Глава 7

Ромка тащил меня к своему дому, Бяша же продолжал идти с нами и помалкивал, я тоже ничего не говорил, подбирая в мыслях подходящие слова. Мы уже были во дворе, когда Ромка затормозил и строго глянул на Бяшу.

— Слушай, я тебе ясно сказал ведь, не мешай, мы с Антоном сами всё решим. Хватит кипишь наводить, — он смотрел на Бяшу исподлобья, я решил, что настала пора прояснить ситуацию и наконец-то подал голос.

— Всё в порядке, правда, можешь не беспокоиться, не будем мы драться, — говорил я максимально спокойно, надеясь, что Бяша поймёт и перестанет нервничать. Тот нахмурил брови, недоверчиво вглядываясь в моё лицо.

— Ну, ладно раз ты так уверен, на, — фыркнул он, а мне стало очень совестно. Бяша остался во дворе отправляясь к качелям, а мы с Ромой зашли в подъезд, почему-то я почувствовал себя плохим человеком, лжецом, Бяша так переживал за меня, а я на самом деле даже в опасности не находился.

Мы поднялись по лестнице и оказались возле входной двери в квартиру. Я смотрел в Ромкино спокойное лицо, пока он отпирал замок, а в животе щекотало от предвкушения. Однако, когда мы зашли в квартиру, Рома не делал никаких движений по отношению ко мне, молча снял уличную одежду и прошёл на кухню. Я последовал его примеру после чего тоже отправился на кухню. Он уже успел включить конфорку под чайником и, судя по запаху, кастрюлей с супом и сидел на подоконнике, прикуривая сигарету.

— Тош, ты чего-то не понял похоже, — с вальяжной ленцой в голосе проговорил он, выдыхая клуб дыма.

— Что не понял? — растерянно спросил я, усаживаясь на табуретку возле стола.

— Я видел, как ты заигрывал с ней сегодня. Захуй ты это делаешь, испытываешь моё терпение? — раздражённо дёрнувшись выплюнул Рома, я удивлённо замер.

— Не заигрывал я вовсе, — Ромка цокнул языком и спустился с подоконника, присаживаясь на краешек стола возле меня. — Мы просто разговаривали, правда.

— Антон, я ведь не слепой, я своими глазами всё видел, чё ты мне втираешь, — кривовато ухмыляясь он поглядел на меня из-под ресниц, я, слегка наклонившись вперёд, устроился щекой на его бедре. Ромкино лицо стало менее мрачным и пугающим, моя рука проскользнула под его футболку щекоча бок, он засмеялся и потрепал меня по голове, зарываясь пальцами в волосы. — Ты просто не делай так больше, мне неприятно видеть, как ты любезничаешь с другими.

— Но я правда ничего не делал, я бы и не смог заигрывать мне... Мне было стыдно перед ней, и очень неловко, — я посмотрел на Ромку снизу вверх, он вопросительно изогнул бровь, зажимая сигарету зубами и подтягивая пепельницу свободной рукой.

— М? От чего же?

— Ну, что за вопрос, тебе-то и так должно быть понятно... Я ей нравлюсь, а мне... — я замолк, смотря ему в глаза, моё лицо залилось румянцем, щёки горели. — Мне нравишься ты. Но я не могу это даже просто вслух сказать при посторонних, — тихо добавил я, сгорая от стыда, так откровенно говорить о подобном было слишком смущающим. Рома замер с поднесённой ко рту сигаретой, видя его нелепое выражение лица я усмехнулся. Чайник засвистел, и я, откинув его руку со своей головы встал, дабы выключить конфорку. Как только я сделал это, Ромка обнял меня со спины прижимаясь носом к загривку.

— Тох, давай уедем... Туда, где не нужно будет прятаться. Не хочу скрывать, что ты мой, — по телу пробежала дрожь, сердце приятно сжалось.

— Ну, что ты такое говоришь, словно есть такое место, — выдохнул я, его ладони скользнули по моим плечам едва касаясь.

