47-??

Том 2 Глава 47: Промедление будет наказано

Счастливые времена всегда коротки, и, говоря относительно, экзаменационная неделя не очень длинная. После окончания последнего «Ма Чжэ» все выпускные экзамены в общежитии 301 наконец-то подошли к концу, и наступило общее желание большинства студентов — летние каникулы.

После того, как были объявлены окончательные результаты, Лу Цзинь и Шао Вэй собрали свои вещи и вернулись в свой давно потерянный родной город, наслаждаясь поддержкой родительской любви к еде и жилью, и жили хорошей жизнью везде, за исключением того, что они не могли играть в игры всю ночь. Сюэба Тань Сируо остался в кампусе и начал свою карьеру лабораторного работника с 9 до 9 семь дней в неделю, чтобы подготовиться к своей докторской степени за рубежом после окончания бакалавриата.

И Линь Хуай, как представительная фигура, которая бездомна, но имеет расходы на проживание, решила остаться в кампусе на летние каникулы и начала хорошую жизнь, читая периодические издания и журналы в библиотеке каждый день с девяти до одиннадцати. После двух месяцев преподавания в средней школе Минхуа Линь Хуай полагался на свою тяжелую работу в течение семестра и свое хорошее впечатление от того, что сидел в первом ряду, чтобы потереть лицо учителя, и, наконец, набрал 85 баллов, обойдя 70% учеников во всем классе. Результаты можно назвать веселыми и популярными, и они не попадают в высокое качество IQ, которое должно быть у бесконечного потока главных героев-мужчин.

В середине июня Линь Хуай получил приглашения от двух разных людей.

Первый звонок поступил от Чэнь Шу, который давно не появлялся. По телефону он еще раз выразил свою просьбу о дружеской личной встрече с Линь Хуаем по поводу сотрудничества в области дизайна дома с привидениями на очень нестандартном китайском языке. Получив предварительное одобрение Линь Хуая, он в тот же день поехал на такси в школу.

В углу университетского кафе Чэнь Шу угрюмо сказал, надев маску: «Сыцинсу — ребенок...»

Он рассказал Линь Хуаю, что индустрия дизайна домов с привидениями в Китае проводит конкурс дизайна домов с привидениями каждые шесть месяцев (комментарий Линь Хуая по этому поводу: «в этом мире действительно нет ничего удивительного...»), и выбирается лучший дом с привидениями года. На конкурсе два месяца назад его гордая работа «Благотворительный колледж Санта-Мария» проиграла на десять голосов работе другого дизайнера «Алиса Рай».

Это невыносимо для Чэнь Шу, который ни разу не потерпел неудачу с момента своего дебюта и почти на грани победы в трех чемпионатах подряд. После некоторого расследования он обнаружил человека и посредника за дизайнером, который всегда ему проигрывал — малоизвестного новичка по фамилии Чу. Кроме этого, он не исследовал другую, более подробную информацию об этом человеке.

«Моя цель — вернуть себе чемпионский статус в соревновании за полгода». После двух часов разговора слова Чэнь Шу наконец автоматически превратились в стандартный акцент вещания в ушах Линь Хуая. «Ты можешь присоединиться к моей команде?»

Линь Хуай на мгновение замешкался и посмотрел на свой телефон. Чэнь Шу добавил: «Зарплату легко назвать».

Он догадался, что назвал цифру, но Линь Хуай не ответил. Он подумал немного, затем сказал: «Транспортные и кейтеринговые расходы могут быть возмещены».

Линь Хуай все еще не ответил. Затем он снова сказал: «После того, как дом с привидениями будет построен, дивиденды будут подсчитаны отдельно».

«...Этот человек не выглядит очень умным, Язи...» Линь Хуай погладил подбородок.

Затем он сказал: «Мне нужно немного подумать, и я отвечу вам послезавтра».

После того, как они договорились о времени следующей встречи, Линь Хуай вернулся в общежитие, просто собрал вещи и прибыл в репетиционную комнату вовремя, в семь часов вечера.

В дополнение к осеннему семестру с сентября по январь и весеннему семестру с марта по июнь в университете S также есть летний семестр, который длится весь июль, в течение которого предлагается большое количество факультативных курсов, чтобы дать студентам, которых беспокоят индивидуальные кредиты, шанс на получение кредита. В дополнение к официальным курсам, предлагаемым школой, основные общества также предлагают различные курсы по интересам для студентов в период обучения в начальной школе. Среди них есть класс постановки, предлагаемый драматическим клубом, в котором участвовал Линь Хуай.

Содержание сегодняшнего занятия — линейная тренировка. После занятия группа людей, как обычно, села в репетиционной комнате и начала болтать. Во время болтовни Цинь Цзян, сидевший рядом с Линь Хуаем, вздохнул.

Цинь Цзян на год старше Линь Хуай и является старшим в китайском отделе. Когда Линь Хуай впервые приехал, он очень ему помог. Поэтому ему пришлось задать вопрос, и из ее уст он узнал причину ее депрессии.

Оказывается, с апреля этого года Цинь Цзян была стажером в журнале, выполняла редакторскую работу и отвечала за получение рукописей от многих рабочих-мигрантов с кодовыми словами каждый месяц. Теперь, когда приближается крайний срок приема рукописей, у нее есть временное занятие, и она должна покинуть город S. Сторона коллеги — отсутствие навыков, и она также некоторое время беспокоится о передаче работы и других вопросах, и ее волосы встали дыбом.

Учитывая всю оказанную ранее помощь, Линь Хуай, похоже, был должен Цинь Цзяну услугу, поэтому он спросил ее: «Сколько людей тебе еще нужно уговорить?»

Цинь Цзян подсчитал и сказал: «Есть еще трое: двое живут в городской местности, а один — в пригороде».

Тот, кто живет в пригороде, находится довольно близко к школе. Затем Линь Хуай взял на себя работу по оказанию помощи. Цинь Цзян был очень благодарен за это, пригласил его на обед и подробно представил ему информацию об оставшихся трех людях.

«...Эти трое — постоянные клиенты, которые долго откладывали или нарушали сроки подачи документов». Цинь Цзян представил их по одному: «Этого зовут Ляньцзян. Вам нельзя выходить. Вам нужно подойти к двери, чтобы напомнить. Он живет на первом этаже и может открыть окно, когда это необходимо. Его соседи знают это и не отправят вас в уличный офис...»

Линь Хуай: «Сестра, на какую опасную работу ты взялась...»

«Этот парень, Хэ Юлоу, любит лгать. Иногда он говорит по телефону, что уехал за границу, поэтому ему приходится откладывать отправку на 12 часов из-за смены часовых поясов. На самом деле он просто играет в игры Ubisoft дома. Когда я только присоединился к компании, он сказал мне, что он женщина, боль от визита к тете была такой сильной, что он задержал рукопись на первый месяц. На второй месяц он сказал, что рожает в родильном зале. На третий месяц он сказал, что беременна двойней, так что мне придется сделать еще одну... Короче говоря, не верьте тому, что он говорит, сначала отключите его домашнюю сеть, а затем постучите в дверь... Отключить его домашнюю сеть очень просто, вы можете сделать это так, первый шаг... Второй шаг... третий шаг... если это действительно не работает, включите выключатель его электроприбора. Без кондиционера он, естественно, нагреется и погаснет, и тогда вы...»

Линь Хуай: «Мне всегда кажется, что вы нарушаете закон, старшая сестра».

«Что касается последнего...» Когда Цинь Цзянчу заговорил об этом человеке, его спокойное лицо дрогнуло: «Его слова...»

«Он еще более странный, чем предыдущие двое?» — осторожно спросил Линь Хуай.

«Это не такой уж и чудак... Лучше сказать...» Цинь Цзян долго обдумывал слова и сказал: «Он выглядит как джентльмен и нормальный человек, но не обманывайтесь его внешностью».

"он…"

«Он утверждает, что является исследователем, и настаивает на том, что его ежемесячные публикации называются публикацией научных статей. Кроме того, он неустанно отправляет свои истории о привидениях в научно-фантастические или научно-популярные книги». Цинь Цзян медленно сказал: «Но он... если вы встретите его на канале, вы увидите, что он отлично ладит. Если нет, он, вероятно, самый сложный человек из всех троих».

«Тогда причина, по которой этого человека нужно уговаривать, заключается в том...»

«Он утверждал, что проводит великое научное исследование, которое не было понято миром, и заставил себя защищаться, говоря: «Церковь считала Бруно сумасшедшим, когда он был сожжен заживо на площади Пласа-де-Фьори». Занят разработкой игры, похожей на «Задачу трех тел», поэтому у меня нет времени писать сценарий...» Цинь Цзян сказал голосом лунатика: «В любом случае, вы поймете, когда приедете туда».

Линь Хуай: …

«Это ужасное предчувствие... Я всегда чувствую, что столкнусь с необоснованным неврозом, — слабо подумал он, — но даже сумасшедший будет бояться, что его будут бить или преследовать? Главное, что он вылез из телевизора среди ночи и потребовал призыва...»

«Итак», — спросил Линь Хуай, — «какой псевдоним у последнего человека?»

Цинь Цзян сказал: «Тяньшу. Тяньшу, одна из семи звезд Большой Медведицы».

На следующий день сестра Цинь отправилась в Фуи и улетела на запад, чтобы скрыть свои заслуги и славу, оставив только Линь Хуай, чтобы забрать ее последнее наследие и заранее спланировать маршрут составления.

«Самое жаркое время суток — полдень». Линь Хуай писал и рисовал на карте города S и думал: «Температура самая высокая в полдень. Согласно показаниям старшей сестры, вторая подозреваемая, Хэ Юйлоу, больше всего боится жары, поэтому отключение электроэнергии в полдень напоминает мне об этом наиболее эффективно. Что касается его лжи, не слушайте».

«...Тогда это устроено так: в первый день искать Ляньцзяна, во второй — Хэ Юйлоу, а на третий день... э-э, Тяньшу. А затем стать его стеноломом».

Составив план сражения, Линь Хуай на следующий день отправился в поход за помощью.

Подозреваемого № 1, Лянь Цзяна, было на удивление легко поймать. Линь Хуаю даже не нужно было открывать окно. Он прибыл к своей двери в двенадцать часов ночи, сделал несколько гневных звонков и постучал в дверь другой стороны с определенной частотой, а затем проплыл перед окном другой стороны. В крайней панике он выломал дверь и был арестован и предан правосудию временным редактором Линь Хуаем.

А второй подозреваемый оказался немного тоще, чем представлял себе Линь Хуай. После того, как он наконец дозвонился до собеседника, из трубки раздался его сердитый голос: «...Извините, что не смог сдать рукопись на этой неделе, это действительно произошло неожиданно... Вчера я пошел выпить с несколькими друзьями-книжниками, а потом меня трахнули, и теперь я в больнице...»

Линь Хуай: ... Этот человек действительно жесток к себе, затягивая проект.

«Ты сказала это три месяца назад», — холодно сказала Линь Хуай, пролистывая блокнот, оставленный старшей сестрой Цинь.

Собеседник немного помолчал, а затем сказал: «Поскольку теперь плата за письмо становится все ниже и ниже, я могу только выходить и платить за проживание. Меня арестовала полиция и привлекла к ответственности...»

«Вы сказали это полгода назад».

Собеседник немного помолчал, а затем сказал: «Из-за того, что я вышел за женской одеждой, меня высадили у дворца моей девушки, и теперь я лежу в больнице...»

«Вы говорили это пять месяцев назад... Насколько красочна жизнь авторов ваших черновиков?» — сердито сказал Линь Хуай, стоя перед домом Хэ.

Хэ Юйлоу: «О, тогда нет смысла придумывать что-то новое, просто не плати, у тебя есть возможность вылезти из телевизора и ударить меня. Хе-хе».

Поговорив, Хэ Юйлоу повесил трубку, оставив Линь Хуая за дверью, лицо которого было совершенно черным.

«Раз он так попросил об этом...» Линь Хуай некоторое время двигал запястьем, «тогда он ничего не может с собой поделать...»

Дом Хэ Юйлоу находится на восемнадцатом этаже. Когда он купил эту квартиру, он был очарован превосходным видом 18-го этажа как верхнего этажа и его собственным садом на крыше. Среди ночи он сидел перед компьютером у окна, напевал песни и играл в игры. Он гордо покачал ногами, когда подумал о безмолвном появлении нового исполняющего обязанности редактора сегодня.

«Я не отдам вам рукопись, ла-ла-ла-ла-ла~» Высказав мысли многих авторов, он продолжил сосредоточенно смотреть на экран компьютера.

Раздался стук в окно.

«Простите», — раздался голос молодого человека, — «это восемнадцатый этаж?»

«Ты нашёл не того человека», — сказал Хэ Юйлоу, не оборачиваясь.

«Извините, я пошёл не туда».

Мужчина был довольно вежлив и быстро ушел. Пока Хэ Юйлоу играл в игры, он почувствовал, что кондиционер позади него стал холоднее. Он протянул руку за спину и почесал спину, но в этот момент он подумал о пугающем факте —

Он живет на восемнадцатом этаже, на самом верхнем, зачем кому-то стучать в окно снаружи?

Только подумав об этом, экран компьютера передо мной начал мерцать снежинками. На экране появилось окно с тяжелым дыханием.

«Хотите узнать истинный смысл жизни? Хотите по-настоящему...жить?»

«[Да Да]»

Он не мог контролировать свои руки некоторое время, как будто в воздухе была бесконечная сила, тянущая его нажать «да». Как раз в тот момент, когда все его тело провалилось в ледяной погреб, холодный голос прозвучал в его ухе:

«Если хочешь знать, напиши для меня рукопись».

«...Сестра Цинь, у меня есть обе рукописи, и я отправлю их вам на почту сегодня вечером». Линь Хуай позвал старшую сестру Цинь, перебирая рукописи в своей руке, словно владелец средневекового поместья: «Все в порядке, есть еще одна. Я пойду завтра...»

Говоря это, он открыл карту Гаодэ и нашел виллу, где находилась «Тяньшу».

Автору есть что сказать: * Объяснение стебля, который был брошен ○:

○ Скрещивание: вид дисгармоничного поведения, который происходит между представителями противоположного пола или одного пола и не допускается в Цзиньцзяне.

Дворец: мужчины теряют жизненно важные органы

Том 2 Глава 48: Книга

Резиденция Тяньшу расположена на окраине города S и представляет собой небольшое трехэтажное здание.

Он расположен на краю дачной зоны, вдали от шума и суеты. Однако, судя по стремительному росту цен на землю в S City в последние годы, он должен быть дорогим, и его можно назвать уединенной, со вкусом оформленной, должным образом отремонтированной белой резиденцией——

Если только на двери нет таблички «вненаучная лаборатория».

«Экстранаучно... ультранаучная лаборатория...» Линь Хуай встал перед дверью и прищурился: «Я всегда чувствую, что увижу загадочных существ, подобных Франкенштейну, когда войду... И что это за вторичная болезнь? , сделали бы что-то вроде тематического кафе...»

Несмотря на эту мысль, он все же подошел к двери виллы. В дверь из красного дерева встроен монитор, рядом камера и стереосистема. Увидев его перед дверью, под действием инфракрасного датчика синтезированный компьютером механический голос прозвучал: «Добро пожаловать в extrascientificlab, выберите свое намерение на экране дисплея. Нажмите «1» для экспресс-доставки и «для доставки на вынос». 2, нажмите «3», чтобы отправить деньги, и нажмите «4», чтобы позвонить по другим платежам...»

Линь Хуай: …

Он попытался нажать «1», и из динамика раздался голос: «Спасибо, что вызвали курьера».

