Глава 10. Долго и счастливо
Кайл проснулся от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо.
— Вставай давай!
— М-м, отстань, — невнятно промычал Уокер, не открывая глаз. Он неохотно отодвинулся подальше, тяжело вздохнул, устраиваясь поудобнее. Мягкая подушка грела щеку, он видел седьмой сон и ни за что не хотел просыпаться, пускай Джеффри хоть в лепешку разобьется. Выругавшись, тот дернул посильнее, стаскивая одеяло.
— Иди в задницу! — зло буркнул Кайл и не глядя лягнул похитителя. До чего же наглый, подлец! Получил что хотел и все равно лезет, не давая набраться сил и бодрости!
— А ну вставай, сученыш!
Прежде чем вылететь из постели, Кайл успел сообразить, что голос принадлежал вовсе не Джеффри и даже близко на него не похож. Больно упав на пол, он очутился у ног троих незнакомцев в пестрых лыжных масках. У одного из них был пистолет. Джеффри стоял на коленях в дальнем конце комнаты, с руками, заведенными за голову, с тихой яростью в пылающем взгляде.
— Что происходит? — Кайл попытался подняться и сразу же получил ногой по ребрам, глухо вскрикнул, снова рухнув на пол.
— Не трогайте его, пидорасы! — взревел Джеффри, вне себя от бешенства, но заметно подостыл, уставившись на дуло пистолета, нацеленного ему в грудь.
— Тише, папаша, тише, — заискивающе проблеял вооруженный подонок. — Мы просто поговорим, и все закончится.
Кайл с трудом оторвал гудящую голову от пола, напряг слабое зрение, пытаясь получше рассмотреть обидчиков. В одном из них он без труда узнал долговязого парня с ресепшена, который оформлял им номер, — он был в той же самой одежде, только еще и в маске, напяленной на тупую рожу. Того, что с пистолетом, он мысленно окрестил сладкоголосым за слащаво-приторную манеру речи, отдающую педофилией. Ну а третий, коренастый и залупастый, который выволок его из постели и все время рвался в драку, получил обыкновенное прозвище: драчун. Словно прочитав мысли, драчун снова хотел его пнуть, но вмешался долговязый:
— Эй, хорош, кончай! Что на тебя нашло?
— А чего он лягается, сука? — обиженно проговорил тот, потирая ушибленное бедро.
— Тронешь его — я тебя выебу! — мрачно пригрозил Джеффри. Сладкоголосый угрожающе щелкнул предохранителем, снова заливая свои байки про «просто поговорить».
— Что вам надо? — прохрипел Кайл, мучительно корчась от боли в боку и в хмельной голове. Малейший звук отдавался в ней, словно в гигантском колоколе.
— Заткнитесь все! Тихо! — рявкнул долговязый, истерично поправляя съехавшую маску. Видно, ему было невыносимо жарко и неудобно в ней. Закончив с маской, новоиспеченный главарь наспех сколоченной банды забыл, что хотел сказать. Сквозь прорезь для глаз просвечивало его удивленно-тупое выражение лица. Казалось, он сам не понимал, что делать дальше. Устав лежать голышом на холодном полу, Кайл шевельнул затекшей ногой, и это заметил драчун.
— Лежи смирно, голожопый! — Он хлестко шлепнул широкой ладонью по неприкрытой заднице. Кайл вздрогнул от боли, из глаз брызнули слезы.
— Я вам глотки вскрою, всем до одного!.. — гневно прошипел Джеффри. Сладкоголосый переложил пистолет в другую руку, устав держать заложника на мушке. Судя по дрожащим рукам, он тоже нервничал. Все явно шло не по плану.
— Джо, ты обещал сделать все быстро! Так чего мы ждем?
— Да! Чего мы возимся? — Драчун охотно поддержал подельника, с готовностью присел над скорчившимся Кайлом, сжимая чешущиеся кулаки. — Отделаем сыночка как следует, папка нам все и отдаст!
Кайл приподнял голову и с недоумением уставился на говорившего. Что? Это шумное стадо баранов действительно принимало их за родственников? А что такого они требовали с Джеффри? Что особенного он мог предложить, кроме своих дырявых штанов и засаленной майки? Неисчерпаемые таланты в области извращений? О, а точно — пускай сделает приятное всем троим по очереди, глядишь, и отпустят! Постель как раз еще теплая, а в ванной еще осталась пена с розой. Он перевел испытующий взгляд на Джеффри, ожидая, когда тот наконец пустит в ход свой острый язык, которым так мастерски орудовал в постели.