— Просто скажи, что ты мой и я сделаю для тебя всё... — прошептал Рома, порывисто вдохнув я повернулся к нему лицом. Мы оказались лоб ко лбу, я аккуратно дотронулся пальцами до его подбородка, скользнул выше по щекам.

— Ты меня замуж зовёшь, что ли, а где же кольцо? — так же шёпотом спросил я, Рома хохотнул и поцеловал меня. Поцелуи у нас уже получались гораздо ловчее, чем раньше.

— Я для тебя кое-что приготовил, только давай перекусим сначала, а то жрать хочется. Суп уже согрелся, — сказав это, он выключил газ под кастрюлей.

Съел я немного, слишком уж интересно было, что же он приготовил для меня, поэтому я стремился скорее покончить с едой, дабы увидеть этот сюрприз. Когда Рома доел, мы пошли в его комнату, по моей спине бежали мурашки, низ живота тяжелел и дыхание учащалось. Я присел на Ромкину кровать, взгляд мой зацепился за гитару, она стояла на стуле, возле письменного стола. Взяв её в руки, Рома сел на стул, предварительно повернув его в мою сторону.

— Сыграешь? — весело поинтересовался я, поглядывая на него, он только кивнул.

— Не смейся, я между прочим тренировался эти дни пока гитара была здесь, — вкрадчивым голосом отозвался Рома, поудобней перехватывая гитару. — Да и я помню, что ты любишь группу «Кино», поэтому разучил одну песню, ну, для тебя короче, — он смущённо шмыгнул носом, опуская взгляд, я издал удивлённо восторженный возглас, это было действительно чем-то неожиданным. Рома начал играть, я шокировано замер. Когда он сказал, что сыграет для меня, то многого я не ожидал, однако получалось у Ромки очень даже хорошо. Моё сердце залилось теплом и глаза начало щипать, так приятно стало от осознания, что, когда я учил его, он всё-таки слушал меня. А потом он начал петь:

Пустынной улицей вдвоём с тобой куда-то мы идём,

И я курю, а ты конфеты ешь.

И светят фонари давно, ты говоришь: «Пойдём в кино»,

А я тебя зову в кабак, конечно.

М-м-м-м, восьмиклассница...

Со второго куплета я начал подпевать ему, в какой-то момент кто-то из нас засмеялся и в итоге мы просто хохотали как два дурака, так и не допев. Отложив гитару, Ромка взял меня за руку и потянул к себе, я уселся к нему на колени и поцеловал в лоб. Чувства переполняли, то, что он сделал, было для меня ценнее любого материального подарка. Мы пробыли вместе до самого вечера, играли в приставку, он разрешил мне нарисовать себя без одежды, я сделал это прямо в своём черновике по алгебре. Пока я рисовал его, он возбудился, после недолгих уговоров я впервые попробовал взять у него в рот, получилось у меня слишком неуклюже и всё снова дошло до секса. В этот раз Ромка усадил меня верхом, я держался за спинку кровати пока он двигал бёдрами, а от его плотоядного взгляда захватывало дыхание и кружилась голова. Когда всё закончилось я чувствовал такую усталость, у меня дрожали ноги и ныли мышцы во всём теле, как после урока физкультуры. Было уже темно, поэтому Рома настоял на том, чтобы проводить меня до дома. Мне безумно хотелось поцеловать его, перед тем как он уйдёт, но в памяти всплывал тот факт, что нас уже однажды увидела Оля, поэтому я сдержался и вместо поцелуя легонько похлопал его по плечу. Гитару в этот раз я забрал с собой, мне хотелось разучить новую песню.

На следующий день, за мной зашёл Бяша. Он удивился увидев, что со мной всё в порядке. Бяша действительно не поверил моим словам и думал, что Ромка собирается побить меня.