Он снова нажал «2», и из стереосистемы раздался тот же голос: «Спасибо за еду в корзине».

Он поднял глаза, и действительно, у двери стояла корзина. Она была опущена из окна на втором этаже, и под действием неподвижного шкива, закрепленного снаружи окна, вынос может быть поднят вверх под действием двигателя, приводимого в действие датчиком давления, и опущен обратно, когда давление сбрасывается.

Линь Хуай в недоумении нажал «3», и из динамика раздался голос: «Не принимайте наличные переводы «от двери до двери», только электронные онлайн-переводы. Поддержка электронной коммерции — это обязанность каждого. Такие вещи не требуют личного собеседования».

Линь Хуай: …

Он нажимал несколько кнопок одну за другой и получал разные (но одни и те же лишали его дара речи) ответы. Из этого видно, что владелец этого дома, вероятно, бездельник + чудак, который сотрясает мир. Когда он не хочет общаться с повседневными мелочами, он учитывает все факторы, которые могут беспокоить дом, и создает автоматическое сопоставление ответов один к одному.

Линь Хуай дважды позвонил в дверь, но ответа не последовало. Затем он снова обошел виллу и увидел, что все окна виллы закрыты плотными шторами, из-за чего было трудно разглядеть, что находится внутри.

Затем он вернулся к двери и позвонил Тяньшу, следуя информации, полученной от Цинь Цзяна.

После десяти гудков телефон наконец-то соединился. На другом конце трубки раздался голос молодого человека, очень мягкий и трогательный, но с хрипотцой и ленью, как будто он только что проснулся: «Еда на вынос внизу, спасибо...»

«Я не доставляю еду», — сказал Линь Хуай. «Я временный редактор, который пришел, чтобы поторопить рукопись».

Голос в трубке на некоторое время замолчал, а затем сказал: «О, дверь для вас открыта, толкайте дверь и входите. Я на втором этаже, поднимитесь ко мне по лестнице, по пути ничего не трогайте».

Как только голос стих, из двери перед ним послышался резкий механический звук. Линь Хуай открыл дверь, держа телефон в руке: «Ты не сказал мне, где ты находишься на втором этаже...»

«В кабинете».

«Кстати, голос этого человека кажется мне знакомым...» — подумал Линь Хуай, потирая подбородок. «Мне кажется, я уже где-то его слышал... где я его слышал? Такой чудак должен производить впечатление».

Он долго исследовал мозг, но не получил никакой подробной информации.

Первый этаж виллы был полностью чёрным. Линь Хуай нащупал свет, чтобы включить его, и теперь можно было увидеть всё расположение первого этажа.

Внутреннее убранство на первом этаже очень простое и хорошо организованное, поскольку оно принимает черные, белые и серые тона. Помимо огромного экрана телевизора и нескольких компьютеров, остальное невыразительное. Единственное, что выделяется, это огромный холодильник и морозильник в гостиной, которые заставляют людей задуматься, не спрятано ли внутри что-то странное. С левой стороны гостиной находится длинная лестница, ведущая прямо на второй этаж и в подвал. В конце лестницы на втором этаже находятся железные ворота, которые отделяют второй этаж от первого.

«Не знаю, почему у меня всегда такое чувство, будто я попал в другую копию игры...» Линь Хуай поднялся по лестнице и, дойдя до ее конца, постучал в железную дверь.

Железные ворота не были заперты. Приложив небольшое усилие, дверь открылась.

Первое, что бросается в глаза, — гостиная на втором этаже. В гостиной нет телевизора, только огромное проекционное полотно и висящий в воздухе проектор. В дополнение к первому разу, здесь есть пушистые ковры, по которым люди могут кататься, и диваны, на которых люди могут кататься. Все полки рядом с ним заполнены различными видеодисками, видеокассетами и другой аудиовизуальной продукцией. Линь Хуай с любопытством посмотрел на пол и увидел, что они были разложены в порядке от А до Я, большинство из которых были фильмами ужасов, детективными фильмами и фэнтези.

На втором этаже есть несколько комнат, которые увешаны непонятными надписями типа «склад» и «печатная», а самая большая комната увешана табличкой «лаборатория». В комнате напротив лаборатории горел слабый свет, и на ней висела табличка «кабинет».

Слово "изучение" имеет элегантный жест, а ручка похожа на дракона и змею. У нее стиль знаменитости -- но --

«Так уродливо», — безжалостно пожаловался Линь Хуай.

Он постучал в дверь, но люди внутри, казалось, не заметили этого, как будто они просто смотрели на экран перед собой, занятые написанием или программированием, и не заботились о внешнем мире. Ему пришлось прочистить горло и кашлянуть: «Учитель Тяньшу, я здесь».

Люди у двери все еще не ответили. У Линь Хуая не было выбора, кроме как войти самому. Как только он вошел в кабинет, он был ошеломлен всем видом кабинета.

Вся комната, висящая в небе и лежащая на земле, заполнена книжными полками у стены, доходящими до потолка и плотно заставленными книгами, рукописями, рисунками и ручками... Если бы Линь Хуай не подтвердил, что находится в кабинете, он бы подумал, что попал в небольшую библиотеку.

А напротив двери — стол, а спина «Тяньшу», сидящего на игровом кресле на массажном кресле. Прямо перед столом — гигантская пробковая доска, на которой кнопками закреплено множество материалов.

По сравнению с первым этажом, второй этаж чрезвычайно переполнен. Линь Хуай неуверенно шагнул вперед и похлопал собеседника по плечу: «Учитель Тяньшу...»

В следующий момент улыбка полностью застыла на его лице.

Человек, сидевший на игровом кресле спиной к нему, был не фигурой Тяньшу, который усердно трудился всю ночь, а высокой... куклой Пикачу.

Пикачу обернулся, подтолкнув его, и просто улыбнулся ему.

В это же время на диване в углу кабинета раздавалось бормотание, все еще звучащее во сне.

«...Четвертая группа контрольных экспериментов была завершена, и показатель отклонения от результатов моделирования составил всего 0,03%. Спасибо науке, спасибо природе, спасибо видеонаблюдению, и дайте мне возможность продемонстрировать результаты моих научных исследований людям по всему миру...»

Линь Хуай: …

Вены на лбу у него вздулись. Линь Хуай всегда был хорошо образованным (самопровозглашенным) человеком (самопровозглашенным), хотя в прошлом он был немного жестоким, но с тех пор, как он снова стал мужчиной, он придерживался принципа быть профессиональным и дружелюбным человеком. Конечно, в современном обществе много тех, кто убивает людей. фактор. Но по какой-то причине, услышав звук из темноты, давно потерянная раздражительность вернулась в мое сердце.

В то время он этого не знал, и это чувство называлось «Я так ненавижу этого человека» и «Этого человека так трудно победить».

Тот, кого нужно избить, лежит на диване в углу кабинета, с длинными руками и ногами, поэтому он спит обиженно. Он был небрежно укрыт одеялом с рисунком Пикачу, а на лице лежал журнал. Казалось, он не спал всю ночь уже несколько ночей, и тут ему наконец удалось уснуть. В руке он держал мобильный телефон, небрежно висевший под диваном.

«Похоже, он уснул, позвонив мне...» Линь Хуай сумел подавить свое недовольство, проявив некоторое сочувствие к этой жизни, которая, казалось, была лишена обществом своей оставшейся ценности. Он осторожно подошел к человеку на диване, присел рядом с ним и прошептал: «Учитель Тяньшу?»

Как только слова упали, человек умело протянул руку из сна, на мгновение пошарил в воздухе, погладил себя по голове, потер ее, как маленькое животное, а затем перевернулся, и я снова погрузился в страну сновидений.

«Не создавай проблем», — пробормотал он.

Линь Хуай: …

Придерживаясь принципа вежливости по отношению к солдатам, он снова перелез через перила: «Учитель Тяньшу?»

На этот раз его дважды ударили по голове. Другой человек явно не собирался вставать, поэтому он убрал руку и продолжил говорить во сне: «...Скажи, не создавай проблем, ты съешь больше, чем другая кукла за три месяца, и ты не сможешь больше тебя содержать...»

Линь Хуай: …

«Вставай! Предъявляй рукопись!» Линь Хуай, достигший предела своей выносливости, начал толкать противника. На этот раз мужчина перевернулся, глаза его были все еще закрыты, но он схватил руку, которую собирался рубануть. «...Если ты снова будешь бездельничать, я отправлю тебя в больницу для животных...»

Линь Хуай был так зол, что синие вены вздулись на его лбу, и ему просто хотелось кого-нибудь ударить. Из-за двери раздалось дрожащее «мяу~».

Он резко повернул голову и увидел лежащего у двери оранжевого мохнатого зверя с золотистыми глазами, сверкающими, как две яркие лампочки, которые не мигая смотрели на него и людей рядом с ним.

Он как будто говорит: «Зачем ты воспитываешь других кошек за моей спиной?»

Линь Хуай: …

Он ничего не боится в этой жизни, а самый боящийся из кошек — это кот. Если вы хотите ранжировать «самого боящегося кота» по старшинству, то экзотические коты неплохи, но местный черный кот, несомненно, первый.

Хотя он не ненавидит пушистых существ, его преследовал бдительный черный кот на обочине дороги, когда он только начинал новую жизнь. Кот поцарапал тыльную сторону его руки, заставив его потратить сотни долларов и много времени на поездку в CDC на вакцинацию от бешенства. Думая о времени и деньгах, которые он потратил впустую, он не мог не чувствовать тени по отношению к этому кошачьему существу.

Рыжий кот перед ним, хотя и не черный, в 1,5 раза крупнее обычного черного кота, компенсируя отсутствие смертоносности окрасом шерсти. Рыжий кот уставился на двух людей в двусмысленных позах, выгнул спину и издал настороженный звук «ха».

Линь Хуай тоже встал, его руку тянул Тяньшу, так что сдерживающий фактор был весьма недостаточным. Он уставился на кошку, и его глаза устрашающе сверкали.

«Я читал историю об охотниках на больших кошек в «Мире животных». Пока ты смотришь на нее и не показываешь своей трусости, животное убежит из-за паники...» Он спокойно рассуждал в своем сердце (думая про себя): «Десять секунд, двадцать секунд, тридцать секунд... Хотя Тачибана А кошка — это кошка, но это тоже вид животного, в конце концов...»

Кот и привидение на мгновение уставились друг на друга, а через некоторое время рыжий кот обиженно издал тихое «Ой» и скрылся за дверью, поджав кончик своего пушистого хвоста.

Линь Хуай добился убедительной победы благодаря своему богатому запасу знаний, и он скромно гордился этим.

«Прежде чем кот вернется, он должен забрать рукопись и убежать... нет, это стратегическое отступление». Он отдал себе мысленный приказ тоном галактического плана битвы командира: «Время очень дорого, поэтому я...»

Только он собрался повернуть голову, как почувствовал, как его рука мгновенно сжалась.

"……кто ты?"

Человек, который наконец проснулся и встал с дивана, задал такой вопрос.

Автору есть что сказать:

Чтобы увидеть выражение лица рыжего кота, пожалуйста, обратитесь к: Did you put me first.jpg

Том 2 Глава 49: У вас, люди, нет сердца

«Цинь Цзян хочет что-то послать за границу, и я исполняющий обязанности редактора, который убедил ее написать от ее имени, Линь Хуай», — сказала Линь Хуай.

Другой собеседник, очевидно, не проснулся от хаотичного сна. Он сел и долго смотрел в лицо Линь Хуая, пустота и сосредоточенность в его глазах немного ужаснули Линь Хуая. Наконец, он издал "хмм" и сказал: "О, это ты..."

После выступления он встал и пошел искать рукопись, зарытую глубоко в компьютере. Под действием света экрана компьютера черты его лица наконец-то стали отчетливо видны.

Внешность Тяньшу превзошла ожидания Линь Хуая. В отличие от «лохматой бороды, белого халата, темных и неряшливых глаз», которые он нарисовал в своем воображении ранее, Тяньшу был на самом деле довольно красив, и можно даже сказать, что он был тихим и красивым мужчиной. Черты его лица были несколько резкими и острыми, и когда он щурился, чтобы посмотреть на экран, кончик его глаз поднимался вверх, а его темперамент был небрежным и невнимательным.

Но то, что он может назвать своей выдающейся внешностью, не было причиной того, что Линь Хуай так долго смотрел на него... Он смотрел на этого человека только потому, что...

«Мне всегда кажется, что я уже видел этого человека раньше...» Он коснулся подбородка и подумал: «Где ты его видел? Почему он меня совсем не впечатлил?»

«Я тебя где-то видел?» — спросил Линь Хуай. «Не знаю почему, но у меня всегда такое чувство, будто я тебя где-то видел».

«Лу Сюнь сказал это». Услышав вопрос Линь Хуая, собеседник, не оборачиваясь, сказал: «Красивые люди часто похожи друг на друга, а некрасивые люди странные. Вы подумаете, что у меня хорошее лицо, что является нормальным явлением. , рукопись здесь, хотите сначала прочитать ее?»

«Лу Синь сказал это...» Линь Хуайсюй поднял глаза и наклонился к компьютеру.

Я увидел файл, который только что скопировали на диск U, он лежал спокойно, и его название было «Песня убийцы».

Кликните по файлу, и на экране сначала появится короткий пролог.

«Я решил убить кого-то».

«Бывший мужчина».

«Он умер три года назад».

Линь Хуай держал мышь и сдвинул документ вниз. То, что ему представили, было романом от первого лица о человеке, решившем убить призрака, и имело различные догадки о механизме формирования призрака.

Текст Тяньшу довольно лаконичен и старомоден, без лишних прилагательных, но между строк витает холодный воздух без всякого чувства сострадания. Бывший парень главного героя умер три года назад. Три года спустя главный герой, который хочет жениться на своем новом парне, находит следы возвращения своего бывшего парня в своей жизни. Дополнительные объявления в почтовом ящике, капли воды на обеденном столе, нарисованные вручную подсолнухи на стеклянном тумане... все это показывает главному герою тот факт, что бывший парень, погибший в результате несчастного случая, вернулся и утащит главного героя в ад.

Вся история о том, как главный герой спокойно обдумывает возможность убийства своего бывшего парня. От механизма его превращения в Спектра, до постоянных корректировок и попыток убить Спектра... В конце концов, главному герою это удалось.

У этой истории должен был быть счастливый конец, но в конце концов, после того как она вышла замуж за своего нынешнего парня семь лет назад, главная героиня увидела подсолнух, нарисованный на стекле туманной зимой... У Линь Хуай пробежали мурашки по коже После прочтения этого романа я наконец-то почувствовала небольшое облегчение, увидев финал.

Тяньшу принес ему бутылку кокосового молока, пока он читал роман. Пока Линь Хуай затягивался, он услышал, как Тяньшу спросил его о его мыслях: «Что ты думаешь об этом?»

Линь Хуай немного подумал и искренне сказал: «Это слишком страшно, слишком реально и вызывает дискомфорт».

«... Это первый раз, когда кто-то дал мне такую ​​оценку...» — спросил другой участник. «Концовка страшная?»

«Нет», Линь Хуай отпил кокосового молока, «Я видел, что кто-то собирался сделать все возможное, чтобы убить бедного Призрака, и они использовали так много эффективных методов, наблюдая, как этот Призрак наконец-то избежал смерти... Действительно ужасно».

Это как группа людей, которые собираются вместе, чтобы посмотреть, как даосские священники сражаются с монстрами. Когда другие видели, как злой большой монстр был раздавлен даосским священником, они смеялись "ха-ха-ха", но Линь Хуай заменял себя на монстра и дрожал, когда видел смерть того же рода.