— Я вам в сотый раз повторяю, полудурки, блядь, — вскипел Джеффри, — все, что у нас есть, — все в том сраном бумажнике, хули вам еще надо?!
— Не пизди! — грубо отрезал долговязый, начиная злиться. — Ты расплатился крупной купюрой, а здесь одна мелочь! Где деньги, Лебовски?!
— Хуёвски! — передразнил Джеффри. — Вы, сука, долбоебы, фильмов пересмотрели? Быстро съебали отсюда, шушера!
— А все могло быть по-хорошему, — театрально вздохнул сладкоголосый. Он почесал лоб через маску и глянул на босса. — Что делать будем?
Кайл покосился на ноги драчуна, беспечно топтавшегося у него перед лицом. Он вспомнил о железной ручке, оставленной в колене у агрессивного водятла. Как бы она сейчас пригодилась...
— Так, соберитесь, народ! — Долговязый энергично захлопал в ладоши, ободряя приунывших горе-бандитов. — Эти уроды богатые, но капец какие жадные! Говорю вам, у них точно есть бабки, иначе я бы не стал звать вас сюда посреди ночи! Давайте посмотрим, сколько боли они готовы вытерпеть за свои грязные бумажки!
— Не надо боли! Он говорит правду! Оставьте нас в покое! — взмолился Кайл, задыхаясь от ужаса. Все почти закончилось, и вот опять понеслось! Хватит с него боли и страданий! Натерпелся на сотню лет вперед!
— Заткнись! Поднимай его! — Главарь обращался к драчуну. Тот с особым рвением поднял Уокера за шкирку, тряся его, как безвольную куклу, на потеху собравшимся. Джеффри стиснул зубы, с горьким сожалением глядя в испуганное лицо мальчишки, которого не смог защитить.
— Неужели не жалко собственного сынишку, папаша? — притворно запричитал сладкоголосый. — Посмотри, как он мучается из-за тебя!
— Дайте ему хоть прикрыться, подонки, — процедил Уилсон сквозь зубы. Невыносимо больно смотреть, как издеваются над человеком, которого он купал, кормил, ублажал... Если бы уебок был один, Джеффри не раздумывая проломил бы ему череп, пусть даже ценой собственной жизни, но их было трое, и они могли сделать больше, чем он. Пока есть время, надо срочно что-то предпринять, но что? Что может спасти их обоих?
Долговязый с решительным видом остановился рядом с обнаженным Кайлом, грубо схватил его за подбородок, издевательски заглянул в глаза.
— И в самом деле, а где твой стильный пиджачок и брючки?
— В ванной сушатся, придурок, — презрительно выдохнул Кайл, ощущая, как стальная клешня драчуна сильнее сжимает его тонкую шею. Он бы точно огреб, если бы не сладкоголосый, решивший заглянуть под батарею.
— Парни, здесь только ботинки! Зато какие! Итальянские, едрить их в корень! Последний писк моды!
— Ба! А неплохо ты балуешь своего отпрыска, старик! — Долговязый изумленно присвистнул, завистливо взглянув на Джеффри, затем резко схватил Кайла за волосы, сильно оттянул голову назад, обнажая тоненькую шею. — Ты его очень любишь, да?! Любишь или нет, падла старая?! Отвечай! Ну?!
Кайл зажмурился и тихо застонал от боли, беспомощно поджимая пальцы босых ног. Это стало последней каплей. Джеффри вскочил на ноги и зарычал что было мочи:
— Люблю, еб твою мать, да! Я люблю его, сучье ты вымя! И мы не родственники, а любовники! Мы даже мылись вместе, а потом ебались полночи, поэтому он голый и вялый! Но ты, видимо, слишком тупой, чтобы это понять!
Сладкоголосый опешил от внезапного словесного выпада и растерянно попятился в сторону упавшей елки. Громко хрустнул новогодний шарик, сминаемый неосторожно наступившей ногой; грабитель отвлекся на звук, забыв про пистолет. Джеффри понял, что второго шанса не будет, и решил действовать. Схватив недопитую бутылку портвейна, он трахнул ее о голову вооруженного преступника и с рыком опрокинул того через стол, выбив пистолет из руки. Оружие упало посреди комнаты, осколки посуды и столовые приборы разлетелись в разные стороны.