— Рома он... Он не такой плохой, мы поговорили, он всё понял, — я попытался заступиться за Рому, хоть и понимал, что Бяша знает его лучше, чем я, однако в голове билась мысль, что он знает его совсем с другой стороны. — Я думаю, его чувства к Полине остыли, — добавил я.

— Это на него совсем не похоже, Ромка если на что-то или кого-то запал, то вцепится и хуй отпустит, на, — задумчиво пробурчал Бяша, почёсывая подбородок. Однако долго размышлять на эту тему он не стал, его лицо из озадаченного быстро переменилось и вот он уже с интересом поглядывал на меня. — Тоха, ты слышал, чё? У нас в школе будет концерт, типа самодеятельность.

— Ну, слышал и что? — вопросительно вперившись в него взглядом проговорил я, про этот концерт мне говорила Полина. Бяша обогнал меня и теперь шагал вперёд спиной, повернувшись лицом ко мне, под ботинками у него звучно похрустывал свежевыпавший снег.

— У меня тут идея родилась, просто шикос какая охуенная, на! Я хочу участвовать.

— Ого, и что же ты собираешься делать? — весело спросил я.

— Я буду петь, но мне нужна твоя помощь. Научи меня играть на гитаре, а? — заискивающе он заглядывал в моё лицо.

— Час от часу не легче, то Рома, то ты! — вздохнул я, он замедлил шаг задумчиво ковыряя снег носком ботинка.

— Ну, чё ты, Тош, помоги по-братски, на, — он слегка наклонил голову на бок, делая просящий взгляд.

— Ладно-ладно, помогу я тебе, — ответил я, наблюдая как расцветая довольная улыбка на Бяшином лице, в любом случае я не собирался отказывать ему.

Всю дорогу до школы, он болтал, я не особо вслушивался, только угукал в ответ и кивал головой. На школьном крыльце, как всегда, курил Ромка перед уроками, увидев нас с Бяшей он удивлённо изогнул бровь и нахмурился. Я неуверенно протянул ему руку для приветствия, покрываясь предательским румянцем, было тяжело оставаться невозмутимым, особенно когда его пальцы бережно прикоснулись к моей ладони.

— А мы тут с Антохой решили в концерте участвовать, на! — довольно сообщил Бяша, Рома же посмотрел на меня с недовольством.

— А почему ты не сказал мне об этом вчера? — с мрачным видом поинтересовался он.

— Бяша имел в виду, что я помогу ему подучить игру на гитаре, выступать я не собираюсь, — растерянно отозвался я, Ромка недобро зыркнул на Бяшу, однако, что-либо говорить не стал.

— Ой, только не ревнуй, на, — легкомысленно фыркнул Бяша, дразня Ромку, после чего юркнул за школьную дверь. Рома поджал губы и опустив взгляд проследовал в школу.

Мы снова разговаривали с Полиной, я рассказал ей про Бяшину идею выступать, она сказала, что ей хотелось бы увидеть меня на сцене, мне стало неловко, представить, что я стою на сцене и меня оценивают сотни глаз, было страшно. Всё время пока мы говорили, я кожей ощущал на себе Ромкин взгляд, но старался не обращать на это внимание. После уроков ко мне подбежал радостный Бяша, причина его радости была предельно ясна — он записался на конкурс. Я конечно же радовался за Бяшу, хоть и не понимал, как может нравится, когда на тебя все смотрят и оценивают, от одной мысли что на сцене окажусь я тряслись поджилки. Ромка стоял рядом и внимательно наблюдал за моей реакцией, лицо у него было недовольное, он явно, что-то хотел сказать, но почему-то молчал. Мы отправились ко мне, так как гитару я оставил дома, Рома увязался с нами, они с Бяшей курили в два горла, громко гоготали и обсуждали одноклассников, я шёл посредине, с одной стороны на мне вис Бяша, а с другой Рома придерживал меня под локоть. Мама была не особо довольна, тем, что мы ввалились такой прокуренной компанией, но у Ромки снова получилось заговорить ей зубы. Большую часть времени мы пытались подобрать подходящую песню, пел Бяша плохо, но очень старался, Ромка и так прибывающий в не лучшем настроение, становился всё мрачнее.

