Глава 119. Предсказание

Весь следующий день лил дождь, в небе не было ни одного просвета. О продолжении пути не могло быть и речи. Послушники хлопотали по хозяйству, а гости, по крайней мере, трое из них — седовласый слепой даос и парочка его учеников, развлекали себя игрой в кости.

— Девять! — воскликнула Тао Сянмэй, старательно встряхнула стакан и опустила его на стол, донышком вверх.

— Пять, — сделал ставку Ма Цинсюй.

— Одиннадцать, — последовав примеру учеников, произнес Чжуан Шэнкай.

Девушка подняла стакан и уставилась на красные точки. Повисла небольшая пауза, за которой послышался радостный возглас:

— Одиннадцать!

Тао Сянмэй повернулась к Ма Цинсюю и задала вопрос, на который по правилам полагалось отвечать проигравшему:

— Братик, отвечай, только честно! Был ли ты когда-нибудь влюблен?

— Ну разумеется, — ничуть не смутившись, ответил тот.

— Что?! — выпалила Тао Сянмэй.

— Сколько, по-твоему, мне лет? Кем бы я был, если бы за всю свою жизнь ни разу не влюбился?

— И сколько же раз ты влюблялся?! — возмущенно воскликнула Тао Сянмэй. — Кем были все эти женщины?! И почему же у тебя ни с одной из них ничего не сложилось?!

— Сколько вопросов ты собираешься задать? — парировал Ма Цинсюй. — Один проигрыш — один вопрос, разве не такой был уговор?

Тао Сянмэй фыркнула и отвернулась.

— Ну и ладно! Ты все равно постоянно проигрываешь! Я задам столько вопросов, сколько потребуется!

Настала очередь Чжуан Шэнкая бросать кости. Тао Сянмэй проворчала:

— Что толку соревноваться с ифу, он всегда выигрывает!

— Вовсе не всегда, — смеясь возразил Чжуан Шэнкай. — Удача благоволит мне, но это не значит, что я не могу проиграть. Главное, не теряй надежду.

— Да уж, — буркнула Тао Сянмэй. — Опять заставите цитировать учения?

Чжуан Шэнкай опустил стакан. Согласно уговору, в связи с его ошеломительным везением, свою ставку он всегда делал в последнюю очередь. Первой решилась Тао Сянмэй:

— Шесть!

— Три, — отозвался следом Ма Цинсюй.

— Семь, — произнес их наставник и поднял стакан.

— Семь! — воскликнула Тао Сянмэй. — Что я говорила?!

Ма Цинсюй смиренно вздохнул. Как и ожидалось, Чжуан Шэнкай не стал ни о чем его расспрашивать, вместо этого он дал своему ученику задание:

— Цинсюй, процитируй седьмую строку третьего тома трактата о перьях Чжу-Цюэ.

Ни на мгновение не замешкавшись, тот отчеканил:

— Взмывая ввысь, помни о твердости камня. Не бойся разбиться о земную твердь, стремись расплавить ее.

Чжуан Шэнкай одобрительно кивнул.

— Какое радикальное суждение, — отметила Тао Сянмэй. — Что же это означает? Смело уничтожай все препятствия на своем пути?

— Не совсем, — с улыбкой возразил ее наставник. — Цинсюй, как следует трактовать этот отрывок?

Тот немедленно ответил:

— В общем контексте речь идет о возрождении. Огонь насыщает почву, делая ее более плодородной, поэтому «расплавление» здесь вовсе не означает уничтожение, а означает переход от одного состояния к другому — улучшенному, возвышенному, просветленному.

— Тогда... разве тут говорится не об улучшении почвы? — уточнила Тао Сянмэй.

— Многие техники совершенствования основаны на взаимодействии с другими элементами, — пояснил Ма Цинсюй. — Достигнув достаточной силы, чтобы оплавить почву, огонь переходит на новый уровень совершенствования.

Тао Сянмэй на какое-то время умолкла, обдумывая его слова, а затем задала еще один вопрос:

— Так это что же, трактат о парном совершенствовании?

На этот раз ей удалось смутить старшего соученика.

— С... с чего ты взяла?! — воскликнул тот.

— А что, разве не так? Это же очевидно! Огонь насыщает почву, делая ее плодородной — о чем же еще тут может идти речь?

— Ты!..

— Ифу, разве я не права?

Чжуан Шэнкай в ответ лишь тихо посмеялся, не поддержав никого из учеников.

— Только и думаешь, что о парном совершенствовании! — фыркнул Ма Цинсюй. — Развратница!