Оставив Кайла в покое, долговязый ринулся за упавшим стволом, Джеффри тоже. Между мужчинами завязалась жестокая драка. Собрав всю волю в кулак, Кайл резко дернул головой назад, разбив нос драчуну, но сразу получил удар в печень и рухнул на колени. Коротко ругнувшись, драчун хотел было броситься на помощь главарю, но завопил от боли, получив вилкой в бочину. Вооружившись тяжелым подсвечником, Кайл бросился на помощь Джеффри, но слишком поздно: долговязый смог отпихнуть от себя выдохшегося оппонента и, завладев пистолетом, машинально сделал выстрел. Уокер оцепенел с занесенным подсвечником, перестал дышать. Как в кошмарном сне, он неотрывно наблюдал за Джеффри, видел, как тот неловко оступается, растерянно смотрит на немаленькую дыру в груди, хватается за майку, быстро пропитывающуюся кровью, оттягивает ее, не веря в случившееся. Не мог поверить и Кайл.
— Нет, этого не может быть, нет... — прошептал Уокер одними губами, забыв про макушку долговязого, по которой собирался как следует заехать подсвечником. Сзади протяжно стонал драчун, проткнутый длинной вилкой, в углу надрывно блевал сладкоголосый, держась за отбитую башку, а прямо перед глазами, обессиленно облокотившись о подоконник, беззвучно умирал Джеффри — похититель, насильник и убийца, поневоле ставший кем-то вроде приятеля. Кайл чувствовал, будто проваливается в холодную бездонную яму. Он встретился с виноватым взглядом мужчины — тот как будто говорил ему: «Прости, сделал все, что мог». Мгновение, короткий прощальный кивок — и Уилсон упал безжизненной горой мышц.
— Нет!..
Кайл отбросил подсвечник и ломанулся к Джеффри, с силой оттолкнув в сторону долговязого.
— Джеффри! Все будет хорошо, ты только держись! Слышишь меня?! Джеффри!
Стремительно теряя силы и страшно бледнея, тот что-то тихо прошептал с пузырящейся кровью на губах. Прикрытые веки беспокойно дрожали, грудь тяжело вздымалась и опускалась с противным свистом, плохо сгибающиеся пальцы лихорадочно скребли пол, будто пытаясь нащупать что-то. Кайл торопливо обшаривал карманы джинсов умирающего в поисках смартфона.
— Где же они все, где?.. — Вспомнив про грабителей, он злобно прикрикнул на них: — Где наши телефоны?!
— Они, э... — Долговязый бессильно развел руками, в ужасе от того, что натворил. От страха он напрочь позабыл, что телефоны они отобрали сразу, как только вломились в номер, открыв дверь запасным ключом. Свирепо оскалившись, Кайл набросился на него и схватил за грудки, жестко притянул к себе.
— Слушай меня! У вас еще есть шанс уйти отсюда! Просто дай мне чертов телефон! Любой, быстро!
Всхлипывая и дрожа как осиновый лист, долговязый нащупал в заднем кармане первый попавшийся смартфон и суетливо протянул его Кайлу. На его беду, это оказался полудохлый разбитый гаджет Винсента.
— Не этот! — Кайл со злостью выбил бесполезный аппарат из трясущейся руки, снова схватил грабителя, как следует тряхнул, да так, что у того едва голова не оторвалась. — Другой! Дай мне нормальный! Рабочий!
Едва не плачущий главарь послушно вытянул другой, как нельзя кстати угадав с его владельцем. Заполучив в руки свою законную собственность, Уокер принялся суетливо набирать службу спасения. Заметив какое-то движение сбоку, он резко отскочил, схватившись за подсвечник, рявкнул не своим голосом:
— Не лезь ко мне!
Оклемавшийся сладкоголосый нерешительно застыл на месте, переведя вопросительный взгляд на раскисшего главаря. Драчун тоже пришел в себя, кое-как поднялся на ноги, подпирая спиной стену, с вилкой, по-прежнему торчащей в боку. Пока Кайл сбивчиво объяснял ситуацию диспетчеру и диктовал адрес, тщательно сверяясь с рекламным буклетом, он слышал краем уха, как подельники пытаются привести в чувство своего лидера. Драчун сплевывал кровь и кривился от боли, требуя «кокнуть заодно и второго», сладкоголосый боязливо озирался на окна и все время порывался уйти, а долговязый не двигался с места и, как прикованный, тупо смотрел на мужчину, лежавшего без чувств в луже собственной крови.