— Слушай, это же просто позорище какое-то, а давай лучше, Антон выступит? Сил слушать этот вой уже нет! — Рома пихнул Бяшу в бок. Я же вздрогнул, услышав это предложение.

— Э, ты чё залупился то, это не так-то просто, на, сам возьми и попробуй! Сам то, нихуя не умеешь поди, а на других гонишь, ёпт, — тот сердито толкнул Рому в плечо.

— Рома хорошо поёт, — не подумав сказал я, Бяша насупился, а Рома покраснел ушами, уголки его губ дёрнулись словно он пытался подавить улыбку.

— Ты его постоянно нахваливаешь, раз он такой талантливый, может пусть сам и поёт тогда, на? — буркнул Бяша нервно передёргивая плечами, я растерялся, не мог вспомнить, чтобы нахваливал Ромку до этого.

— Нахуя мне это нужно? Это ведь ты всё выебнуться пытаешься, а не я. Мне лишнее внимание ни к чему и у Антона наверняка есть дела поважнее, чем нянькаться с тобой и твоими хотелками, — сквозь зубы надменно ответил Рома, до меня начало доходить, что всё стремительно приближается к ссоре, от этих жестоких слов Бяша покраснел и возмущённо ловил ртом воздух.

— Например такие, как нянькаться с тобой и твоими хотелками, на? Ты теперь постоянно за Антоном таскаешься и сейчас с нами увязался, только мешаешься, на, прилип как банный лист к жопе! — выпалил он, от неожиданности я нервно хохотнул, на мгновение Ромка поменялся в лице, но быстро взял себя в руки.

— Слышь ты, гандон штопанный, успокойся, э! — его голос прозвучал угрожающе.

— Пацаны, не нужно ссориться, мама сейчас услышит и вышвырнет вас, — опасливо поглядывая на дверь проговорил я.

— Извини, Тош, кое-кто совсем себя вести не умеет, — ответил Рома пиная Бяшу по ноге, тот в долгу не остался и отплатил тем же. — Щас нарвёшься, баран.

— Рома, ну ты чего? Заканчивай, не нужно так, вы же друзья, — я аккуратно прикоснулся к его предплечью, он сердито глянул на меня исподлобья. Я сделал вид, что не заметил этого и обратился к Бяше. — Продолжим завтра после уроков? Я возьму с собой гитару.

— Правильно, я расспрошу, может нам разрешат использовать класс музыки или актовый зал, на, — оживился Бяша, враз позабыв о ссоре.

Вскоре они ушли, Рома сухо буркнул «До завтра», даже не взглянув в мою сторону. Это больно царапнуло по сердцу, я так и не понял, почему он разозлился. Моё настроение тоже испортилось, в полном унынии я делал уроки, с Полиной сегодня мы не созванивались, я прибывал в растерянности как же мне поступить с ней, она хотела, чтобы мы чаще виделись, я же, понимая, что это принесёт Роме боль не мог в открытую с ней гулять. В голове промелькнула мысль, что возможно Рома приревновал меня к Полине или же к Бяше, поэтому был такой озлобленный сегодня.

Ещё несколько дней, мы репетировали с Бяшей, большую часть времени Рома конечно же находился с нами, кроме дней, когда у него были тренировки. Это как раз был такой день, мы отправились репетировать ко мне в комнату, после того, как мы закончили, Бяша попросил помочь ему с уроками, в какой-то момент в его руках оказался мой черновик по алгебре.

— Тох, это чо, Ромка что ли? — его лицо вытянулось, а глаза сделались круглыми и ошалелыми.