— Я?! — возмущенно воскликнула Тао Сянмэй. На этот раз ее щеки вспыхнули от смущения, и она снова обратилась к Чжуан Шэнкаю, ища поддержки: — Ифу!!!

— Ну все-все! Хватит пререкаться, — вмешался, наконец, тот. — Что о нас подумают наши буддистские друзья? Давайте лучше продолжим игру.

В конце концов, спор себя исчерпал. Снова настала очередь Тао Сянмэй бросать кости.

— Восемь! — сделала она ставку.

— Четыре, — буркнул Ма Цинсюй.

— Двенадцать, — спокойно произнес Чжуан Шэнкай.

Девушка встряхнула стакан и опустила его на стол, затем подняла и уставилась на кубики. Некоторое время она молчала, раз за разом пересчитывая точки.

— Не может быть!

— Что же там такое? — поинтересовался Чжуан Шэнкай.

Ма Цинсюй придвинулся поближе и тоже обомлел. Наконец, Тао Сянмэй все же не выдержала и огласила результат:

— Четверка! Как такое возможно?!

— А что не так? — удивился Чжуан Шэнкай. — На этот раз удача от меня отвернулась, в этом нет ничего удивительного. Одному человеку не может везти бесконечно.

— Да вы это специально! — возмутилась Тао Сянмэй. — Вы услышали, что братик Цинсюй сделал верную ставку, и решили ему уступить!

— Так ты думаешь, что я сжульничал, чтобы проиграть? — уточнил Чжуан Шэнкай. — Что ж, если вас обоих не устраивает результат этого раунда, можем переиграть.

— Ну нет уж! — тут же пошла на попятную Тао Сянмэй. — Честный это проигрыш или нет, теперь вы должны ответить на мой вопрос!

— Всенепременно, — Чжуан Шэнкай мягко улыбнулся. — Спрашивай.

Девушка озорно улыбнулась, облокотилась на стол, подперла лицо ладонями и, глядя своему наставнику прямо в его незрячие глаза, спросила:

— Что вас связывает с той бессмертной Лазурной девой Цин Шань?

— Что за странный вопрос? — удивился Ма Цинсюй. — Какая между ними может быть связь?

Однако Чжуан Шэнкай после непродолжительного молчания, неожиданно признался:

— Когда-то давно бессмертная дева Цин Шань должна была стать моей супругой.

— Ч-что?! — выпучив глаза, выкрикнул Ма Цинсюй. — Впервые об этом слышу!

— Так ведь ты никогда и не интересовался, — заметил Чжуан Шэнкай. — А между тем, это вовсе не секрет.

— А я сразу же поняла! — радостно объявила Тао Сянмэй. — Но почему же вы так и не сочетались браком?..

Чжуан Шэнкай вздохнул, но не стал уходить от ответа.

— Когда между нами был заключен брачный договор, я считался завидным женихом. Непревзойденный бессмертный мастер, глава одной из пяти Великих Небесных школ, герой Войны бессмертных. Но одно происшествие перечеркнуло все.

— Происшествие? — переспросила Тао Сянмэй. — Ах! Это тот случай, когда ифу в одиночку применил Печать пяти стихий и запер под горой ужасного демона, собиравшегося уничтожить целый город?!

Эта ученица обожала слушать истории о подвигах своего отца-наставника, разумеется, она не могла не докопаться до сути и не выяснить — по какой причине он вдруг покинул пост главы школы, едва заняв его. Она хорошо знала эту историю, ставшую очередным переломным моментом в его жизни. Не знала лишь о том, кем был тот демон. Тао Сянмэй даже не сомневалась — ифу одолел его, о нем можно и не вспоминать.

Не дав Чжуан Шэнкаю времени на ответ, она сердито нахмурилась и возмущенно воскликнула:

— И этой ничтожной девице хватило наглости расторгнуть брачный договор, когда ваша жизнь так переменилась?!

— Шимэй! — прикрикнул на нее Ма Цинсюй.

Однако Чжуан Шэнкай лишь добродушно посмеялся.

— Цин Шань? Ну что ты. Я сам расторг договор, дабы не обременять эту бедную девушку заботами о себе.

— Наставник...

Ма Цинсюй, как и Тао Сянмэй впервые услышал о том, что у его наставника когда-то была невеста.

— Отчего-то мне кажется, что я хорошо могу представить, какие дурацкие у вас сейчас лица! — еще громче рассмеялся тот. — Не вздумайте меня жалеть! Я вовсе не был готов к женитьбе, и был рад поводу отделаться от обязательств!

— Наставник! — воскликнул Ма Цинсюй, на этот раз негодующе.