Это также иллюстрирует феномен - ужасный триллер в обычном смысле является фильмом ужасов для Юй Линь Хуай. Фильмы ужасов в обычном смысле (например, избиение Садако китайским даосским священником) являются настоящими фильмами ужасов для Линь Хуай.

В то же время обычные фильмы ужасов заставят Линь Хуай слишком много хихикать, потому что их идеи слишком истеричны и не могут достичь эффекта пугания. Например, когда Садако выползла из телевизора, мускулистый мужчина крикнул "theworld!", чтобы остановить время, а затем крикнул "Mu Da Mu Da Mu Da", чтобы избить ее в маленькие блинчики и другие слишком травянистые сюжеты. Но самое страшное в этом романе передо мной - это его осуществимость.

Люди умрут, если их убьют, и призраки умрут, если их убьют таким образом...

«...Я впервые встретил человека, который читает романы с точки зрения призрака». Тяньшу был немного удивлен.

«Потому что это действительно слишком страшно, разве ваши читатели не жаловались на вас? Какое **** насилие, что не соответствует основным ценностям социализма и т. д...» Линь Хуай чувствовал себя так, словно прочитал статью до предпоследней главы, но, как читатель «Танмэй», увидевший, что Гун уже была изнасилована и родила ребёнка, он был полон желания встряхнуть автора за воротник.

«На меня и раньше жаловались, что я пишу об убийствах людей. Позже я больше никогда не писал об убийствах призраков».

«...Что, почему у вас, людей, такие двойные стандарты? У Ли Гуя нет сердца, и Ли Гуя убивают без боли...»

Линь Хуай был еще более подавлен, сгорбившись в игровом кресле и вздохнув: «Если бы я был автором, я бы добавил специальный эпизод об успехе Ли Гуя в конце...»

Тяньшу холодно сказал: «Если вы превысите количество символов, вам придется заплатить больше».

Линь Хуай: «...Как писатель, пишущий о сверхъестественном, вы весьма профессиональны...»

Глядя на аутичную внешность собеседника, Тяньшу слегка улыбнулся, а затем на его лице появилось серьезное выражение.

«Неправильно». Другой собеседник торжественно сказал: «Писатель — это просто моя вторая профессия. Кроме того, я не писатель сверхъестественного, на самом деле... Я писатель-фантаст или, точнее, писатель научно-популярных книг».

«Все романы, которые я пишу, основаны на реальности. Хотя эти реальности немного отличаются от реальности благодаря моему сверхчеловеческому зрительному восприятию и мышлению, но я могу гарантировать, что они отличаются от реальности. Реальность почти неотличима».

Линь Хуай взглянул на свой роман, затем снова взглянул на него и сказал с отсутствующим видом: «Я думаю, что романы с привидениями больше не могут называться научно-популярными книгами».

«Во-первых, романы — это просто средство для меня, чтобы лучше передавать свои знания. На самом деле, они действительно популярны, но не так популярны, как игры. Поэтому недавно я попытался связаться с некоторыми игровыми студиями, чтобы разработать сценарии, реализуя свое новое путешествие популяризации науки... Нет нужды говорить об этом. Во-вторых, почему роман с привидениями не может быть научно-популярным романом? Привидения — это как инопланетяне, но они просто вид жизни, который мы не можем понять в настоящее время. За последние пять тысяч лет в мире осталось много материалов, связанных с привидениями, но мало кто готов их изучать. Но знание не имеет границ, и в ближайшем будущем эта новая дисциплина наверняка будет в мире. Оставьте на нем свои собственные следы». Другой собеседник сказал что-то вроде «сумасшедшего» на редкость серьезным тоном: «В-третьих, моя настоящая профессия — исследователь, ученый. Написание романов, написание сценариев, разработка сценариев домов с привидениями... … это всего лишь одно из моих хобби за пределами моей исследовательской карьеры, занимающее второе место с написанием кода. Конечно, вы также можете использовать это как мою чушь, обо всем этом я узнал, потому что не хотел идти на работу и просто хотел остаться дома в качестве мертвеца. Оправдание».

Линь Хуайсюй посмотрел на него и сказал: «Значит, книги в твоей комнате... и DVD-диски снаружи — это все твои исследовательские материалы?»

«Да», — не смущаясь, ответил собеседник, — «Я пытаюсь создать новую методологию познания сверхъестественного мира... Но, к сожалению, мне не удалось найти настоящего призрака, существующего в реальности, для исследования. …»

«Этот человек чувствует себя дураком... но его глаза необъяснимо убедительны. С определенной точки зрения, то, что он сказал, не было бредом сумасшедшего, но имело определенную научную основу». Под пристальным взглядом Тяньшу голова Линь Хуая немного вспотела, «и знакомое чувство становится все тяжелее и тяжелее, я определенно видел этого человека...»

Лица из реального мира мелькали в его сердце, и вскоре в его сознании возник ряд смутных образов.

Это лицо, которое он видел в бесконечных играх. Из-за защитного механизма игры, после выхода из подземелья он потеряет большую часть памяти о людях, которых он видел в игре (по крайней мере, тех, которые полностью скрывают впечатление от другой стороны), и он вернется в подземелье, когда войдет в него в следующий раз. Полностью запомненный.

Кроме того, за пределами мира подземелий игрокам не разрешается упоминать вещи, связанные с игрой. Однажды он упомянул игру Лу Цзинь в общежитии, но то, что он сказал, превратилось в еще один абзац в ухе другого участника.

...и да, людям было бы неловко, и тому подобное...

Он видел этого человека в игре? Такая странная вещь, я видел его в копии...

Виски начали пульсировать. Линь Хуай спросил его: «Тогда зачем ты это изучаешь?»

Услышав его вопрос, собеседник мягко улыбнулся: «Сейчас я не вижу никакой пользы. Но в будущем, когда дела пойдут хуже, мои работы могут оказаться полезными. Даже сейчас... еще один человек, увидевший мои работы, будет иметь немного больше надежды, когда столкнется с чем-то в будущем. И...»

«Я хочу найти ответ», — сказал он. «Я хочу найти ответ, стоящий за жизнью».

В сердце Линь Хуая зарождается смутный личный выбор. Но в следующий момент мужчина вернулся к своему ленивому выражению лица, зевнул и сказал: «Например, когда ты хочешь убить своего бывшего парня, который не возвращает деньги и распространяет порнографические фотографии, или хочешь убить преследователя Стоки, который его преследует, может быть, посмотри на После прочтения моего романа, будет какое-то вдохновение...»

Его тон был настолько небрежным, что даже заставил людей заподозрить, что серьезные слова в предыдущих абзацах были ложью.

Линь Хуайсюй посмотрел на него и сказал: «Я всегда думал, что это не то, что ты сейчас имел в виду... Но давай сделаем это».

После выступления он вытащил USB-флешку и сказал: «В любом случае, спасибо за сотрудничество. После того, как я вернусь вечером, я отправлю работу своему руководителю...»

«Редактор Сяолинь, вы хотите остаться на ужин?» Увидев, что он спускается вниз, собеседник настоял: «У меня такое чувство, что мы с вами болтали довольно умозрительно...»

«Ты единственный, кто говорит от начала до конца...»

Линь Хуай открыл дверь, жалуясь. В тот момент, когда он открыл дверь внутрь, перед ним упал комок оранжевого меха.

Глаза рыжего кота Хуан Чэнчэна уставились на него, и как только он его увидел, он снова выгнул спину и издал звук «Ой...».

Линь Хуай: …

Он спокойно сделал два шага назад, пытаясь заставить кошку отступить, несмотря на трудности, уставившись на него. Но на этот раз кошка, казалось, усвоила уроки предыдущей битвы и осталась у двери, не двигаясь.

У него не было выбора, кроме как дрожащим голосом произнести, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие: «...Твой кот...»

«Зачем ты сюда пришел?» — Тяньшу подошел и обнял кошку. «Этого кота приютили соседи напротив. В этом месяце они уехали за границу и бросили его здесь... Ты боишься кошек?»

Линь Хуайсюй сказал: «Я не боюсь, я совсем не боюсь».

Сказав это, он все равно честно отошел от двери, сел на диван и стал ждать, пока Тяньшу приведет кота обратно в гостиную на третьем этаже. Кроме него на диване сидел Пикачу такого же роста, с тревогой переглядываясь.

Кстати, Пикачу тоже желтый, пушистый и с двумя острыми ушами...

Думая так, в ушах раздался громовой звук, за которым последовал еще более громкий рев. Среди грома, который был подавляющим и даже хотел заставить людей кричать «Товарищ даос Хэ Фан здесь, чтобы преодолеть бедствие», Линь Хуай вспомнил отчаянную новость, которую он забыл.

Сегодня идет сильный дождь.

Он не взял с собой зонтик.

Здесь, от ближайшей станции метро.

Три километра.

Том 2 Глава 50: тяжелые ночи вместе

Дождь в городе s шел быстро и быстро, но в течение нескольких минут вся улица была затоплена водой, как река с прорвавшимися плотинами. Там, где проносились ветер и дождь, даже мотоциклы, припаркованные на обочине дороги, издавали частые сирены.

Линь Хуай: …

Он посмотрел на свою рубашку и брюки, затем на свои кожаные ботинки.

«Судя по текущему количеству осадков в секунду и максимальной скорости осушения крышки люка, количество воды, скопившейся на улице, может достичь не менее десяти сантиметров в течение часа...» Он посмотрел на прогноз погоды на ближайшие три часа на своем мобильном телефоне, демонстрируя отчаянный вид: «В этом случае вероятность выйти на улицу в кожаной обуви и не получить компенсацию за один комплект одежды составляет...»

«Как ни думай, есть только ноль!» Он бросил телефон в руки Пикачу. «Единственный раз, когда я вышел и забыл взять зонтик, и попал под такой сильный ливень, это просто злоба небесная...»

«Нет, что бы ни случилось, я не могу остаться здесь и делить комнату с рыжим котом...» Он твердо подумал: «В любом случае, в такой сильный дождь зонтик не нужен, и ты можешь одолжить зонтик... и с точки зрения денег и времени, цена одной болезни приемлема».

Пока другие думали о том, «как неудобно ходить под дождем в мокрой одежде», размышления Линь Хуая повернули в другом направлении. Во-первых, он рассмотрел вероятность заболеть, пройдя три километра под дождем, а также продолжительность и тяжесть состояния. Во-вторых, он принял во внимание стоимость денег и времени, которые может потребовать болезнь. Наконец, он подсчитал и обнаружил, что если он не купит новые компьютерные аксессуары в следующем месяце, то расходы будут вполне приемлемыми.

Из этого видно, что его образ мышления действительно немного отличается от образа мышления обычных людей. Повторив расчеты три раза, Линь Хуай показал идеальную деловую улыбку, когда Тяньшу снова появился перед ним: «Поскольку с рукописью нет никаких проблем, мне пора уходить на пенсию... Не могли бы вы одолжить мне зонтик? Я забыл взять свой зонтик, когда выходил сегодня».

Собеседник был очень удивлен: «Вы сейчас вернетесь? В такую ​​погоду?»

Линь Хуай решительно кивнул.

«…»

Прежде чем он успел отреагировать иначе, рука уже коснулась его лба. Линь Хуай был застигнут врасплох прикосновением других, и его глаза расширились. Другой человек взял его за руку, снова коснулся его лба и пробормотал: «Не жарко. Эй, у тебя нет лихорадки, как ты все еще можешь так говорить во сне?»

"Ты и я…"

Потерпев некоторое время безмолвие, Линь Хуай настоял на споре в глазах собеседника, глядя на дурака: «Хе-хе, ты можешь подумать, что это мое предложение — прихоть, которая не была полностью обдумана, но когда ты понес кошку наверх, я уже полностью рассчитался за это... По расчетам, стоимость возвращения в школу пешком для меня совершенно приемлема, так что...»

Собеседник показал, что «ты не дурак», и вздохнул: «В твоих рассуждениях есть лазейка».

"что?"

«То есть, можно ли использовать USB-флешку после того, как ее затопило?» — холодно сказал собеседник. «Если USB-флешку затопило на дороге, то завтра вам придется сделать это снова. О, нет, это послезавтра или завтра. Дождь все тот же».

Линь Хуай: …

Несмотря на нежелание, Линь Хуай смог остаться только на одну ночь по приглашению Тяньшу. Когда он спустился на первый этаж, он подсознательно посмотрел в сторону третьего этажа. Я увидел, что между третьим и вторым этажами также была дверь. Предположительно, рыжий кот был заперт на третьем этаже.

Он вздохнул с облегчением. Тяньшу шел перед ним, не оглядываясь: «Кот не спустится вниз, не беспокойся о временном редакторе кота».

Линь Хуай: …

«Боишься кошек? Как я могу бояться кошек?» Линь Хуай продолжал спорить с бесстрастным лицом, пока не сел за обеденный стол: «Я вообще не боюсь кошек. У кошек пушистый хвост, два уха и четыре когтя. Чего бояться животных, хахаха…»

Тяньшу дал ему миску лапши, которую он сварил: «Ты разговариваешь уже больше десяти минут с тех пор, как спустился вниз...»

«Я просто не лажу с кошками, я вообще их не боюсь», — продолжал подчеркивать Линь Хуай, но собеседник бросил в миску ветчинную колбасу.

«Я знаю, я знаю», — беспомощно сказал другой человек. «Я съем яйца в твоей миске, если ты снова будешь говорить глупости».

Линь Хуай с чувством вины коснулся подбородка и опустил голову, чтобы честно съесть лапшу. Перед тем, как Тяньшу начал готовить, он попытался войти на кухню, чтобы помочь, взбить яйца и нарезать капусту, но был вытолкнут из кухни другой стороной на том основании, что «такой работник ножа, как ты, умрет даже с капустой». После того, как его выгнали из кухни, он прислушался к звуку роющихся внутри коробок и задался вопросом, какой мокрый мусор этот человек мог приготовить для людей на еду.

Неожиданно лапша белоснежная, помидоры ярко-красные, яичница золотистая, а зеленый лук зеленый. Один только запах и вид заставляют людей двигаться.

«...Я не ожидал, что лапша, приготовленная учителем Тяньшу, будет вкусной».

«Приготовление лапши — обязательный навык для каждого ученого-отаку в ночь Весеннего фестиваля, когда доставка еды не осуществляется», — сказала другая сторона, наматывая лапшу на палочки для еды и поедая ее в позе, напоминающей поедание зефира.

«Весенний праздник... Разве мы не должны пойти домой во время весеннего праздника? Почему ты должен готовить на улице сам?»

«Я боюсь, что меня заставят унаследовать семейный бизнес, как только я вернусь домой». Другой собеседник ответил без колебаний: «Кстати, не называйте меня учителем Тяньшу. Просто называйте меня моим настоящим именем».

«Какое твое настоящее имя?»

«Три слова». Другая сторона прищурилась и улыбнулась: «Чу Тяньшу».

«В тысячах миль за рекой Янцзы Чу Тяньшу невероятно притягивает взгляд?» Линь Хуай всегда чувствовал, будто он уже слышал это имя раньше: «Это очень величественное имя...»

«У меня также есть младший брат по имени Чу Тянькуо. Теперь он должен унаследовать семейный бизнес дома...» Другая сторона, съев лапшу, отодвинула миску вперед.

«Состав населения очень сложный...»

«На самом деле, у меня есть брат по имени Чу Тианге, который занимается музыкой... Ну, это предложение — просто шутка».