— Что? — растерянно спросил я, заглядывая в тетрадь, на клетчатых страницах красовались наброски с голым Ромой, которые я сделал несколько дней назад, я успел позабыть о них и сейчас, когда я их увидел, меня словно обухом по голове ударили. — А... Это... Да, я попросил его... Попозировать мне. П-понимаешь, м-мне ведь н-нужно руку набивать, а с натуры лучше всего рисуется, — я весь покраснел, дышать стало тяжело, Бяша смотрел на меня смущённо, я, обмирая от ужаса ожидал, что он скажет дальше.

— А, да? А можешь, ну, это... Меня нарисовать, на? — внезапно спросил он, подобного вопроса я не ожидал.

— Ну, вообще-то могу, — сконфуженно ответил я. — Сейчас что ли?

— Ага, можно и сейчас, на! Мне раздеться?

— Давай в одежде, вдруг мама или Оля зайдут, — я нервно хохотнул и потянулся к альбому для рисования, однако он выскользнул у меня из рук и полетел на пол, Бяша резво подобрал его и не спрашивая разрешения открыл, начиная разглядывать мои рисунки.

— А что это... Охуеть, на!.. А ты действительно часто рисуешь Ромку, — Бяша присвистнул, продолжая листать мой альбом, меня уже трясло от нервов, я не мог оставаться спокойным поэтому просто вырвал альбом из его рук, в голове звучало — «Поздно, он уже всё видел». — Будь ты девчонкой, я бы подумал, что ты в него влюбился, — смешливо фыркнул он, а я не знал, что ответить и чем дольше я молчал, тем больше нервничал.

— Он просто часто у меня бывал, когда на гитаре учился играть, вот я его и рисовал, — неуверенным голосом проговорил я, земля буквально уходила из-под ног и если бы я не сидел на стуле в этот момент, то несомненно упал. — Я спрашивал у Ромки разрешения, можно ли его нарисовать... — я мямлил оправдания и смотрел на альбом в своих руках, казалось, что мой голос дрожит, сейчас я был близок к тому, чтобы позорно разреветься.

— Действительно, на. Прости, братан, глупость спизданул, — взглянув на Бяшу я увидел растерянность и смущение на его лице, неужели он действительно поверил моим словам?

Бяшу я нарисовал кое-как, но он был в восторге и абсолютно позабыл про наброски с Ромкой, не поднимая больше эту тему и вскоре засобирался домой, я задерживать его не стал, после того как он едва не догадался о моих чувствах к Роме я прибывал в прострации. Смотрел в окно за отдаляющейся Бяшиной фигурой и как только он окончательно пропал из виду, я отправился к телефону, позвонил Полине, чтобы успокоиться. Следующим днём был выходной, ближе к обеду за мной зашёл Рома, позвал прогуляться с ним, я охотно согласился, ведь долго обдумывал разговор, который нам с ним предстоял.

— Ром, я давно хочу тебя спросить, — несмело начал я, останавливаясь. Вокруг нас были только заснеженные деревья и сугробы. Он притормозил, заинтересованно поглядывая на меня, ожидая вопроса. — Что, по-твоему, будет, если кто-то узнает про нас?

— Пиздец тогда будет, что же ещё! Разве и так не понятно, чего ты спрашиваешь? — он хохотнул, мне же было не до смеха.

— Мне кажется, Бяша догадался, о моих чувствах к тебе, — коротко ответил я, с Ромкиного лица мгновенно исчезла улыбка, брови взлетели вверх и торчащие из-под шапки уши словно навострились.

— Ты меня подъебнуть хочешь? Мы сегодня с ним виделись, я Бяшу как облупленного знаю, он язык за зубами держать не умеет, но он ничего мне не сказал, — Рома нервно достал пачку сигарет из кармана.

— Он увидел мои рисунки с тобой, — пояснил я, сдавленно ругнувшись сквозь зубы он прикурил сигарету. — У меня вроде получилось отмазаться, он, кажется, даже поверил... Но, что если кто-то ещё узнает, как тогда быть? Ты меня бросишь... Скажешь, что ни при делах? — слова давались тяжело, даже мысль о таком исходе причиняла ужасную боль.