— Цин Шань была юной и очень одаренной заклинательницей, — произнес Чжуан Шэнкай со всей серьезностью. — Наш союз сулил ей огромный прорыв в совершенствовании, раскрытие величайшего потенциала. Но применив технику Печати пяти стихий, я лишился огромной доли своих сил и, кроме того, был вынужден еще три сотни лет поддерживать эту печать. В те годы я не мог ей ничего дать, наш союз лишь вытянул бы из нее все соки, и она никогда не достигла бы того блестящего положения, которое имеет теперь. Уверен, она это прекрасно понимает. Не думаю, что из-за этого она затаила на меня обиду. В конце концов, мы вовсе не были влюбленными пташками. До заключения брачного договора и за несколько десятков лет после его расторжения мы даже ни разу не встречались.

— Вот оно что... — протянула Тао Сянмэй. — А мне все же показалось, что она как-то по-особенному на вас смотрит.

— По-особенному? — задумчиво переспросил Чжуан Шэнкай. — Что тут сказать, нас все-таки связывает столь щепетильное обстоятельство. А учитывая мою скандальную славу в мире совершенствующихся... должно быть она испытывает неловкость за эту связь.

— Пф! — фыркнула Тао Сянмэй. — Ну и дура!

— Шимэй! — вновь прикрикнул на нее Ма Цинсюй. — Куда подевались твои возвышенные манеры?

Та лишь хмыкнула и отвернулась.

Медленно приходя в себя, Сэн Гу прислушивался к своим ощущениям. Все тело болело. Рана на шее не давала о себе знать, пока он не попробовал слегка повернуть голову. Боль мощным импульсом разлилась по всему телу, прошила мышцы и пробрала до самых костей, будто бы его тело было металлическим гонгом и только что по нему со всей силы зарядили деревянным молотом.

Открыв глаза, Сэн Гу с трудом сфокусировал взгляд на темной фигуре, устроившейся у его постели.

«Это Он?»

Мысль о том существе повлекла за собой волнительные воспоминания о прошедшей ночи. Что он наделал?.. Что он себе позволил?..

— Проснулся, наконец, — послышался мягкий голос настоятеля.

У Сэн Гу отлегло от сердца. Он медленно выдохнул и хрипло произнес:

— Наставник...

Во рту было сухо, как в пустыне, горло слиплось и слова застревали где-то на середине.

— Попей, — настоятель протянул Сэн Гу пиалу с теплым травяным отваром.

Тот медленно поднялся и сел в постели, затем принял пиалу из рук настоятеля и в пару глотков опустошил ее.

Он не знал чего ожидать. О чем спросит его наставник, и как ему отвечать на неудобные вопросы. Так или иначе, лгать Сэн Гу не собирался.

— Ты последуешь за ним? — наконец, поинтересовался настоятель.

— Последую, — подтвердил Сэн Гу, ни на мгновение не замешкавшись.

— Что движет тобой? — спросил настоятель.

Некоторое время Сэн Гу молчал, тщательно обдумывая свой ответ, а затем все же произнес:

— Я хочу стать свидетелем его судьбы.

— О?

Казалось, этого монаха ничто не может удивить, но такой ответ заставил его вскинуть брови. Вернув себе безмятежное выражение лица, он спросил:

— Знаешь ли ты, кто он такой?

— А вы знаете? — задал встречный вопрос Сэн Гу.

— Я знаю, кто он по своей сути, — подтвердил настоятель. — Но мне хотелось бы узнать, кто он для тебя.

— Этого я и сам еще не знаю... — немного подумав, ответил Сэн Гу. — Знаю лишь одно — ничтожно малы шансы за всю свою жизнь, такому как я, повстречать такого как он. Если не последую за ним сейчас, буду сожалеть до самой смерти.

Настоятель тяжело вздохнул.

— Должно быть, таков твой путь.

В дверь робко поскреблись.

— Братик Гу, — один из послушников заглянул в комнату. — Проснулся?

— Входи, — разрешил Сэн Гу.

Мальчишка проскользнул внутрь, и оказалось, что в руке у него небольшой глиняный кувшин.

— Тот господин попросил передать... — пояснил он. — Сказал, что это лекарство, велел выпить.

— Хорошо, — согласно кивнул Сэн Гу, принял кувшин из рук послушника и немедленно осушил его.

— Занятно, — прокомментировал настоятель, проследив за его действиями. — Тебе понадобилось несколько месяцев, чтобы начать пить и есть из нашей посуды, а ему ты так запросто доверяешь?