Рассказав совершенно неприятную шутку, они вдвоем убрали со стола посуду и официально отправились в ночь. Линь Хуайво смотрел фильмы ужасов на втором этаже, а Чу Тяньшу поднялся наверх, чтобы покормить кота.

Как только Линь Хуай сел на диван, в его сердце загорелось жжение, а из мобильного телефона в кармане брюк раздался звук оповещения о текстовом сообщении «динь-дон». Он открыл текстовое сообщение и увидел письмо с черным фоном, спокойно лежащее в почтовом ящике.

«Третья игра начнется после восьми утра, игроки, пожалуйста, будьте готовы».

«Других намеков нет...» Линь Хуай коснулся подбородка. «Означает ли это, что после того, как игрок становится квалифицированным человеком, сложность игры еще больше возрастает? Что касается завтрашнего утра в восемь часов... В любом случае, каждый раз, когда я выхожу из игры, снаружи всего десять минут. Я просто найду комнату в восемь часов завтрашнего утра, чтобы спрятаться на некоторое время...»

Когда Чу Тяньшу спустился с третьего этажа, он увидел маленького редактора по фамилии Линь, который устроился на диване, его глаза пронзительно смотрели на экран. На экране студент колледжа кричал, а за ним гнался призрак в красной одежде. Линь Хуай крепко сжал кулаки и бормотал слова, словно подбадривая студентов колледжа.

Он перешел на другую сторону и услышал голос противника: «Давай! Спектр! Ты сможешь!»

Чу Тяньшу: …

Он некоторое время смотрел на человека, затем пошел в кабинет и некоторое время писал код. Вскоре символ пингвина в нижнем правом углу компьютера начал прыгать. Перед ним появилось окно.

Человека, отправившего сообщение, звали Ду Чуншань, он был лидером Чэнь Сина и подчиненным Чэнь Лексюэ.

Он прищурился, зажал между пальцами леденец и посмотрел в маленькое окошко другого монитора.

В маленьком окне молодой человек, съежившийся на диване, смотрел на экран, держа в руках подушку и сосредоточившись.

Ду Чуншань: Ты там?

Ду Чуншань: [окно трясется]

Тянь Чу: Хм.

Игра не позволяет участникам упоминать игру вне игры, и даже имеет некоторый авторитет в реальности - она ​​может не только заставить участников забыть внешность других участников или другие детали, которые могут быть использованы для определения личности, но и когда участники говорили что-то об игре в реальности, их голоса также искажались.

Но так же, как пользователи Интернета на протяжении многих лет постоянно совершенствуют и совершенствуют методы борьбы с заблокированными словами, участники игры, особенно продвинутые игроки, также освоили способность упоминать игру в реальности и использовать ее для личного общения или торговли.

Ду Чуншань: Я сбил с ног десятки таких, как ты.

Ду Чуншань: Ты притворяешься мертвым весь день после того, как покидаешь команду

Ду Чуншань: Ты все еще берешься за эту работу? Напиши мне письмо?

Тяньчу: что-то

Тяньчу: нет времени

Ду Чуншань: Черт, ты можешь умереть, если скажешь еще два слова.

Тяньчу: Нет, хе-хе.

Ду Чуншань: ...Тяньчу, черт возьми.

Тяньчу: ...ты выглядишь очень сердитым.

Ду Чуншань: Черт, ты не знаешь. Недавно старший брат снова сошел с ума. У него черное лицо и низкое давление весь день, и все не могут ему угодить. Раньше ты мог хотя бы оживить атмосферу, когда был там, но теперь... и еще, кто сказал тебе идти на низкоуровневое поле, чтобы спрятаться для отдыха, и еще подал благовидное заявление об увольнении. Забудь, я пошел на работу.

Тянь Чу: А? Что ты делаешь?

Ду Чуншань: Ищет кого-то, ищет ворона. Босс отдал смертный приказ найти его, и все остальные хотели спросить его, что случилось за дверью.

Тяньчу: Кто-нибудь нашел?

Ду Чуншань: Кто может его найти? После того, как он вошел, он больше не появлялся. А этот парень всегда играл таинственно, и никто не видел его лица. Я не знаю, умер ли он в ней или вышел из игры.

Ду Чуншань: Кстати, я помню, что босс в конце концов отправил тебя в "цивилизованный мир", чтобы ты его выследил. Вы с ним должны были встретиться там однажды. Есть какие-нибудь зацепки?

Пальцы Чу Тяньшу замерли на клавиатуре, свет компьютера отразился на его лице, а выражение его лица стало темным и неясным.

Через некоторое время на его лице снова появилась расслабленная улыбка, и он напечатал два слова.

Тяньчу: Нет.

Ду Чуншань: О, я почти забыл, после того, как он тебя вырубил, ты спал в "цивилизованном мире", пока он не вошел в дверь? Ты свободен? Зайди в интернет и съешь курицу вместе?

Тяньчу: ...иду спать.

Ду Чуншань: Сейчас всего лишь десять часов, разве этого недостаточно для тебя? А?

Тяньчу: Сон красоты.

Сказав это, Чу Тяньшу выключил компьютер с леденцом во рту. Он положил леденец в руку и испустил долгий вздох.

Экран с другой стороны также показывает сцену в гостиной. Под грохочущим дождем новый редактор обнимал подушку, подбородок понемногу, как будто он собирался заснуть.

Он повернул пробковую доску перед собой, и то, что он представил ему, тут же изменилось: из нескольких новостных репортажей появились несколько картинок с неизвестным значением и несколько абзацев текста, написанного с помощью чудесного кода.

Он взял красную ручку и провел линию между двумя картинками.

Когда Чу Тяньшу вышел из кабинета, люди в гостиной уже спали.

Он съежился на диване, дыша ровно. Челка на лбу висит перед глазами, выглядя нежно и безобидно, а в уголках рта играет довольная улыбка.

Не знаю, было ли это из-за его невероятной уверенности в своих силах или из-за его большого сердца, но он на самом деле уснул вот так.

Последняя сцена фильма ужасов все еще была на экране. Спустя 120 минут призрак наконец убил главного героя.

Чу Тяньшу некоторое время смотрел на него, затем взял из кабинета одеяло с Пикачу и накинул на него.

На следующий день, рано утром.

В семь сорок пять Линь Хуай вовремя открыл глаза.

На улице все еще лил сильный дождь. Он потер голову и обнаружил, что на нем желтое одеяло.

Он отбросил одеяла и осторожно осмотрел второй этаж. На втором этаже не было никаких признаков активности, предположительно Чу Тяньшу уже лег спать на третьем этаже.

Перевод игрового времени в реальное крайне ненаучен. Если выйти из инстанса сразу после игры, то сколько бы времени участник ни провел в игре, в реальности пройдет всего пять минут.

И наоборот, если игрок решит задержаться после окончания игры, время будет конвертировано по коэффициенту 10000:1. Продолжительность пребывания не может превышать двух месяцев.

«Так что обучение в игре на самом деле довольно рентабельное занятие...» После того, как Линь Хуай убедился, что Чу Тяньшу нет на втором этаже, он прокрался в глухой угол монитора, чтобы подготовиться к телепортации, «исчезнуть на пять минут, а затем вернуться...»

В семь пятьдесят девять его сердце начало теплеть, а в голове зазвучал обратный отсчет.

«Двадцать, девятнадцать, восемнадцать...»

Пока он терпеливо ждал окончания таймера, внезапно произошла мутация!

Звук открывающейся двери раздался с третьего этажа. Чу Тяньшу, спускавшийся по лестнице, посмотрел на него, спрятавшегося в углу.

«Я, я ясно рассчитал, что это место невозможно охватить взглядом...»

"ты…"

«Десять, девять, восемь...»

Линь Хуай не успел ничего сказать, он просто смотрел на идущего к нему человека.

«Три, два, один...»

Во вспышке белого света он увидел мужчину и коснулся края его одежды.

На его лице отразилось отчаяние: «Нет, так быть не может».

Третий том Деревенский тиран срывает плакучую иву

Том 2 Глава 51: клин

Ин Ся приехала в Цзянцунь в августе.

«...Этот ребенок всегда был замкнутым и не любил разговаривать. Увы, это все потому, что мы с отцом ссорились с самого детства. Я побеспокою вас, чтобы вы разобрались с этим потом...»

«Сестра, вы с Цзяньпином действительно ушли?»

«...Гм».

«Нет, почему вы развелись? Как может не быть ссоры между мужем и женой? Вы здесь уже больше десяти лет, так как же вы говорите, что уходите?»

«…»

Густой голос был подобен герметичной сети, проникающей внутрь через каждую пору, которую он использовал для дыхания.

Он постоял в углу, прищурил глаза и снова открыл их. Фигуры матери и дяди появлялись и исчезали на некоторое время.

Постепенно тема подошла к концу: «Сестра, я тоже знаю, что тебе нелегко быть женщиной в Пекине с ребенком. Что касается Ин Ся, то позволь нам позаботиться об этом. Просто у нас в семье уже двое детей. Я тоже знаю, что растить ребенка нелегко. Это требует денег на еду, одежду и жилье…»

«Я знаю», — сказала женщина.

Розовая купюра была передана дяде, которого он никогда не встречал, и с этого момента судьба мальчика была передана ему.

Получив деньги, выражение лица дяди, который редко виделись, наконец прояснилось: «Все в порядке, у нас в семье уже двое детей, и еще один — это добавить пару палочек для еды, Юйсю, отдай Сяося дом. Собирайся».

Сказав это, он снова вздохнул и посмотрел на женщину напротив: «Сестра, дело не в том, что ты не знаешь характер этого человека, Цзяньпина, он был таким уже много лет. Их старший внук родился от тебя, ты можешь на него положиться. Что освобождает им место?... Мужчины, это нормально проводить время на улице, и моя сестра тоже, если бы ты была немного внимательнее и нежнее с ним, зачем бы ему выходить...»

Прежде чем он закончил говорить, раздался громкий шум из-за двери. Женщина по имени Юйсю вскрикнула и бросилась к нему, с облегчением увидев целую эмалированную чашку.

Двое в комнате посмотрели в сторону двери. Увидев мальчика, прислонившегося к двери, женщина не стала дожидаться, пока мужчина заговорит, а затем взяла на себя инициативу упрекать: «Что ты сделал, чтобы что-то сбить? Ты был неуклюжим, когда впервые пришел сюда, так что, пожалуйста, извинись перед своим дядей! Неуклюжим...»

Ин Ся поджала губы и ничего не сказала, поэтому женщина неловко улыбнулась: «Он немногословен, и он привык к этому с детства... Думаю, он просто просидел в автобусе несколько часов, его укачало, и он так и не пришел в себя».

«Все в порядке». Мужчина получил деньги, и его настроение улучшилось: «Сяо Ся только что приехал сюда, это нормально, что он чувствует себя неуютно. Он вырос в городе. Сестра, ты ведь вернешься вечером, да? Почему бы тебе не сводить его на прогулку? По магазинам? За последние несколько лет в деревне многое отремонтировали».

«Правильно, я покажу ему дорогу». После того, как все было передано, женщина подошла к двери: «Сынок, пойдем».

Мальчик по имени Ин Ся не стал с ней разговаривать. Он поджал губы и пошел вперед.

Они тихонько шли по рисовому полю, женщина оглядела здания по обе стороны и сделала очень радостный вид: «...Посмотрите на это здание, это недавно построенный дом семьи Сунь? Их семья ездила туда в 1980-х. Я работаю в Шэньчжэне, но у меня есть деньги. Вы видите, что этот дом не хуже, чем район вилл в городе. Тот дом принадлежит главе деревни... Если идти в эту сторону, в деревне находится даосский храм. Там живет старый даосский священник, очень духовный. Вон там, это разрушенный храм...»

Она лепетала так, словно ее вообще не волновало молчание сына. Через некоторое время, под деревом, она остановилась и вздохнула.

«Не принимай близко к сердцу то, что сказал твой дядя». Она сказала: «Тебе... было хорошо проводить время с твоим дядей в последние несколько лет, ах».

Спустя долгое время она услышала ответ сына в звуках цикад.

«Мама, почему я не могу остаться в Пекине?» — спросил он.

«Ин Ся, мама тоже ничего не может с собой поделать». Женщина поспешно улыбнулась, словно цветок, унесенный ветром сразу после того, как он раскрылся. «Мама, мама не может тебя сейчас забрать...»

Она протянула руку, как будто хотела коснуться головы сына: «Ин Ся молодец, послушай мою маму...»

От удара руки удалось увернуться.

Женщина была немного ошеломлена, но в следующий момент мальчик, идущий впереди нее, остановился.

«Ты собираешься выйти замуж за дядю Ли, да?»

"Я…"

Истинная причина, скрытая в ее сердце, открылась миру, и прежде чем женщина успела ее объяснить, она услышала очень тихий голос мальчика.

«Я видел твое текстовое сообщение».

Некоторое время тишина.

Женщина не произнесла вторую защитительную фразу, и прежде чем она успела заговорить, мальчик уже подошел снова. Его голос был хриплым, как будто он что-то подавлял: «Я иду гулять».

«Ин Ся, куда ты идешь?»

«Не следуй за мной».

«Ин Ся!»

«Не идите за мной!» — закричал мальчик. «Оставьте меня в покое!»

Крик разнесся по пшеничному полю, и женщина остановилась через два шага. Мальчик из города уже оттолкнул пшеничные волны и погрузился в далекий золотой океан.

Сначала он шел, шел быстро-быстро, а когда достиг места, где никого не было видно, перешел на бег. Он думал, что бежит по пластиковой красной дорожке на детской площадке. Если он побежит достаточно быстро, то сможет снова начать с исходной точки, а если побежит достаточно быстро, то сможет вернуться туда, откуда пришел.

Он бежал долго-долго, пока полдень не сменился сумерками. Наконец он выбился из сил, нашел гребень и сел, задыхаясь, чтобы сдержать слезы.

Она больше не хочет меня, она бросила меня, она больше не хочет меня, она бросила меня... Она хочет вернуться одна...

Мысли колотились в его груди, он закрыл голову руками, задыхаясь.

Он чувствовал безграничное одиночество и заброшенность, словно колос пшеницы, качающийся на ветру на заброшенном пшеничном поле.

Я вернусь в Пекин. Он сердито подумал: «Даже если бы это был я один, я бы вернулся в Пекин!»

Он вытер слезы, сдерживая все эмоции, которые вышли из-под контроля. Только тогда он понял, что пробежал далеко, почти через все поле, до опушки леса.

На противоположном склоне холма, скрытый среди деревьев, напротив него стоял небольшой красный храм.

Возможно, он долгое время находился в запустении, и небольшой храм, казалось, разрушался. Даже кирпичи и плитка были слабыми, открывая безжизненную атмосферу. Две двери храма были скрыты, и было неизвестно, жил ли кто-нибудь внутри.

Он долго смотрел на храм, пока не услышал, как кто-то зовет его сзади.

Он обернулся и увидел незнакомого мальчика.

«Ин Ся! Ин Ся!» — крикнул незнакомый мальчик. На полпути крика он снова закашлялся. Он оттолкнул пшеничные волны и вышел из гор и вод, с кристальными каплями пота на лбу. Он был одет как типичный местный мальчик. Ин Ся посмотрел на собеседника и на некоторое время был немного ошеломлен.

Другой выглядел примерно такого же размера, как и он, и, казалось, был немного выше его, но был худым и имел болезненное лицо. Увидев его, мальчик вздохнул с облегчением: «Отлично, я наконец-то тебя нашел».

«Откуда ты знаешь мое имя?» Ин Ся немного откинулась назад и настороженно посмотрела в другую сторону.