— Думаешь я могу поступить так с тобой, за уёбка меня принимаешь? — Рома возмутился, он тяжело дышал и скалился.

— Я вовсе не считаю тебя... Уёбком. Просто... Я знаю, что для тебя важны все эти понятия и ты... Ты никогда не говорил, что любишь меня, — мой голос звучал невероятно громко в лесной тиши, Ромка воровато огляделся вокруг, поджимая губы. Я понимал, что для него говорить нежные слова, признаваться в любви, было совсем не просто, однако мне так хотелось это услышать, получить подтверждение тому, что мои чувства не являются односторонними.

— Для тебя так важно, чтобы я произнёс это вслух? — раздражённо цокнув языком спросил он.

— Я хочу знать, для меня это действительно важно, Ром, — опуская взгляд выдохнул я. Рома громко засопел, переступая с ноги на ногу. Сделав шаг ко мне, он наклонился, я ощутил его обжигающие дыхание на своей щеке. Он слегка сдвинул мою шапку высвобождая ухо.

— Значит слушай. Я люблю тебя. Слышишь? Люблю. Что бы ты там себе не думал, я не собираюсь тебя кидать, в любом случае я буду с тобой. Если кто запалит, значит оба будем выгребать. Тебе понятно? — я приобнял его за шею и поцеловал в щёку.

— Я всё понял, — сбивчиво прошептал я в ответ.

Мы ещё некоторое время гуляли, потом Ромка ушёл, сказал, что вернётся с Бяшей. Сегодняшний день был последний перед концертом. Я прождал весь вечер, но они так и не пришли, когда я звонил Роме домой, никто не брал трубку. Конечно же моё больное воображение, уже явственно рисовало кровавые картины и прописывало жуткие сценарии развития событий. Увидев, как сильно я нервничаю, мама заставила меня принять таблетки. Легче мне конечно же не стало, но я смог уснуть. Проснувшись, я снова пытался дозвониться к Ромке, но трубку опять никто не брал. В школу я шёл пытаясь успокоить себя, даже взял гитару, чтобы дать её Бяше на выступление. Но когда я зашёл в класс, не увидел там, ни Бяши, ни Ромы, они не появились и после звонка. Внутри всё сковало ужасом, в посёлке пропадали дети, но я не думал, что это может коснуться кого-то из нас, ведь мы всё же были старшеклассниками. На перемене я расспрашивал одноклассников знают ли они, что-то, никто ничего не знал. Так время подошло к концерту, Полина вместе с учителем по музыке, который отвечал за концерт, уговаривали меня выступить вместо Бяши раз уж тот не явился. Под шквалом просьб я сдался и скрепя сердце согласился. Когда мы шли к актовому залу, в коридоре я увидел Ромку, выглядел он бледным и нездоровым. Сказав Полине, что скоро подойду я поспешил к нему.

— Ром, что случилось? Куда ты вчера исчез и где Бяша? Ты же сказал, что вы вернётесь, я ждал весь вечер, звонил к тебе, но никто не брал... Я так волновался, столько ужасов уже успел напредставлять! — тараторил я, Рома осмотрелся по сторонам.

— Отойдём, тут слишком много зрителей, — взяв меня за руку Рома пошёл к тупичку, в котором мы до этого встречались с Полиной. — Тут такое дело... Прости, что так пропал, я не хотел, так с тобой поступать, просто... Этот уёбок, бля-я-дь!.. Он решил обнести ларёк, ему идея эта показалась удачной, на хуй! — Ромка гулко ударил кулаком об стену, я озадаченно замер, переваривая его слова.

— А ты что же, с ним ларёк обносил?!

