4(2).

[Эта глава написана из-за того, что многие из вас не разобрались в истории Адама, и начали поливать его грязью...]

Меня зовут Адам Хилстоун — мне 16 лет, и я недавно переехал в Бельгию из Сент-Луиса, штат Миссури, США. До 15 лет я жил в одном из самых криминальных городов США, именно это сделало меня таким, какой я есть, но, и еще кое-что...

Когда мне было 10 лет, мой отец бросил нас, разорвав все возможные связи. Мать, не сдержав потери, поехала крышей: алкоголь, наркотики... В этом всем она пыталась забыться, совсем не беря во внимание то, что у нее есть я...

С каждым днем наш шикарный дом все больше и больше превращался в среднестатистический притон. Во всех помещениях нашего дома лежал «вековой» слой пыли, а самым чистым и светлым помещением, в некогда уютном семейном гнезде, была моя комната, которая закрывалась даже на тот период, когда я ходил в туалет...

Каждый день приносил в мою жизнь новые неприятности: то мать привезет полиция в состоянии лютого опьянения, то мать притащит в дом одного из своих новых любовников. Одним из таких был беженец из Ирана — Али. Он появился в нашем доме, когда мне стукнуло 12. К тому моменту моя мать спилась, а я крайне редко ночевал дома.

В один «прекрасный» вечер, когда я собирался уйти на ночевку к своему другу, что бы не слышать звуков сношений моей матери, я застал их на кухне, мать неоднозначно сидела на коленях своего возлюбленного. На тот момент кухня представляла из себя тусклое, от количества перегоревших лампочек в люстре, помещение. Все возможные поверхности были заставлены грязной посудой, в некоторой даже были утоплены недокуренные сигареты.

Я старался как можно тише покинуть дом, но вдруг, ебучая половица скрипнула, чем привлекла внимание сидящих на кухне.

—Ты куда-то собрался? — безразлично спросила мать.

—Да, — так же безразлично ответил я.

—И куда? — снова спросила она.

—А давно ли тебя это волнует?! — спросил я ее, омерзительно хмыкнув.

—Ты как с мамой разговариваешь, щенок? — спросил «возлюбленный» моей матери.

—Вот кого-кого, а тебя это касается в меньшей степень, — сказал я, нащупав в кармане перцовый баллончик, который начал носить в кармане с того момента, как отец ушел.

—Не смей со мной так разговаривать, — сказал он, а его глаза начали наливаться некой агрессией.

—А то что? — спросил я. В этот момент я не чувствовал ничего, ни страха ни тревоги.

—Я тебе сейчас покажу! — сказал он, пытаясь встать, но моя мать, сидящая на его коленях, помешала ему.

—Успокойся, Али, он того не стоит, — сказала мать, целуя своего мужика.

Стало ли мне обидно? Скорее нет, чем да. Мне стал отвратителен их поцелуй, они просто пожирали друг друга...

Я, сделав шаг в сторону двери, снова привлек его внимание:

—Ты сегодня никуда не пойдешь, — сказал он, омерзительно усмехнувшись.

—Я еще раз повторяю, ты, жирный ублюдок, мне никто. — повышая голос, сказал я.

Он встал, подошел ко мне вплотную. Из его рта воняло какой-то свалкой и дешевым алкоголем. Он, прижав свой лоб к моему, сказал:

—Я твой новый отец, ты будешь слушаться меня,

От такого откровения и в голос засмеялся. Его это взбесило но действий с его стороны не последовало я решил провоцировать до конца:

—Ты? Мой отец? Ты просто жалкий алкаш, который не может привести свою жизнь в порядок, собираешься воспитывать меня? Ну уж нет, такое жалкое существо как ты сможет воспитать только твое подобие. — я завершил свой монолог, и получил жесткий удар куда-то в область уха. В глазах потемнело, но я, не потеряв ориентации, ретировался в свою комнату, которую запер изнутри.

Долбился ли он в нее? Не знаю. Я вышел через окно и, на вырученные за работу дилером деньги, уехал на такси к своему другу.

Через неделю мне пришлось вернуться домой. В тот вечер, я выпил с друзьями и под воздействием алкоголя забыл запереть дверь своей комнаты. Я уснул.

Где-то через три часа я проснулся от того что чья-то огромная лапа гладит меня по заднице... Мне стало страшно. Слезы самопроизвольно брызнули из глаз заметив это мамкин ебырь сказал:

—Меня возбуждает когда то что я трахаю плачет...

Он взял мою руку и положил себе на бугор который скрывала лишь вонючая, от длительности ношения, ткань. Как вы понимаете, он меня пытался изнасиловать, и у него это получилось. Он развернул меня, прижал своим телом к кровати, снял с меня и с себя всю одежду и плюнул на мое отверстие, ворвался туда. Я закричал. Именно тогда до меня дошло, что у меня под подушкой лежит перцовка... Я извлек баллончик из-под подушки и, закрыв глаза и задержав дыхание, я распылил его куда-то за свой затылок.

Судя по реакции, я попал в точку. Он вышел из меня, свалился с кровати, что-то приговаривая. Я злился, мне было больно и мерзко, я жаждал мести...

Я взял стул, который стоял рядом с кроватью, и трижды шарахнул ножкой стула по голове насильника... Я вышел из дома и побрел к обрыву. Мне было мерзко и больно, я чувствовал себя грязным, и этау грязь невозможно было смыть... Трижды я пытался покончить с собой, и последний мой суицид, который не получился, вернул мою мать к более менее адекватной жизни.

Да, я избежал наказания. Как? В ту ночь, в постели моей матери находился еще один мужик. Али подкладывал мою маму под других мужиков что-бы заработать на дозу...

После суда мы сменили место жительства, номера телефонов...

Моя ненависть к нетрадиционной сексуальной ориентации пошла именно после того, как этот вонючий жирдяй изнасиловал меня...

[Никогда не осуждайте человека за его характер и действия, не узнав его судьбу. Возможно, та ненависть которую вымещает человек на что-то и на кого-то, обоснована... ]