— Я уже принимал лекарство, которое он готовил, — пояснил Сэн Гу. — Ему нет никакого смысла вредить мне.

Настоятель вздохнул, а затем совершил молниеносный круговой пас руками. Движения его были стремительными, и в то же время плавными, пальцы сложили друг за другом несколько фигур. Сэн Гу опомниться не успел, как в его грудь ударила раскрытая ладонь. Золотой отпечаток ладони прошил тело насквозь. Его не отбросило назад, а будто бы обдало теплым воздухом. Дыхание перехватило. Сэн Гу схватился за грудь и в недоумении уставился на своего наставника.

Сохранив совершенно безмятежный вид, тот протянул:

— Ай-ай, я подумал, уж не околдован ли ты — поэтому и применил к тебе технику очищения.

— Не околдован?.. — на всякий случай уточнил Сэн Гу.

— К несчастью, нет, — ответил его наставник. — Похоже, ты просто сошел с ума из-за этого демона. И тебе уже не помочь. Какая досада.

— Надоело играть, — проворчала Тао Сянмэй.

— Помедитируй, — предложил ей Ма Цинсюй.

— Я уже намедитировалась! Сколько можно? Я же так вознесусь! Ну когда уже этот дождь закончится?

— Вот вознесешься и спросишь.

Девушка бесцеремонно показала язык своему старшему соученику. В комнату вошли послушницы с ворохом тонких деревянных дощечек в руках.

— Уважаемые благодетели, не желаете ли получить предсказания? — предложила одна из послушниц, сгружая дощечки в специальную банку.

— Предсказания? — с интересом переспросила Тао Сянмэй. — А что это за предсказания?

— На самом деле это просто развлечение для наших гостей, — пояснила послушница. — За подношение Будде благодетелю полагается гадательная дощечка. Предсказания пишем мы сами, но только небесам известно, какая дощечка вам попадется.

— Как увлекательно! — оживился Чжуан Шэнкай. — Обычно этому даосу приходится выступать в роли гадателя.

Послушница поднесла заклинателю банку, тот, недолго думая, вытянул дощечку с предсказанием и сразу же передал ее своему ученику. Ма Цинсюй прочел:

— Остерегайтесь человека с черным сердцем.

Воцарилась тишина. В конце концов, нарушила ее Тао Сянмэй.

— Напрасная трата времени! — воскликнула она, прыснув со смеху.

— Отчего же? — возразил Чжуан Шэнкай. — Возможно, мне стоит быть еще осторожнее.

— Давайте-ка теперь я! — девушка протянула руку, вытащила дощечку и прочла: — «Послушайтесь совета мудрой женщины». Это которой? — удивленно уточнила она. — Что-то не припомню мудрых женщин, раздающих советы.

— Быть может, вы ее еще не встретили, — предположила послушница.

— Ах, а может быть, речь о Цин Шань? — напомнил Чжуан Шэнкай. — Не так давно она советовала тебе отправиться на обучение в орден Десяти тысяч мечей.

— Вы что же, спровадить меня хотите?! — возмутилась Тао Сянмэй. — Чушь какая!

— Если предсказание вам не нравится — просто бросьте его в огонь, — с улыбкой предложила послушница, кивнув в сторону жаровни. — Все дурное развеется как дым.

— Вот! Вот это совет от мудрой женщины! — воскликнула Тао Сянмэй. — Ему я и последую!

С этими словами она без сожалений отправила дощечку в огонь, а затем пихнула Ма Цинсюя локтем в бок.

— Твоя очередь!

Тот безропотно протянул руку, достал дощечку с предсказанием и прочел:

— «Дорогой друг, не пора ли тебе оставить странствия и остепениться? Взгляни! Разве эта прекрасная барышня еще не стала для тебя надежной спутницей жизни? Не настало ли время вам двоим поклониться небесам, родителям и друг другу?».

Покраснев до кончиков ушей, Тао Сянмэй воскликнула:

— Какое длинное предсказание тебе попалось!

— Какое-то оно странное... — протянул Ма Цинсюй, не обратив никакого внимания на ее смущение. — И написано другим почерком.

— Некоторые предсказания оставляют наши гости, — пояснила послушница. — Иногда они пишут то, что сами хотели бы услышать.

— Вот оно что? И все же опрометчиво вписывать в предсказание столько конкретики. Неизвестно ведь кому оно достанется. Может быть, женщине или женатому мужчине, или рядом с человеком, вытащившим эту дощечку, вовсе не окажется ни одной красавицы.

— Так уж и ни одной?! — выпалила Тао Сянмэй. — Не может такого быть! Уж где-нибудь непременно, какая-нибудь красавица и найдется!