— Бля, нет! Я просто рядом оказался, но менты разбираться не стали, вместе нас повязали и всё. Всю ночь продержали в ментуре, походу будет суд... Меня отпустили, а вот Бяшу запомнила продавщица, — Рома поморщился, мои глаза испуганно округлились, губы задрожали. — Так, успокойся, не нужно этого, — его шершавая ладонь мягко прикоснулась к моей щеке, он быстро осмотрелся, нет ли кого рядом, после чего толкнул меня к стенке и поцеловал в губы. Я обвил его шею углубляя поцелуй, сбоку кто-то охнул, и я испуганно отпрянул от Ромки поворачиваясь к источнику звука.

— П-Полина?.. — тихо выдохнул я, видя её изумлённое лицо, в глазах начало темнеть. Показалось, что я просто моргнул, но, когда открыл глаза уже находился в горизонтальном положении лёжа на кушетке в медкабинете. Возле моего носа находилась ватка с пахучей субстанцией.

— Очухался, — фыркнула медсестра, отодвигаясь и закручивая пузырёк с надписью — «Нашатырный спирт». Я видел школьную медсестру второй раз в жизни, первый был, когда я подвернул ногу на физре, тогда она знатно напугала меня своей угрюмостью.

— А... Как я тут оказался? — промямлил я, принимая сидячее положение.

— Тебя сюда Пятифан притащил, он за дверью дожидается, вместе с девочкой. Так, а теперь давай честно, он сказал, что ты перенервничал перед концертом, это так или... — она сделала паузу выразительно смотря на меня. Конечно же я помнил, что произошло и уж точно не собирался рассказывать это медсестре. От мысли, что Полина действительно увидела нас с Ромой, меня бросило в холодный пот, это даже перекрыло мой страх перед выступлением.

— Всё так и есть... Я просто очень боюсь сцены. Мне уже лучше, извините, что потратил ваше время, нужно пойти выступить всё-таки, — опустив взгляд проговорил я.

— Не знаю успеешь ли ты, концерт-то уже начался. Ну, давай, удачи тебе, — хмыкнула медсестра.

Я выскользнул в коридор, аккуратно закрывая за собой дверь. Было слишком тихо и безлюдно, только возмущённый Полинин голос разносился по коридору. Они вдвоём с Ромой стояли в нескольких метрах от медкабинета, он сутулился и скрещивал руки на груди, а Полина сердито говорила ему что-то, я мог слышать только часть разговора.

— ...Это уже ни в какие ворота не лезет! Ну и что же ты молчишь, совсем сказать нечего? — Рома смотрел на неё с непроницаемым лицом, однако я сразу увидел, насколько он растерян.

— Ребят... — начал я, голос в раз сел. Они одновременно посмотрели в мою сторону, Полина замолчала.

— Тошенька, я всё знаю... Знаю, что этот решил поиздеваться над тобой!

— Да ладно тебе, просто шутка, чего ты разоралась? Кто ж знал, что Тошик у нас настолько неженка, что от всякой ерунды в обморок падает, ну прям барышня, куда с добром! — нарочито насмешливым тоном проговорил Рома, после чего получил тычок в бок от Полины. Я отлично понимал, что такими словами он хочет защитить нас обоих, но сам я не знал, как правильно реагировать.

— А... — было начал я, но замолк. — Извините, я... Я ещё могу выступить или уже поздно? — я смотрел на Полину, старательно избегая зрительного контакта с Ромой.

— К сожалению концерт уже подходит к концу, — печально сводя брови проговорила Полина.

— Значит я всех подвёл... Простите... Мне лучше пойти домой, — я развернулся и спешно зашагал к классу, где остались мои вещи, Ромка окликнул меня, но я был слишком сконфужен произошедшим поэтому не обернулся.

Забрав свои вещи из класса, я помчался домой. До меня постепенно доходило, что произошло именно то, чего я так боялся всё это время, но вопреки моим опасениям Рома не бросил меня, он всё принял на себя, а вот я сбежал. В голове роились мысли — «А вдруг он больше не захочет меня видеть? Конечно, я ведь такой трус, ещё и подвёл всех с этим выступлением». Мысли были такими навязчивыми, я не видел ничего вокруг, не заметил, как дошёл до дома. Только оказавшись в своей комнате сообразил, что оставил гитару в школе. Учитывая местный контингент, вероятность того, что я больше её никогда не увижу была очень велика, этот факт стал последней каплей. Я позорно разревелся, громко навзрыд, мои завывания услышала Оля и прибежала утешать, я был очень ей за это благодарен.