Мальчик тоже не рассердился. Он похлопал себя по штанам, дважды кашлянул и сел рядом с ним так: «Я знаю всех в деревне. Ты сегодня утром вернулся в деревню с тетей Ин. Все говорят о тебе».

Он увидел, что Ин Ся все еще очень бдительна, поэтому улыбнулся: «Меня зовут Жэнь Цю, ну, я живу неподалеку. Тетя Ин сказала, что видела, как ты бежал сюда, так что давай мы поможем тебе найти его».

Сказав это, он взял Ин Ся за руку: «Пойдем, вернемся, пора ужинать, и если ты не вернешься, тетя Ин будет торопиться».

«...Она не будет ждать», — прошептала Ин Ся.

"что?"

«Просто оставьте меня в покое на некоторое время», — сказал он.

Сказав это, он закрыл глаза.

«Но уже очень поздно». Жэнь Цю с нежностью посмотрел на неловкий взгляд собеседника. «Если ты не вернешься, в лесу появятся звери».

«...Как в лесу могут быть звери?»

«Это правда, если ты мне не веришь, посмотри на храм на горе». Жэнь Цю посмотрел на упрямый профиль мальчика и выдумал беспорядок: «Этот храм используется для поклонения Ху Дасяню, и вы можете увидеть призрачные огни, когда проходите мимо него ночью. Он взлетает».

Затем он наконец услышал ответ в звуке ровного дыхания собеседника.

«...Я не хочу возвращаться», — Ин Ся закрыла глаза.

«Почему бы тебе не вернуться? У тебя плохое настроение?»

«Без причины», — холодно сказала Ин Ся. «Мне здесь не нравится».

«О...» Мальчик подумал, что получил правильный ответ, он повернул лицо, чтобы посмотреть на собеседника, и убедил: «В конце концов, вы из города, это нормально, что вы не привыкли к этому в первые несколько дней. Через несколько дней вы привыкнете. Вы привыкнете».

«…»

«Погода здесь, в Цзянцуне, очень хорошая, воздух очень свежий, горы и вода прекрасны, а когда приходит весна, цветы на горах становятся красными и яркими. В земле водятся полевки, и можно спуститься к реке, чтобы половить рыбу». Мальчик Хэ с интересом подсчитал: «Фрукты в горах очень вкусные, и ночью можно увидеть звезды... Короче говоря, после того, как вы пробудете здесь долгое время, вы не захотите возвращаться, даже если кто-то попросит вас вернуться... Прямо как я...»

Его слова задели нервы Ин Ся.

Ин Ся открыл глаза, Жэнь Цю подумал, что его убеждения подействовали, поэтому он подошел и сказал: «Оставайся здесь, твоя мать так волнуется, она, должно быть, торопится».

- Она этого не сделает.

Она даже не позвонила ему.

«Пошли, пошли обратно». Жэнь Цю снова подошел, чтобы потянуть его. «Не убегай так далеко в будущем, если что-то случится, твоя семья, должно быть, очень беспокоится о тебе...»

«...Я не такой, как ты», — проворчал он.

"Хорошо?"

Мальчик, казалось, не расслышал, поэтому Ин Ся усилил голос: «Я отличаюсь от таких людей, как вы, рано или поздно я вернусь в Пекин!»

Он ревел так громко, что даже полевки подняли головы. А мальчик, которого он отругал, просто смотрел на него с удивлением.

После момента страсти наступает более глубокая пустота и депрессия. Он хотел встать, но ноги были слабы из-за низкого уровня сахара в крови, поэтому ему пришлось сесть на гребень и уткнуться головой в колени.

Ему хотелось плакать.

Он скучает по Пекину, по дому, по бывшему отцу и по матери, которая его бросила. Ему здесь не нравится, он ненавидит Цзянцунь. Тысячи акров Цзянцуня, тысячи телефонных столбов, более 1000 мобильных телефонов, но ни одного телефонного звонка.

Спустя долгое время он услышал нежный голос этого человека среди монотонного и скучного стрекотания цикад и гнетущей тишины и одиночества под ясным голубым небом, разделенным проводами.

«Ты собирался вернуться в школу». Жэнь Цю сказал: «Альпс, ты хочешь есть?»

Ему потребовалось много времени, чтобы поднять голову, и в этот момент он почувствовал панику, как никогда раньше, словно бродячая кошка, которая наконец услышала зов других после долгого и бесцельного блуждания. Чтобы скрыть страх и панику, он схватил дешевую конфету, которая вот-вот должна была растаять на ладони противника.

Слизистый.

Сладкий.

«...Не грусти». Мужчина неловко сказал: «Если ты не хочешь возвращаться, просто иди ко мне домой на ужин. Изделия моей матери очень хороши. Моя сестра только сегодня вернулась из города...»

«...А то», — подумал мальчик, — «я пойду с тобой в храм, чтобы загадать желание. Бассейн желаний в храме очень духовный. Наша семья раньше загадывала там желания. , очень умно...»

Он успокаивал другую сторону, бормотал что-то невнятное, но Ин Ся вообще не слушала его слов.

Я вернусь в Пекин. Облизывая дешевый подсластитель во рту, он усиленно думал: «Я вернусь, я сдам экзамены, я сдам работу, я поеду на поезде, на самолете». Он будет упорно трудиться, чтобы жить там и жить хорошо, лучше, чем все те люди, которые его бросили!

Я вернусь туда, это мой мир, где я должен существовать, мой мир.

В то время Ин Ся был убежден в этом.

Ин Ся проснулся от темного сна, и воспоминания о его первом визите в Цзянцунь все еще звучали в его сознании, словно прилив и волна, покачиваясь вместе с его мыслями в золотых волнах пшеницы еще долгое-долгое время.

Было еще рано, и он позволил себе полежать на кровати некоторое время. Он просмотрел свой телефон, но не нашел никакого текстового сообщения из Пекина.

В этот момент тишина была нарушена.

«Это невероятно! Это невероятно!» — раздались с улицы крики, смешанные со звуками бега. — «Кто-то снова умер! Еще один умер!»

Звук был подобен бомбе, распространяющейся по безмолвной деревне. Звук людей, встающих в спешке, и звук открывающейся двери внезапно донеслись с улиц и переулков. Мужчины открыли глаза, а женщины подобрали детей, которые проснулись и горько плакали. Смелые прорвались через дверь, а робкие спрятались дома, выглядывая из окна.

Шум, шум заполнил весь Цзянцунь. Даже в соседнем доме тети и дяди Ин Ся слышались звуки.

«В этом году опять?» — услышал он голос тети.

«Я посмотрю». Затем послышался голос дяди, надевающего ботинки: «Оставайся дома, не выходи».

Ин Ся надела туфли и пошла за дядей к двери с фонариком. Дядя был рассеян и не обратил внимания на несовершеннолетнего племянника, который вышел вместе с ним, а последовал за потоком людей и поспешил к месту, где произошел инцидент, к въезду в деревню.

И действительно, под флагштоком у входа в деревню лежал совсем свежий труп, точно такой же, как тот, что появился полгода назад. Он упал на землю, кровь на груди, широко открытый рот, как будто он увидел что-то ужасное перед смертью.

Ин Ся не нужно было присматриваться, чтобы понять, что сердце в груди этого человека давно исчезло.

"...другой..."

«С трех лет каждые шесть месяцев будет наступать такое время...»

«Грех, это грех...»

А рядом с трупом все еще видны знакомые крупные иероглифы, написанные пальцами застывшей кровью.

«Не оставляйте никого!»

  Том 2 Глава 52: Я буду звать тебя Джей Джей Лин.

Деревенские жители в группах по три-пять человек имели крайний страх и отвращение в глазах и на лицах. Ин Ся смотрела на них издалека. В толпе подросток закрыл рот и выбежал.

Он, казалось, был достаточно напуган, блевал, спотыкаясь. Долгое время он прислонялся к флагштоку, прикрывал рот и, наконец, выплюнул.

Его некоторое время рвало в темноте, а когда он поднял голову, перед ним уже лежал платок: «Сяо... Сяо Ся?»

«Возьми».

Люди, которые изначально наблюдали за трупом, были изгнаны после того, как прибыли староста деревни и другие, и труп был выставлен напоказ среди бела дня. Жэнь Цю посмотрел на него и показал улыбку, которая была более уродливой, чем слезы.

«...Ты не в добром здравии, почему ты смотришь на это?» Глядя на его внешность, Ин Ся нахмурилась: «Возвращайся скорее».

"Я..." Жэнь Цю согнул колени. Воздействие **** образа, в сочетании с реакцией самого ослабленного тела, заставило его невольно почернеть. Ин Ся увидела глаза всех и прошептала в эту сторону, поэтому он невольно схватил его за руку и холодно сказал: "Следуй за мной".

Он послушно потащил Жэнь Цю, и они вдвоем пришли в переулок, мимо которого никто не проходил. Черный кот искал еду в куче мусора. Увидев двух людей, он выгнул спину и заскулил, словно увидел что-то ужасное.

Ин Ся холодно посмотрела на черную кошку, и черная кошка убежала с золотыми зрачками.

«А-ся», — хотя его и привели сюда, Жэнь Цю все еще слышал вездесущие сплетни. Он неохотно посмотрел на Ин Ся: «Правда ли то, что они сказали? Это действительно... сестра сделала это?»

Ин Ся не ответила и закрыла глаза.

Жэнь Цю пристально посмотрел на него.

«Все так говорили». Через некоторое время тихо сказал Ин Ся. Он положил руку на плечо Жэнь Цю и торжественно сказал: «Не думай так много, эти вещи не имеют к тебе никакого отношения, понимаешь? Тебе просто нужно хорошо жить...»

Его рука освободилась. Жэнь Цю уставилась ему в глаза и яростно сказала: «Я не верю, старшая сестра, как старшая сестра могла сделать такое... кхм... она... она...»

«Какой смысл тебе рассказывать мне это?!» Увидев, как Жэнь Цю зажимает горло и непрерывно кашляет, голос Ин Ся стал беспокойным: «Все так говорят, все так думают, а ты...»

Наконец он смягчил голос: «Не беспокойся об этих вещах... Я защищу тебя, будь то Рен Чун... Я защищу тебя, никто тебя не убьет...»

Однако Жэнь Цю не услышал последнего абзаца, он понизил голос и смягчился. Его лицо внезапно стало взволнованным, покрасневшим от гнева из-за оскорбления сестры.

«Её издевались при жизни, а ей скажут об этом после смерти? Сестра, она, очевидно, очень добрый и очень хороший человек... Кхе-кхе-кхе... Нет, нет...» Жэнь Цю вдруг как будто что-то вспомнил, выпрямился и выбежал из деревни: «Я хочу пойти туда, я хочу доказать им это...»

Ин Ся не ожидала его внезапного действия и мгновенно упала на землю. Спустя долгое время он догнал и взял Жэнь Цю за руку: «Что ты собираешься делать?»

Затем он увидел лицо, полное слез.

«...Я хочу доказать», пробормотал Жэнь Цю, «я хочу доказать, что это не моя сестра, это действительно не моя сестра... Это не она, это не она, есть другие призраки, которые создают проблемы от ее имени, моей сестры. Она хороший человек и никому не причинит вреда...»

Увидев слезы Жэнь Цю, Ин Ся наконец успокоилась.

«Кхм, кхм, кхм...» Эмоциональный взрыв только что, казалось, исчерпал последние физические силы этого хрупкого и болезненного подростка. Его глаза на некоторое время потемнели, и он сел у стены. Сильное чувство гипоксии и головокружения охватило его тело, и он не мог не схватить Ин Ся за рукав: «Ин Ся, я...»

«Всё в порядке», — услышал он тихий голос собеседника и почувствовал, как ладонь нежно гладит его лоб: «Всё будет хорошо...»

«...Ин Ся, на самом деле, я так напуган...» Спустя долгое время он услышал, как молодой человек в его объятиях прошептал: «Я действительно напуган, эти мертвецы, эти призраки, я не знаю, чего я боюсь, но я действительно напуган... Этот призрак не принадлежал бы моей старшей сестре, не так ли? Если бы это была моя старшая сестра... Она все еще помнит меня? Если бы призраки были не в своем уме, она бы... убила меня так же, как они убивали их? Я бы... умер?»

Ин Ся ничего не ответила.

После некоторого молчания Жэнь Цю неохотно улыбнулся: «...Иногда я чувствую, что это не то, чего я боюсь, я чувствую, я...»

Его голос был заглушён холодной рукой, зажатой у него во рту.

«Жэнь Цю, не бойся», — услышал он тихий голос Ин Ся, — «Я защищу тебя, я всегда буду защищать тебя... Тебя не убьют».

Сказав это, Ин Ся обняла друг друга за плечи.

«Я сохраню тебе жизнь».

Он сказал это с большой уверенностью.

Линь Хуай снова открыл глаза и оказался на ухабистом вытянутом фургоне. За окнами по обе стороны — бесплодные горы, желтый песок, деревья и низкие тропы.

После начала телепортации он уставился на Чу Тяньшу, который мчался к нему, и прежде чем он успел среагировать, он был выброшен системой в системное пространство, словно он хотел выбросить банки после употребления колы. Прежде чем он успел замереть, холодный голос системы уже раздался в его сознании.

«Перед входом в подземелье вы можете приобрести пять случайно обновленных товаров. Хотите обновить торговый центр?»

…Подождите, а можно я снова смогу покупать вещи сама?

Линь Хуай, у которого только что было черное лицо, невинно улыбнулся, услышав эту хорошую новость.

«Должно быть, в торговом центре есть что-то хорошее». Он сказал: «Такого рода вещи — не розыгрыш карт, это абсолютно честно и справедливо, как производитель может любить новости, вкладывать деньги, не зарабатывая их...»

Что касается вопроса бюджета, который среднестатистический человек мог бы рассмотреть, то он совершенно не думал об этом. В первых двух миссиях Линь Хуай сэкономил значительную сумму игровой валюты благодаря своей превосходной игре.

С улыбкой ученика начальной школы, который, казалось, носит с собой карманные деньги в сто юаней, он повел свою любимую младшую сестру в столовую за школой, зашел в торговый центр и решил все скупить.

десять минут спустя.

Линь Хуай подлетел и пнул стену системного пространства.

«Система!» — проревел он. «Я позволю тебе...»

Прежде чем его ноги коснулись стены, система выбросила их из пространства, словно мешающий кусок тающего мороженого.

В тот момент, когда его вышвырнули из помещения, его разум, двенадцать раз прежде захваченный деньгами, реквизитом и качествами, наконец, выделил немного места для непредвиденной чрезвычайной ситуации.

Кстати говоря, когда он телепортировался в системное пространство, он, казалось, увидел белый свет, исходящий от тела Чу Тяньшу...

А он тоже...

«Но в мире не бывает совпадений, — он прищурился, — но если этот человек действительно пришёл...»

Он приподнял уголок рта.

«Разве это не веселее?»

Добрая улыбка расцвела на лице Линь Хуая. В тряской карете Жуань Тянь, который только что проснулся и все еще смотрел на своих товарищей по команде, не мог не съёжиться в сторону, увидев очаровательную улыбку на лице молодого человека рядом с ним.

Похоже, она первый человек, который проснулся в этой игре.

То, что заставило Руан Тянь проснуться, было ощущением удушья, которое вот-вот должно было сплющиться. Если бы она не открыла глаза и не оказалась в фургоне, она бы подумала, что ее погрузили в магазин Chase какого-то концлагеря. После некоторого наблюдения она поняла, что это был восьмиместный фургон. В первом ряду два сиденья, одно из них — водитель в фуражке (визуально NPC), а толстяк спит, наклонив голову, на втором пилоте. Второй и третий ряды — все сквозные, и, кажется, там хватит места для трех человек.