— Что такое? Уж не о себе ли ты говоришь, шимэй? — прямо в лоб спросил Ма Цинсюй и рассмеялся. — Замуж за меня захотела?

— Да кому ты нужен! — Тао Сянмэй рассмеялась в точности как он.

— Уважаемые благодетели, если пожелают, тоже могут оставить предсказание, — предложила послушница.

— Я, пожалуй, воздержусь, — отмахнулся Ма Цинсюй. — Никудышный из меня гадатель.

— А из меня недурной! — отозвался Чжуан Шэнкай. — Цинсюй, запиши мое предсказание.

Послушница протянула гостю кисть, тушь и чистую дощечку. Устроившись поудобнее, он приготовился писать. Чжуан Шэнкай продиктовал:

— Взмывая ввысь, помни о твердости камня. Не бойся разбиться о земную твердь, стремись расплавить ее.

— Это же часть трактата о перьях Чжу-Цюэ! — удивленно заметил Ма Цинсюй.

— Все верно, — с улыбкой подтвердил Чжуан Шэнкай.

— И какое же это предсказание? — возмутилась Тао Сянмэй. — Эти слова обывателю будет очень трудно хоть как-то интерпретировать!

— Такими и должны быть хорошие предсказания, — наставительно произнес Чжуан Шэнкай. — Они не должны давать прямого ответа, а лишь подталкивать к самостоятельному поиску решения.

— Вот оно что! — изумленно воскликнул Ма Цинсюй. — Я понял!

Он быстро записал на дощечке слова наставника.

Тао Сянмэй воскликнула:

— А давайте-ка и я запишу предсказание!

Выхватив кисть и дощечку, она принялась энергично писать. Едва закончив, она сунула дощечку в банку.

— Ты чего! — воскликнул Ма Цинсюй. — Чернила ведь размажутся! Дала бы хоть немного подсохнуть.

— Братик Цинсюй! — перебила его соученица. — Не желаешь ли достать еще одно предсказание?

Задумка ее была до неприличия очевидна. Она даже не удосужилась как следует выровнять дощечки, так что и слепой понял бы, какую из них она только что отправила в банку.

— Вот еще, — отказался Ма Цинсюй. — Каждому полагается по одной! Я свою уже достал.

— Нет такого правила! — настаивала Тао Сянмэй.

— Предсказания?

Откуда не возьмись появился Сюань Юнь. Рука его безапелляционно устремилась к банке и вытянула первую попавшуюся дощечку. Лицо Тао Сянмэй перекосилось.

— Какой вздорный почерк, — отметил Сюань Юнь. — И чернила размазались...

С трудом разбирая иероглифы, он прочел про себя:

«Идиот!.. ... разуй глаза! Красная нить судьбы давно связала тебя с... ... Прямо перед тобой! Слепой дурак! Глупец!».

Сюань Юнь, слегка огорошенный такой агрессивной подачей, невольно поднял глаза и первым, кого он увидел перед собой, оказался вышедший в общий зал Сэн Гу. Оба напряженно застыли.

— Что тут у вас? — следом за Сэн Гу вышел настоятель.

— Ничего, — отведя взгляд, произнес Сюань Юнь. — Вздор.

— Конечно же, вздор! — выхватив дощечку из его руки и бросив ее в огонь, воскликнула Тао Сянмэй. — Разве можно в гаданиях полагаться на подобные глупости? Это все не серьезно!

— А что тогда «серьезно»? — спросил Сэн Гу, и для себя вытащив дощечку.

Быстро прочитав написанное на ней, он сунул ее за пазуху. Губы его слегка дрогнули, будто он с трудом не допустил улыбки, но этого никто не заметил кроме настоятеля храма. Тот лишь тихо вздохнул, никак это не прокомментировав.

— Гадание по звездам и по знакам рождения, конечно же! — немедленно ответила Тао Сянмэй. — если хочешь получить настоящее предсказание, обратись к моему ифу!

— Ни к чему ссоры, — примирительно произнес настоятель Сэн. — Наши предсказания и в самом деле пишут самые обычные люди, в том, кому они достанутся, полагаясь лишь на волю небес. Хотя и этот монах кое на что годится. Я помолился Будде о прекращении дождя и, согласно знамениям, мои молитвы были услышаны. Завтрашний день обещает быть солнечным.

— Очень на это надеюсь, — вздохнув, произнес Чжуан Шэнкай. — Иначе мы рискуем опоздать на аукцион.

— О? — удивился настоятель Сэн. — Неужели и вы заинтересованы в том аукционе?