— Что случилось, Тош, почему ты не хочешь говорить мне? Я не проболтаюсь, ты ведь знаешь, расскажи, ну пожалуйста, Тошенька! — Оля заглядывала в моё лицо своими обеспокоенными глазами, такими добрыми и родными, мне бы хотелось оградить её от всего этого, однако держать всё в себе я был уже неспособен.

— Мне нужно было выступить, на концерте... Вместо Бяши... Но я подвёл всех. А ещё я потерял гитару... И, кажется, обидел Рому, — кое-как между всхлипами выдал я, мне было стыдно, перед Олей за то, что я ревел словно маленький ребёнок перед ней, она была младше, я не имел права так расклеиваться у неё на виду.

— Если ты кого-то обидел и подвёл, то стоит искренне попросить прощения. Ты уже извинялся перед Ромой?

— Нет. Ты абсолютно права, Оль, мне действительно нужно поговорить с ним, — я вытер с лица слёзы успокаиваясь и обнял Олю. Это было очень просто если подумать, но решиться, чтобы взять и позвонить было уже сложнее.

Взять себя в руки и позвонить я смог только к вечеру, когда уже стемнело. В этот раз трубку поднял сам Рома, решив, что извиняться по телефону будет малодушно, я предложил ему встретиться. После этих слов он притих, от его молчания уныние накатило с новой силой.

— Ты не хочешь меня видеть? — хрипло спросил я, не выдержав, в горле пересохло и живот противно сводило, говорил я очень тихо, потому что мама находилась на кухне и внимательно всё слушала, поэтому я был не уверен, что мои слова дойдут до Ромы.

— Хочу, — коротко ответил он и громко вздохнул. — Скоро приду, — после этих слов он повесил трубку.

— Я буду ждать тебя, — прошептал я, слушая гудки.

Ромка пришёл спустя полтора часа, на улице во всю разгулялась непогода, мело со страшной силой. Увидев в окно его приближающийся силуэт с гитарой в руках, я пулей слетел вниз и распахнул перед ним дверь прежде, чем он успел постучать. Я помог ему раздеться, и мы поднялись в мою комнату. Как только дверь закрылась, Рома сразу же начал говорить.

— Ты разнервничался и забыл гитару в школе, я забрал её, мало ли что, — он поставил гитару на пол прислоняя к стене.

— Спасибо... Я так глупо сбежал, как последний трус. Ты теперь злишься на меня? — я наконец-то задал тот вопрос, который мучал меня это время. Ромкино лицо сделалось таким растерянным на мгновение, а потом он засмеялся. — Чего ты смеёшься?

— Чего смеюсь? Я думал, что это ты на меня обиделся, ты так заигнорил меня в школе, — он покачал головой. — Честно, я решил, что ты разозлился из-за того, что я придумал отмазку, а не сказал Полине как есть, — после этих слов я тоже засмеялся. — Ты ведь боялся, что она узнает, вот я и решил сказать, что хотел поиздеваться над тобой, на мне то она уже давно крест поставила, о чём красноречиво сообщила пока ты в отрубе валялся. Но ты так отморозился, когда всё услышал.

— Ром, я сегодня кое-что понял.

— И что же?

— Я пережил всё это сегодня, ведь я действительно был уверен, что она всё поняла и знаешь, это было не так уж и смертельно, — твёрдым голосом проговорил я, Рома улыбнулся и хотел, что-то сказать. — Подожди, я понял ещё кое-что, самое главное.

— Ну, что же? Говори уж не томи.

— Я не хочу тебя терять. Хочу, чтобы ты это знал.