Она сидела в третьем ряду трехместного автомобиля, но этот неудобный третий ряд на самом деле вмещал четырех человек.

Она, женщина с кокетливым макияжем, оказалась в окружении двух мужчин, которых, казалось, внезапно втиснули на одно место.

Жуань Тянь, который вот-вот задохнется:…

Двое молодых людей, один красивый, другой красивый. У красивого мужчины были растрепанные каштановые волосы, высокая переносица и открытый рот, как будто он спал спокойно, без всяких интриг. У красивого молодого человека были гладкие черные волосы и бледная кожа. Первоначально его брови были нахмурены, но он не знал, что ему снится, и он странно улыбнулся.

Руань Тянь:…

Хотя ее действительно раздавило до такой степени, что она едва не задохнулась, она все равно прижалась к двери, пытаясь спастись от этих двух странно переплетенных людей.

«Что случилось с игрой? — мысленно пожаловалась она. — Разве вы не могли просто арендовать фургон побольше...»

После нее кокетливая кудрявая женщина, сидевшая рядом с ней, тоже была раздавлена. Женщина открыла глаза, огляделась, и, увидев странную сцену рядом с собой, ее лицо, готовое выругаться, застыло. Она остановилась и сжала Жуань Тянь.

Жуань Тянь: Я слишком озлоблен.

После того, как машина проехала через кочку, все в машине наконец проснулись после близкого контакта с крышей машины. Помимо четверых в третьем ряду и толстяка в первом ряду, во втором ряду находятся трое мужчин. Молодой человек, сидящий посередине, имеет мягкий темперамент и светлый цвет лица. Потерев лоб, он также открыл глаза немного пустыми.

Линь Хуай также полностью проснулся под воздействием этого внезапного торможения. Как только он проснулся, он почувствовал сильное давление на свое тело.

Он повернул голову «...» и увидел, что Чу Тяньшу отбросило на себя под действием резкого торможения.

Что еще более удушающе, так это то, что он на самом деле...

Просто перевернулся на другой бок, что-то пробормотал и снова уснул?

И он, и две другие женщины, сидевшие с ним в одном ряду, смотрели на двух извращенцев с выражением лица типа "==", глядя в том направлении, в котором они находились.

Это заставило Линь Хуая, который только что решил сыграть роль притаившегося призрака в красной одежде, почувствовать себя очень неуютно. Он размышлял, стоит ли ему воспользоваться ситуацией, когда другие люди не могут его видеть, например, погладить противника и сделать вид, что он устраивает автомобильную аварию. В это время мужчина, лежавший у него на коленях, наконец медленно проснулся.

Чу Тяньшу открыл глаза и встретил Линь Хуая доброй улыбкой.

«Ты не спишь?» — тихо спросил Линь Хуай.

«Эм... что? Где это место? Как я могу быть в машине?» Чу Тяньшу отскочил от колен Линь Хуая, и после того, как его голова коснулась крыши машины, он снова завыл: «Я явно был в машине только что. Домой, почему ты добрался сюда в мгновение ока... Ты снимаешь шоу? Где камеры? Куда едет папа или жизнь, о которой он тоскует? Кто ты? Почему ты в машине со мной?»

Он выглядел как новичок, которого внезапно задушила судьба, и выдал специальный термин для обозначения бесконечного потока пушечного мяса.

Линь Хуай: …

Однако действительно были люди, которых обманул Чу Тяньшу, или, другими словами, за исключением Линь Хуая, который знал информацию, все остальные были им обмануты. Человек, похожий на студента колледжа во втором ряду, презрительно усмехнулся: «Новичок?»

«Вы впервые вступаете в игру, верно? Не волнуйтесь». Мягкий, как ручей, голос раздался со второго ряда. Это был нежный молодой человек, который произнес: «Сначала сохраняйте спокойствие, мы дадим вам хорошую науку, когда вы выйдете из автобуса».

Чу Тяньшу всхлипнул дважды: «Но мне так страшно, где это место? Я из старого леса в горах, я хочу вернуться, я еще не закончил домашнее задание на лето...»

Линь Хуай: …

Чу Тяньшу все еще закрывал лицо и притворялся новичком. Он тайно потрескивал немного между пальцами и выглядывал из щели, чтобы рассмотреть лицо Линь Хуая.

У Линь Хуая на лице все еще была улыбка, похожая на весенний бриз. Он подошел к собеседнику и сказал ему на ухо: «Я убью тебя, если снова притворюсь, что плачу».

Чу Тяньшу: «Эй, герои видят одно и то же».

«Кстати, этот водитель нас не слышит?» — прошептал Ян Чучу, посмотрев на водителя впереди себя.

«Обычно перед началом игры система дает игрокам время представиться и устанавливает звуковой барьер между игроками и NPC». Чу Тяньшу сказал: «Так что, даже если вы назовете водителя умственно отсталым, он не обернется, чтобы вас сбить...»

Линь Хуайсюй поднял глаза: «Разве ты не говорил, что ты новичок?»

Чу Тяньшу: «…»

Линь Хуай: «Послушай, ты разоблачен».

Затем Чу Тяньшу поднял руки в глазах толпы, делая жест невинности: «Я думаю, именно это и написано на подарочном пакете новичка, разве вы его не получили?»

Ян Чучу: «...Я не помню, чтобы у меня было что-то подобное, когда я впервые зашёл в игру».

Чу Тяньшу: «Тогда вы, должно быть, не пополнили счет. В первый раз мы взяли 6 юаней, у нас есть подарочный набор руководства для начинающих и Чжао Юнь».

Линь Хуай: «…»

Увидев оживление за его спиной, добросердечный человек первым делом сказал: «В таком случае, давайте воспользуемся случаем, чтобы представиться друг другу. Меня зовут Чэн Синь. Я преподаватель университета, в основном занимаюсь гуманитарными исследованиями».

Сидевший рядом с ним равнодушный мужчина также поправил очки: «Меня зовут Чжан Минге».

Он не назвал свою профессию, но Линь Хуай всегда чувствовал себя немного неловко, глядя на его лицо.

«Цзи Наньцюань». Студент колледжа, который смеялся над Чу Тяньшу в машине, гордо сказал: «Старший, после возвращения с учебы в Соединенных Штатах, он был потянут к игре, как только сошел с самолета. Увы, первоклассный сервис авиакомпании UA становится все лучше и лучше. Чем хуже становилось, тем хуже я спал всю дорогу, и я просто сошел с самолета и купил чашку эспрессо, которую у меня не было времени выпить...»

«Брат Цзи, ты весьма осведомлен». Кокетливая женщина небрежно прервала притворство собеседника: «Меня зовут Янь Чучу, и я мужчина из Хэндяня».

Толстяк, сидевший в первом ряду, сказал: «Меня зовут Ляо Гуань, хе-хе, я не участвовал ни в одной игре, и я повар».

Ляо Гуань сказал и украдкой взглянул на Жуань Тянь. Очевидно, он очень любил эту благовоспитанную девушку.

Когда подошла очередь Линь Хуая, он сказал: «Лу Синь сказал, что звери всегда ходят в одиночку, а крупный рогатый скот и овцы держатся группами. Меня зовут Линь Хуай.

Сказав это, он пристально посмотрел на лицо Чу Тяньшу и многозначительно улыбнулся.

«Меня зовут Чу Янъян. Я новичок с шестью юанями. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, особенно о старшем брате рядом со мной по фамилии Линь. Спасибо, baabaa», — быстро сказал Чу Тяньшу.

Линь Хуай: ...Я никогда не видел такого наглого человека.

Обернувшись, наконец, настала очередь обычной на вид Жуань Тянь. Она выглядела очень нервной, а после двойного выстрела Цзи Наньцюань выглядел немного нетерпеливым.

Теперь она еще больше нервничает. Увидев это, Чэн Синь тепло сказала: «Не нервничай, говори медленнее».

«Я... Меня зовут Руан Тянь», — прошептала она, — «Это вторая игра».

Сказав это, она подняла глаза, увидела ободряющую улыбку Чэн Синя и почувствовала тепло на сердце.

Возможно, из-за экранирования системы, человек на водительском сиденье, казалось, был совершенно не затронут волнением позади него. Он надел наушники, напевал мелодию, держал руль и скакал по ухабистой грунтовой дороге. После самопредставления все быстро растерялись и замолчали.

На полпути машина издала звук торможения. В этот момент в ушах у всех раздался предупреждающий звук системы:

«Звуковой барьер закрыт, игра начинается».

После звукового сигнала все, кто спал, сделали красивый жест. Водитель был мужчиной средних лет, лет 40. Он повернулся к толпе и сказал: «Пройдите немного севернее, и вы увидите Цзянцунь».

Он поприветствовал всех, чтобы они вышли из машины, и вытащил из багажника пакет группы: «Жители деревни уже все организовали. Когда въедете в деревню, скажите им, что вы здесь для проверки, и они обязательно будут с вами хорошо обращаться. из…»

Толпа кивнула. Когда водитель увидел это, он снова улыбнулся. Он приподнял уголок рта и сказал: «Вы, ребята, вполне послушные, не шумите, не скандалите, не плачете. Ради вашего хорошего поведения я дам вам подсказку...»

Сказав это, он достал из кармана брюк мятый портсигар и раздал его всем, затем повернулся и сел в машину. Чэн Синь и другие тут же собрались вокруг и пошли изучать портсигар. Линь Хуай, стоявший в стороне, сделал задумчивое выражение лица.

«Что?» — спросил его Чу Тяньшу. «О чем ты думаешь?»

«Поскольку я не получил никаких полезных предметов...» — сказал себе Линь Хуай, — «Тогда создай условия для получения собственного предмета системы».

Чу Тяньшу: «А?»

Он наблюдал, как Линь Хуай потирает костяшки пальцев, и подошел к водителю: «Решать тебе...»

Вон тот фургон уже завел двигатель. Водитель отрегулировал зеркала и собирался выехать на дорогу, но он не ожидал, что как только он пристегнет ремень безопасности, дверь машины рядом с ним издаст пронзительный крик.

водитель:…

Он с удивлением посмотрел на дверь. Гладкая и аккуратная поверхность начала деформироваться и скручиваться под сильным рывком. Затем рука потянулась в дверь и потянула водительский замок на двери.

Дверь была открыта.

водитель:…

«Не знаю, почему я немного паникую...» Выражение лица водителя исказилось. «Но, очевидно, я NPC...»

Думая так, он увидел, как снаружи пробрался слабый на вид молодой человек.

«Этот мастер», - молодой человек, открывший дверцу машины, посмотрел на него с дружелюбной улыбкой. «Как говорится, чтобы отправить Будду на запад, почему бы вам не пойти с нами в деревню?»

Сказав это, он просунул руку в кабину и схватил водителя за обе руки.

Руки у него были ледяные, но очень сильные.

Водитель некоторое время не знал, следует ли ему быть шокированным тем, что игрок действительно открыл дверь голыми руками, или тем, что игрок действительно мог проделать такую ​​операцию. Он сглотнул слюну и смущенно сказал под улыбкой собеседника: «Это... Я всего лишь NPC, ответственный за вашу перевозку...»

(Толкование идиомы: самоуничижение, описывающее чувство неудачи NPC после встречи с Линь Хуаем в игре)

Линь Хуай: «Не говори мне, пойдем с нами».

Водитель: «Я имею в виду, что на самом деле я просто NPC, отвечающий за вождение...»

Линь Хуай: «Когда кто-то умрет, в деревне будет катафалк, на котором можно будет его похоронить».

Водитель: «Нет, я имею в виду...»

Он ломал голову, как бы объясниться, и тут увидел, как другая сторона широко улыбнулась: «Что дало вам иллюзию, что я следую вашим советам?»

водитель:…

Его улыбка была такой мягкой, но водитель прочитал в ней сильную угрозу. Затем водитель закричал: «Что вы хотите со мной сделать? Позвольте мне сказать вам, я системный NPC, вы не можете так со мной поступить...»

Пока он говорил, он услышал резкий звук. Линь Хуай согнул руль одной рукой: «Ты хочешь спуститься со мной живым или хочешь спуститься со мной мертвым?»

Водитель: «...Подождите минутку, я что-нибудь принесу».

После того, как Линь Хуай успешно вытащил его из машины, водитель заплакал и поморщился, наблюдая, как другой человек вжимается в машину, а затем Линь Хуай спросил его: «Неужели в этой машине действительно невозможно управлять автомобилем?»

Водитель: «Это правда, внутри есть небольшие разбитые дороги, ходить нелегко».

Линь Хуай: «О, хорошо».

Затем он потащил водителя за руку и пошел впереди толпы. Пока он шел, он спросил водителя: «Как тебя зовут?»

Водитель был готов расплакаться: «Я же давно это говорил, я на самом деле всего лишь NPC за рулем, у меня нет имени...»

«Вот как...» Линь Хуай коснулся подбородка: «Тогда позволь мне быть Линем. Как говорится, те, кто знают текущие дела, — Цзюньцзе. Ты прекрасно осведомлен о текущих делах, поэтому я буду называть тебя Линь Цзюньцзе».

Автору есть что сказать: *Описание стебля, который уронил ○:

Chrysanthemum Remnant: текст песни Джея Чоу о боли, вызванной чрезмерным употреблением рагу и растущим геморроем.
 

Том 2 Глава 53: Тирания властного президента

Джей Джей Лин (водитель): …

«Ну, хотя я и NPC, у меня вообще нет никаких способностей», — с грустным лицом сказал Линь Цзюньцзе, пока его тащили. «Система назначает меня только ответственным за отправку людей в Цзянцунь, и мне больше нечего делать. Я обычный человек, кроме как есть и спать...»

Линь Хуай остановился: «Звучит так, будто у тебя все еще есть какие-то истории из жизни?»

Под его милосердным взглядом водитель вспотел: «У меня нет никакой истории жизни, с тех пор как я был создан, я NPC, отвечающий за перевозку вас, игроков, из лагеря новичков в различные локации для выполнения миссий... кроме этого. Кроме этого, у меня нет никакой истории жизни...»

Линь Хуай: «О, это значит, что у тебя нет ни имени, ни фамилии, ни прошлого, ни будущего, ни чувств?»

Водитель сказал: «Да, я же сказал, что не могу дать вам никаких подсказок...»

«Затем, согласно правилам романа. Я дал тебе имя, дал тебе фамилию и позволил тебе испытать чувства впервые с момента твоего рождения. Ты должен влюбиться в меня». Линь Хуай задумчиво сказал: «Как ты должен следовать за мной в темницу, защищать меня, плакать по мне и пожертвовать своей жизнью ради меня, как Чу против Чжэна в «Бесконечном ужасе»…»

Водитель: «Не увлекайся другими романами Infinite Streaming! Я на самом деле просто обычный NPC! И где ты позволил мне испытывать чувства?! Когда мы стали такими людьми, которые заставляют людей чувствовать... Это трогательные отношения непонимания!»

«Разве страх не является разновидностью эмоций?» — сказал Линь Хуай, схватив другого за подбородок. «Ты смеешь говорить, что не боишься? Кстати, я давно хотел попробовать этот властный жест генерального директора... …»

водитель:……

«Не пытайся сбежать от меня, по крайней мере, я узнаю, если ты исчезнешь». Линь Хуай ласково похлопал собеседника по лицу: «Кстати, у тебя правда нет никаких сверхспособностей, кроме вождения?»

