вообще произносить эти слова? Возможно, по-настоящему их произносят лишь тогда, когда любимый человек слышит их без слов?

Анастасия Андреевна — единственный человек, которого я впустила в свою жизнь, но она ли моя любовь? Любовь она или болезнь?

Мне кажется, что я не способна испытывать настоящую любовь к кому-либо, потому что это чувство всегда было для меня под запретом и я с детства убивала его, стараясь посвятить свою жизнь только себе и своим нуждам, поэтому если от него что-то и осталось, то это жалкий осколок, способный ранить каждого, кому я его отдам.

Анастасия Андреевна такая хрупкая и нежная, что любить её было бы самой непоправимой ошибкой, ведь тогда бы я изрезала её душу своей корявой любовью, причиняя лишь бесконечную боль.

Мне хорошо рядом с ней, и я счастлива, когда она улыбается, разве нужно что-то ещё? Зачем мне любовь, если у меня есть это чувство?

Любовь бы только всё испортила.