Водитель покачал головой.

«Нет способности чувствовать опасность?»

Водитель покачал головой.

«Не понимаете содержание текста?»

Водитель кивнул.

«Эээ... не умеешь драться?»

Водитель кивнул.

Затем Линь Хуай показал несколько расстроенное выражение лица. Водитель посмотрел на внешность собеседника, думая, что его собственная грязная обстановка тронула жестокосердного Линь Хуая, поэтому он выпятил рот и начал излагать свои собственные недостатки, и наконец добавил: «Даже предыдущий портсигар был приказан системой отдать мне. Твой, я ничего не знаю о копии... Так что, большой брат, пожалуйста, позволь мне вернуться первым, мне нужно взять вторую машину в кино, будет слишком поздно, если я не пойду...»

«Верно, это действительно невозможно...»

«Да, да, отпустите меня, мне уже поздно уходить».

«Я не умею драться, у меня нет интеллекта, у меня нет сверхспособностей, похоже, я могу использовать этого водителя только для тестирования наркотиков, разведки пути и убийства в критические моменты, чтобы сохранить еду...» Линь Хуай с отвращением посмотрел на водителя: «О, забудь. Кто позволил мне распространять такие отходы».

«Ты...» — водитель собирался закричать. «Неужели тебя не будет мучить совесть, если ты будешь так со мной обращаться?»

Линь Хуай сказал: «Вы действительно не поняли».

«Что вы неправильно поняли?»

«Я действительно не думаю о тебе как о NPC... не говоря уже о том, чтобы относиться к тебе как к человеку». Линь Хуай улыбнулся: «Я здесь, чтобы поймать тебя просто так, я просто хочу получить реквизит».

Линь Цзюньцзе: «...что?»

Линь Хуай сказал: «Таким образом, вы можете сначала проверить яд для еды, наступить на ловушку и проверить свою стойкость к проклятию и нападению призраков...»

водитель:……

Линь Хуай сказал: «На самом деле невозможно заставить тебя петь «Цзяннань»».

Водитель: «...Но я не умею петь, я всего лишь NPC...»

Линь Хуай: «Тогда ты споешь «Где сейчас Цзяннань»?»

водитель:……

«На самом деле, тебе не нужно быть таким проблемным», — тихо сказал Линь Хуай. «У меня нет к тебе никаких особых требований. Тебе нужно только знать, как дышать, испытать яд и умереть».

Сказав это, он с улыбкой погладил другого по голове.

«Кстати, раз уж ты уже попал в мои руки, даже не думай убегать от них», — сочувственно сказал Линь Хуай, — «Хотя живой NPC полезнее, мертвый труп полезнее. Он не совсем бесполезен для меня... не пытайся испытывать пределы моей выносливости...»

Водитель: «...Ты думаешь, что говоришь как человек?!»

Все изучали портсигар, и были ошеломлены, когда увидели, как Линь Хуай тащил водителя обратно. Цзи Наньцюань долго сдерживал фразу: «...Как ты похитил NPC обратно?»

Линь Хуай сказал: «Я не похищаю, я просто знаю это с любовью и разумом».

Чэн Синь также задался вопросом: «Зачем ты тащишь его обратно? Твое поведение просто... просто...»

Чжан Минге холодно посмотрел на них и поправил очки.

Казалось, его не волновало поведение этой группы людей, но его взгляд всегда был прикован к Линь Хуай.

Линь Хуай закатил глаза и отмел любые аргументы. Затем он огляделся и посмотрел на Чу Тяньшу, который наблюдал за волнением рядом с ним: «Мэнсинь, иди сюда».

Чу Тяньшу: «Что?»

«Помоги мне присмотреть за ним». Линь Хуай указал на него: «А у тебя есть какие-нибудь инструменты, например, железные прутья, чтобы одолжить мне? Только не гаечный ключ...!!! Пожалуйста, держи их подальше от меня».

Чу Тяньшу посмотрел на отступившего Линь Хуая, вытащил гаечный ключ и вытащил железный прут: «Зачем тебе это?»

Линь Хуай подозрительно посмотрел на него. Убедившись, что железный прут не представляет угрозы, он поднял его и взвесил, сказав: «Иди и разбей двигатель этой машины».

Чу Тяньшу: «О, хорошо... что ты сказал, что хочешь сделать?»

«Разбейте систему питания этой машины», — сказал Линь Хуай, — «чтобы этот водитель не выбежал ночью и не уехал. Увы, человек может раскрыть свой полный потенциал только тогда, когда он находится в отчаянном положении...»

Сказав это, он посмотрел на водителя с выражением радости на лице, что он все контролирует.

Руань Тянь: «Почему мне кажется, что выражение его лица такое взволнованное...»

Черная линия Цзи Наньцюаня: «Значит, этот NPC действительно был похищен тобой».

«Это не похищение, это сбор реквизита». Линь Хуай потряс железным прутом в руке. «Не жди, что другие получат то, чего не могу получить я...»

Сказав это, он помахал железным прутом и пошел к машине. Чу Тяньшу уставился ему в спину и на некоторое время потерял дар речи. Прежде чем Линь Хуай разбил первую палку, он передал водителя Цзи Наньцюаню, чтобы тот позаботился о нем, а затем достал из рюкзака набор ящиков с инструментами, чтобы последовать за ним.

Линь Хуай собирался нанести первый удар, но его остановил Чу Тяньшу. Он на мгновение озадачился, моргнул и посмотрел на него: «Что ты собираешься делать?»

Чу Тяньшу держал его за руку и улыбался ему.

«Не разбивайте его в спешке, дайте мне посмотреть, что можно извлечь из этой машины», — сказал он.

Сказав это, он засучил рукава, достал из пустоты ящик с инструментами и начал его разбирать. Линь Хуай встал позади него и спросил: «Ты теперь не притворяешься новичком?»

«Не держи обид», — сказал Чу Тяньшу, вытаскивая топливный бак из машины. «Каждый, кто спал в одной постели, — хороший друг...»

Линь Хуай: Давай, давай, давай.

Как раз в тот момент, когда они вдвоем закончили уничтожать фургон и собирались разобрать механизм трансмиссии, из толпы раздался голос Чэн Синя: «Поторопитесь и не отставайте, мы вот-вот въедем в деревню».

Затем Чу Тяньшу положил топливный бак и кучу деталей в свой пакет и последовал за Линь Хуаем, который закончил разбивать машину, и вернулся в команду. Цзи Наньцюань в команде посмотрел на безумные действия двух людей и почти потерял дар речи. Он долго думал об этом, но не мог придумать подходящего прилагательного, поэтому ему пришлось сказать: «Вы слишком варвары!»

А водитель там тоже выглядел злым и не осмеливался говорить. Линь Хуай тогда сказал водителю: «Давайте поторопимся в деревню, если скоро стемнеет, будет плохо встретить шакалов, тигров и леопардов...»

Чэн Синь кивнул и сказал: «Линь Хуай прав, уже почти вечер, давайте войдем в деревню пораньше, чтобы обеспечить безопасность...»

Линь Хуай продолжил: «...Если я случайно убью животное, находящееся под защитой государства первого класса, я не хочу нарушать закон в игре. Иди, Линь Цзюньцзе, ты будешь впереди, p.s., если я поймаю тебя, разгуливающим, я гарантирую, что ты будешь первым, кто умрет».

Толпа: ...

Водитель не осмелился заговорить и пошел вперед. Чэн Синь и другие подбежали, последовали за ним и стали задавать вопросы, но некоторое время Линь Хуай не мог вмешаться. Вскоре позади остались только он и Чу Тяньшу. Увидев эту ситуацию, Чу Тяньшу ткнул его локтем, злорадствуя над несчастьем: «Ты вернул этих NPC. Раньше все называли тебя дикарем, а теперь спешат задать им положительные вопросы».

Линь Хуай сказал: «Увы, я давно привык, что к моей доброте относятся как к шакалу, тигру и леопарду».

Он сказал это искренне, как и о своем намерении использовать водителя для проверки в агентстве по тестированию на наркотики.

Чу Тяньшу обнял его за плечи и сказал: «Сяо Линьцзы, я научу тебя, как заставить их добровольно уйти».

Линь Хуай: «Каким образом?»

Чу Тяньшу: «Держал водителя и кричал: «Держись подальше от моих вещей, ах, ах, ах, моего Ван Чжили!».

Линь Хуайсюй поднял глаза: «Неужели я их испугаю?»

Чу Тяньшу покачал головой: «Нет, но они будут напуганы твоей любовью к водителю и не смогут отделаться от ощущения, что ты ограбил водителя, потому что он тебе понравился. Какая история о властном игроке, который влюбился в NPC».

Линь Хуай: …

Чу Тяньшу был удивлен своей гениальной идеей, схватившись за живот и смеясь рядом с Линь Хуаем, смеясь друг над другом. Линь Хуай стоял рядом с ним, поначалу тупо уставившись на него, но заметив, что все ушли и остались только они двое, он показал многозначительную и мягкую улыбку.

Чу Тяньшу улыбнулся и, наконец, почувствовал холодную ауру, исходящую от него. Поэтому он опустил голову, снова поднял ее и сказал с сердечной улыбкой: «Давайте не отставать от команды, все ушли...»

Сказав это, он сделал большой шаг вперед.

Затем он почувствовал холодок на макушке головы.

Железный прут, который он изначально дал Линь Хуаю, теперь был помещен ему на голову. Хотя он не мог видеть выражение лица Линь Хуая, у Чу Тяньшу все еще была капля холодного пота на затылке.

«Ты хочешь мне что-то сказать?» — услышал он тихий голос Линь Хуая.

Чу Тяньшу покачал головой и поднял руки: «Не будь таким жестоким».

"Хорошо?"

«Ну, это все моя вина», — добавил он. «Ты первый положил палку».

"Хорошо?"

«Это я дал тебе право причинять мне боль». Он сделал убитое горем лицо. «Я передал тебе железный прут, но ты в свою очередь использовал его, чтобы пронзить мое сердце...»

Линь Хуай: «...не строй из себя подонка, спасибо».

«Почему ты притворяешься новичком?» Линь Хуай улыбнулся: «Почему ты притворяешься, что не знаешь меня, ты...»

Чу Тяньшу помолчал некоторое время и сказал: «Линь Хуай, может быть, я просто хочу, чтобы мы начали все сначала, как Хэ Баоронг и Ли Яохуэй».

Линь Хуай: «А?»

«Прошлое осталось в прошлом». Чу Тяньшу посмотрел на небо: «Не упоминай о прошлом, жизнь полна ветра и дождя. Даже если память не может быть стерта, любовь и ненависть все еще в моем сердце. С сегодняшнего дня забудь обо мне. Называй, относись ко мне как к совершенно новому человеку... Больше не называй меня Линь Пинру, просто зови меня Чу Шаньшань».

Линь Хуай: «Говорят, что ты выйдешь из сценария негодяя».

«От отъезда Цинь Цзяна за границу, призыва к призыву, ночевки и притворства новичком — ты получил массу удовольствия». Линь Хуай многозначительно улыбнулся: «Ты действительно беспокоишься, что я на тебя нападу?»

«Э-э...» Чу Тяньшу прикусил большой палец. «На самом деле, Чу Тяньшу — это не мое настоящее имя».

Линь Хуай насторожился.

«На самом деле, мое настоящее имя Чу Тяньсю, и все зовут меня Сю'эр», — горько сказал Чу Тяньшу, — «У меня также есть сестра по имени Чу Юньсю. Глори сыграла очень хорошо...»

В следующий момент его ударом ноги повалили на землю.

Линь Хуай схватил его за воротник и прижал к дереву. Он усмехнулся: «Не смей, ****, пытаться уйти от наказания».

Чу Тяньшу моргнул и наконец закрыл рот.

«Ты хочешь последовать за мной в игру», — сказал он. «Зачем?»

Чу Тяньшу задумался на некоторое время: «... Из-за любви ты не будешь легко грустить?»

На голове Линь Хуая вздулась синяя вена, и в этот момент он внезапно почувствовал крайнее отчаяние.

Он всегда считал, что Чу Тяньшу не был настоящей песчаной скульптурой, и что песчаная скульптура была просто его защитным цветом. Но он не ожидал, что он был настолько бессилен, чтобы выставить этот защитный цвет.

...Или же решить его напрямую? Линь Хуай задумался и вложил эту идею в свое сердце.

Он всегда был из тех людей, которые не совершают преступлений, и я не совершаю преступлений. Хотя для него те, кто слабее его, не могут называться людьми... Однако Чу Тяньшу, который действительно делает его невидимым, все еще может быть классифицирован как человек на данный момент. в рамках.

«Но... отъезд Цинь Цзяна за границу - это не то, что я могу организовать». Чу Тяньшу развел руками: «Я не ожидал, что она наймет тебя в качестве замены. Я думал, это было, когда ты впервые пришел ко мне домой. Ты следишь за мной».

Линь Хуай: …

«Ты думаешь, я поверю твоему объяснению?» — спросил он.

«Во-вторых, когда вы приходите ко мне домой, чтобы призвать к призыву, время не под моим контролем. В тот день шел сильный дождь, и это было не под моим контролем, поэтому нет никакой возможности, что я солгал вам, чтобы жить в моем доме, и не лечил вас. Делать что-либо, что использует опасность для людей и не подобает появляться в Цзиньцзяне, — это второй пункт, верно», — быстро сказал Чу Тяньшу.

«Хотя, но... Я всегда чувствую, что ему есть что сказать», — подумал Линь Хуай.

«В-третьих, он последует за тобой в подземелье... Кто откажется от кондиционера и развлекательного шоу дома и приедет сюда, чтобы подняться на гору? Более того, ленивый человек, экономящий электроэнергию, настроит автоответчик и автоматические функции подъема наверх, даже когда берет еду на вынос...» Чу Тяньшу строго сказал: «Так что все твои обвинения против меня — чушь».

Линь Хуай: …

«Но как ты объяснишь, что ты последовал за мной в подземелье?» Прежде чем его победил целый набор логических доводов, Линь Хуай улыбнулся и посмотрел на него: «Ты хочешь сказать, что это просто совпадение? Ты же старший игрок. , невозможно не знать моего состояния в тот момент, состояния, когда я собираюсь войти в подземелье. Люди беспомощны и не могут позволить себе прийти раньше времени, у тебя должен быть план...»

Чу Тяньшу: «Э-э, если бы я сказал, что меня просто случайно привели сюда, вы бы мне поверили?»

Линь Хуай усмехнулся и мельком посмотрел на собеседника: «Чего ты хочешь? Или... что ты нашел?»

«Тогда давайте изменим угол зрения, с эмоциональной точки зрения». Чу Тяньшу, которого внезапно подбросило вверх, поднял руки: «На самом деле, я, возможно,...»

Линь Хуай опасно прищурился.

«Уже...» Чу Тяньшу закатил глаза.

Во время их разговора быстро движущиеся впереди спутники превратились в черные точки в лесу. Линь Хуай был уверен, что даже если Чу Тяньшу сломает ему горло, они не успеют вернуться, чтобы поддержать его.

и……

Даже если и поддержат, боюсь, что это будет направлено только в голову.

Перед ним появился Линь Хуай, который одной рукой проделал дыру в дереве. Чу Тяньшу слегка повернул глаза и увидел дыру, где кора все еще шелестела рядом с ним.

Чу Тяньшу: Кажется, я ослеплен.

«На самом деле, тебе не нужно так бояться». Красивый молодой человек, который его поддерживал, моргнул с невинным видом. «Я просто хочу более искреннего обмена. Можешь быть спокоен и говорить правду».

В сердце Чу Тяньшу звенело бесчисленное количество тревожных колоколов, но, по мнению Линь Хуая, выражение лица этого человека оставалось по-прежнему спокойным.

«На самом деле, вы можете посмотреть на это с другой стороны», — строго сказал он. «Вы когда-нибудь задумывались, что все эти совпадения, все ваши сомнения просто исходят из глубочайшей причины...»

Линь Хуай прищурился: «В чем причина?»

«Вы чувствовали, что мы часто встречаемся необъяснимым образом? Это как огненный канат судьбы, связывающий нас вместе».

Линь Хуай немного подумал и кивнул.

«Вы чувствовали, что мои действия, то, что я делаю, то, о чем я думаю, вас волнуют больше, чем других людей?»

Линь Хуай немного подумал и кивнул.

«Ты когда-нибудь чувствовал, что я для тебя особенный? Ты всегда чувствуешь, что все, что я делаю, касается тебя, и ты чувствуешь, что я отличаюсь от других людей?»

Линь Хуай немного подумал и кивнул.

«Но что вы хотите выразить?» — спросил он безучастно.

Том 2 Глава 54: эмоциональная драма

«Кажется, я открыл истину». Чу Тяньшу с жалостью посмотрел на него. «Вся твоя ненормальность, раздражительность и непонимание меня — всё это потому, что ты влюбился в меня».

...

"……Что вы сказали?"

«Это просто ошибка выжившего. Поскольку ты слишком заботишься обо мне, ты всегда думаешь, что я преследую тебя, ты всегда думаешь, что у меня плохие намерения по отношению к тебе, и ты всегда думаешь, что у меня к тебе особый интерес». Чу Тяньшу был убит горем: «Это как будто некоторые нарциссические мальчики чувствуют, что девочки в классе их любят...»

На голове Линь Хуая лопнула вена.

«В то же время, из-за твоих ожиданий относительно твоего будущего объекта, ты всегда возлагаешь на меня свои фантазии, поэтому ты всегда чувствуешь, что я скрыт, и ты всегда будешь видеть меня в своем сердце, ибо все мое нормальное поведение находит ненормальные причины...»

На голове Линь Хуая появилась вторая синяя вена.

«Но — остановись —» Поняв, что кора над его головой начала падать быстрее, Чу Тяньшу закричал, напугав Линь Хуая: «Перестань думать, осознай себя, прими себя —»

«Любовь также является самой важной частью жизни». Чу Тяньшу перешел в наступление, медленно опустил поднятые руки и, наконец, взял лицо другого: «Любовь делает людей немыми, любовь делает людей возбужденными, а любовь заставляет людей теряться. Разум и любовь делают жизнь полной совпадений и сюрпризов. Мы как в романе, герой и героиня всегда встречаются из-за необъяснимых совпадений и продолжают встречаться, даже если они просто вместе едут на лифте, они оказываются запертыми внутри. Если это так, то какое совпадение, что у нас есть серия встреч и мы вместе спускаемся в подземелье?»

Линь Хуай: …

«Ты думаешь, интересно говорить столько глупостей?» Как говорится в пословице, овладев навыками варваров по управлению варварами, он решил изменить свое отношение и перейти в наступление: «Я действительно не знаю, почему вы хотите следовать за мной, это правда, я очень напуган, современное общество настолько хаотично, мальчик должен быть осторожен и безопасен снаружи. Кто знает, плохой ли вы парень. Не смотрите на меня, который только что притворялся таким свирепым, на самом деле я очень напуган. Я был так напуган, что почти...»

- Чуть не убил тебя.

Сказав это, он опустил руку с дерева, оставив глубокий отпечаток ладони.

«Хотя ты всегда говоришь о совпадениях, мне все равно становится не по себе, когда я смотрю на это... Кто знает, что ты собираешься со мной сделать. Когда мы впервые встретились, ты всегда нацелился на меня». Линь Хуай был обижен.

«...Вообще-то, то, что ты сказал, тоже имеет смысл». Услышав, что другая сторона проявляет слабость, Чу Тяньшу наконец, казалось, тронулся и положил руку ему на плечо: «Если бы это был я, я бы всегда видел человека без причины. Земля появилась в моей жизни, и я не мог сказать причину, и я бы боялся».

«Да, да, давайте сравним наши сердца». Линь Хуай медленно моргнул: «Расскажи мне об этом...»

Он замедлил шаг.

«Что ты теперь знаешь? Чего ты от меня хочешь?»

«...На самом деле». Чу Тяньшу, казалось, долго думал и наконец грустно сказал: «Все, что я сейчас сказал, было просто прикрытием».

"Ой?"

Линь Хуай не ожидал, что он так легко признается, и был немного смущен некоторое время. Затем он услышал голос мужчины: «Да, я сомневался в тебе и проверял тебя с первой нашей встречи. После этого я намеренно притворился, что не знаю тебя, и последовал за тобой в копию, но настоящая причина была... …»

"Что это такое?"

«Это потому, — сказал Чу Тяньшу, — что я уже влюблен в тебя».

Линь Хуай: …

«Из-за любви я следовал за тобой и следовал за тобой. Ты мне нравишься, и я хочу обратить внимание на твою душу и изучить твое тело». Чу Тяньшу сказал искренне, без всяких примесей, «Этот абзац только что тоже был правдой. Из-за нечистой совести я прикрываю себя...»

Линь Хуай: …

«Ты даже можешь говорить такую ​​чушь». Линь Хуай грустно посмотрел на него: «Ты все еще бесстыдный?»

«Как это может быть чепухой?» — сказал Чу Тяньшу. «Даже если я тебе не нравлюсь, ты не можешь оскорблять мою эстетику таким образом... На самом деле, я всегда был очень, очень обеспокоен тобой».

Говоря это, он посмотрел на Линь Хуая: «Только это предложение абсолютно верно».

Линь Хуай: «...»

Он чувствовал себя по-настоящему побежденным, и в этот момент в его голове была только одна мысль.

... Этот человек, он не только хочет своей жизни, но и бесстыден.

Он долго смотрел на Чу Тяньшу, а затем, наконец, издал звук «ба», стряхнул его руку, не оглядываясь, и пошел вперед.

«Эй!» — крикнул Чу Тяньшу ему вслед, — «Вообще-то, я всегда считал тебя довольно хорошим, симпатичным, умным, таким нежным и внимательным, невинным и милым, добрым и справедливым... На самом деле, может, мы тоже попробуем?»

"рулон."

«Уберите!» — продолжал кричать Чу Тяньшу, а затем даже послал воздушный поцелуй, «муа~!»

Линь Хуай: Жутковато.

Ведь Линь Хуай ушел, не оглядываясь, оставив там только Чу Тяньшу. Он встал, посмотрел вниз на дыру в дереве, за которую ухватился рукой, и вздохнул с облегчением.

Он уставился на эту штуку, а Ляо Гуань, который был перед ним, уже побежал назад, чтобы найти его. Он похлопал Чу Тяньшу по плечу и сказал: «Чувак, что ты делаешь, ты отстал, ты знаешь? А? Что это за яма?»

Чу Тяньшу: «Сурок поймал его».

Ляо Гуань: …

Чу Тяньмо постоял на месте и задумался на некоторое время, и вдруг ему в голову пришла замечательная идея.

Как говорится, пока в любовных романах все действия можно разумно объяснить любовью. За любовь можно посадить благодетеля/мастера/ученика и разыграть; за любовь можно убить людей; за любовь можно забеременеть и сделать аборт... Чу Тяньшу считает, что не позволит людям делать аборты и убивать людей. Чрезмерно, но он считает, что использовать любовь для прикрытия своих мотивов абсолютно допустимо и абсолютно понятно.

Более того... Линь Хуай явно увлечен различными романами и сериалами.

Поэтому, успокоив дыхание, он последовал за ним. Когда он догнал основные силы, Линь Хуай, который уже стоял в строю, оглянулся на него.

В глубине моего сердца необъяснимым образом прозвенел тревожный звонок, и прежде чем возникла еще большая опасность, я выпалил фразу.

«На самом деле, я действительно думаю, что эта идея довольно хороша», — сказал Чу Тяньшу, — «С сегодняшнего дня я решил добиваться тебя, Линь Чжишуцзюнь».

Линь Хуай: «Какого черта Линь Чжишу, Хуай = Чжишу?»

Чу Тяньшу: «Тебе не нравится это звание? Как насчет того, чтобы называть тебя Саньму Гуйилан? У Линь Цзяхуай есть три дерева, призрак, Гуйилан-кун, я решил преследовать тебя».

Линь Хуай: «пистолет».

«Очевидно, что ты так заботишься обо мне, так что не стесняйся». Чу Тяньшу попытался обнять его, «а он повел меня поболтать в лес одну и ударил меня...»

«Стой», — холодно сказал Линь Хуай. Он снова задумался, не затоплен ли его мозг. Глядя на большого человека, который извивался перед ним, он почувствовал онемение во всем теле, не говоря уже о том, чтобы исследовать его сердце и убивать его сердце. В этот момент он хотел держаться от него на расстоянии восьми футов: «Мы будем держать дистанцию ​​в будущем, слышишь? Если я не приду к тебе, не приходи и ты ко мне».

«Ты слишком многого стоишь», — Чу Тяньшу скривил губы, — «Ты гомофоб».

Линь Хуай: «Я не боюсь гомофобии, я боюсь тебя».

Он глубоко чувствовал, что если снова с ним заговорит, то его IQ только снизится ниже среднего уровня, поэтому он потер мурашки по рукам и помчался вперед с большей скоростью.

После того, как он ушел, Чу Тяньшу, который все еще потирал руки, немедленно вернулся к своему первоначальному виду. Он протянул руки Жуань Тяню: «Ты ничего не видел».

Жуань Тянь: ...хорошо, Мэнсинь.

Чу Тяньшу улыбнулся: «Это действительно хорошо».

«Это ужасно». Она отчаянно подумала в своем сердце: «Неужели Infinite Flow уже настолько ужасен? Даже мужчина-мэнсинь должен продавать свою внешность и угождать большому парню, чтобы получить убежище. Чтобы избежать повсеместных сексуальных домогательств, это стало таким...»

Только что она наблюдала за всем противостоянием этих двоих из-за дерева. Хотя она не могла слышать звук, у нее также была своя собственная оценка этой сцены.

По ее мнению, именно черноволосый босс первым прижал каштановолосого красавца к дереву. Хотя черноволосый босс, казалось, был на полголовы ниже красавца, это нисколько не влияло на положение этих двоих, потому что каштановолосый красавец все еще тайно сгибал ноги, чтобы сотрудничать друг с другом...

Затем она увидела, что черноволосый босс, похоже, произнес много резких слов, чтобы пригрозить красивому парню. С самого начала красивый парень пытался объясниться и запаниковать, и постепенно стал льстивым. После того, как он наконец показал свою льстивую внешность, черноволосый магнат, казалось, был ошеломлен, топнул ногами и быстро ускользнул.

Позже черноволосый босс вернулся к команде, его лицо стало еще темнее. А симпатичный парень с каштановыми волосами на самом деле догнал его и послал воздушный поцелуй собеседнику...

«Да», — мелькнула в ее сознании вспышка света, — «неужели это и есть легендарная пьеса? Будучи натуралом, красивым каштановым мужчиной, чтобы избежать домогательств черноволосого босса, он притворился самой ужасной матерью-ноль и успешно избежал нападения другой стороны».

Она подумала об этом и решила записать этот опыт на свой мобильный телефон как яркий момент своей жизни.

На самом деле, изначальная идея Линь Хуая была очень проста. Он всегда был очень непреклонным человеком. Хотя он не хотел раскрывать свою личность, осознание Чу Тяньшу своей личности, казалось, было установленным фактом. Хотя он не знает, что сейчас осознает другая сторона, и он не уверен, какой у другой стороны характер, является ли он настоящим ментальным **** или настоящим мудрецом, но раз он осмеливается играть с ним, значит, играть хорошо. .

——Он хотел посмотреть, кого разоблачат первым.

——Худший результат — заставить этого человека замолчать.

...но этот человек.

...он играет в карты из здравого смысла!! !

...Нет, я не могу об этом думать. Линь Хуай шел впереди и чувствовал, что другой человек посылает ему воздушные поцелуи и бежит к нему маленькими шажками, только чтобы почувствовать, что его рассудок обратился в пепел.

Проще говоря, Линь Хуай был готов заплакать от грома.

Он так и думал, Чу Тяньшу там был в ужасе. Он, казалось, открыл для себя радость флирта с Линь Хуаем таким образом, и снова побежал к нему: "Брат Линь Линь~"

Линь Хуай закрыл уши руками, закатил глаза и сделал вид, что его не существует. Видя, что он не отвечает, Чу Тяньшу тоже пожал плечами, вернулся в свою обычную походную позу и даже напел песенку в хорошем настроении.

Линь Хуай долго думал, долго колебался и, наконец, решил сдаться и состязаться с Чу Тяньшу.

... просто относитесь к нему как к чистой песчаной скульптуре. Думая об этом, его настроение становилось яснее.

Итак, он повернул голову к Чу Тяньшу: «Кстати, этот портсигар...»

«В портсигаре два слова», — быстро ответил Чу Тяньшу.

«Какие два слова?»

«Любимый».

Линь Хуай: …

Увидев постепенно добрую улыбку Линь Хуая, Чу Тяньшу поднял руки: «Близнец».

«О, ладно». Линь Хуай улыбнулся. Он прошел мимо Чу Тяньшу и постучал его по голове железным прутом: «Если тебе действительно ничего не угрожает, ты не скажешь правду».

Пока он говорил, он снова почувствовал удар в глаз сзади.

Он обернулся и увидел высокого и худого человека по имени Чжан Минге, пристально смотрящего в том направлении, куда он шел. Увидев, что тот оглядывается, Чжан Минге просто поправил очки и перевел взгляд в другую сторону.

……этот человек.

Линь Хуай почувствовал себя очень неуютно без причины. Затем Чу Тяньшу наклонился к его уху и сказал ему: «Видишь, этот человек наблюдает за тобой».

«...Разве нет?» Линь Хуай посмотрел на него с улыбкой.

«Это другое», — уверенно ответил Чу Тяньшу. «Я вижу тебя, потому что ты мне нравишься».

«...Ты все еще пристрастился к игре», — пожаловался Линь Хуай.

«Может, мне пойти и сказать ему: «Держись подальше от моего мужчины»?» — с нетерпением предложил Чу Тяньшу.

«...Можешь попробовать», — Линь Хуай любезно улыбнулся.

Улыбнувшись, Чу Тяньшу взглянул на небо: «Ах, сегодня такая хорошая погода...»

Линь Хуай пожал плечами и проигнорировал каждое движение Чжан Минге.

Толпа продолжила свой путь. Было четыре часа дня, но спустя целых три часа все увидели в сумерках пункт назначения.

«Впереди Цзянцунь», — сказал водитель, указывая на дорожный знак впереди.

Чэн Синь и другие окружили водителя всю дорогу, но к их разочарованию, водитель на самом деле не знал ничего о подсказках, кроме портсигара. Вскоре они потеряли интерес к водителю, а дорога была действительно длинной, и после долгой прогулки они уже были сонными.

Теперь, когда они наконец увидели свою цель, все восстановили силы, протерли глаза и посмотрели вперед.

Перед ними предстала заброшенная деревня, а летом дороги были засеяны пшеницей и другими зелеными культурами. Однако удивительно то, что на полях нет ни одного фермера, только несколько сельскохозяйственных орудий, которые хаотично брошены на обочине дороги.