— Я убил его... Я убил его... — без конца повторял долговязый, сняв свою дурацкую лыжную маску. Он не слышал никого и ничего, но пистолет не отдавал, чем до усрачки пугал своих товарищей.
Вызвав скорую помощь, Кайл сбегал за аптечкой в ванную, вернулся, не замечая ни спорящих бандитов, ни собственной неприкрытой наготы. Он присел над обмякшим телом Джеффри, наспех распечатал марлевые тампоны, заткнул, как смог, кровоточащую рану, крепко обвязал толстым слоем бинтов, с трудом нащупал слабый пульс, увидел едва заметное шевеление посиневших губ, наклонился, прислушался, но ничего не услышал из-за шума за спиной.
— Что вам еще надо?! Вы уже все сделали! Заткнитесь и проваливайте! — гневно прокричал Кайл. Он не глядя швырнул в грабителей свои ботинки и «любезно» разрешил им забрать свою одежду из ванной, лишь бы побыстрее убрались с глаз долой.
Чертыхнувшись, сладкоголосый взял под руки своих дружков и исчез за дверью. Полумокрые ботинки так и остались лежать в коридоре.
— Джеффри, я с тобой, слышишь? Все будет хорошо, только не умирай! — отчаянно просил Кайл, грея руками холодные пальцы мужчины. Он наклонился поближе к дрожащим губам, надеясь услышать ценный совет или важное наставление по поводу правильной обработки раны, ведь у сына медика и бывшего боксера должно быть больше опыта в данной области! Что угодно, только не слова о том, как все хреново! Об этом он прекрасно знал сам, стоя по колено в чужой крови.
— Не могу... Поздно... — донеслось до ушей.
— Как это «поздно»?! — взъелся Кайл, часто моргая и утирая мешающие слезы. — Не смей умирать, дурак чертов! Тебя ждут дома! Сестра, отец — забыл?!
Невероятным усилием воли Джеффри смог чуть-чуть приоткрыть глаза и увидел горькую улыбку заплаканного Кайла. Тот осторожно сглотнул, боясь спугнуть робкую надежду.
— М-да... Старина Стив не врал... Мне действительно полегчало...
— С-Стив? Кто это? — озадаченно спросил Кайл, но Джеффри почти не слышал, уставившись угасающим взглядом куда-то сквозь него. С трудом набрав воздуха в грудь, он отрешенно выдохнул:
— Один полоумный... Всю жизнь твердил: потерпи, мол, полегчает... А теперь и в самом деле легко... Даже слишком... Так подумать... Все, что хотел, увидел... И даже сейчас...
Сбивчивая речь Джеффри оборвалась на полуслове — он явно собирался что-то добавить, но вместо этого вдруг болезненно вздрогнул, удивленно закатил глаза и бесславно погас, как полностью выгоревшая свеча. Уокер стиснул зубы, страшно зарычал, дергая за грудки тяжелое податливое тело, но все без толку. Он с силой ударил кулаком по полу, больно отбив руку, схватился за волосы, воздел лицо к потолку, в бессильной истерике ища решение на облупившейся краске.
— Легко ему!.. Дурак! Идиот!.. Только о себе думаешь, как всегда! Зачем бросаться на них одному?! Не мог предупредить как-нибудь или!.. Ненавижу!.. Н-ненавижу тебя и, и...
Слова камнем застряли в глотке, удушливые спазмы цепями сковали легкие. Кайл обессиленно рухнул на пол и отчаянно разревелся, прижимая тяжелую голову Джеффри к груди, как будто это могло удержать его мятежную душу здесь, на грешной земле. Гирлянда празднично светила на них обоих, будто ничего не произошло, а вдалеке за окном брезжил долгожданный рассвет.
***
Ближе к полудню, устав ждать звонка, Кайл решил сам набрать Николасу. Тот оказался приятно удивлен:
— Кайл! Вот так сюрприз! Уже на ногах, и даже голос бодрый! А я думал, ты спишь, как обычно.
— Нет, я теперь встаю раньше. — Кайл раздвинул жалюзи и окинул взглядом снежный город, с высоты небоскреба казавшийся совсем крошечным, будто игрушечным. — С этими обезболивающими особо не поспишь.
— А-а, понимаю. Как здоровье?
— По-разному. — Кайл осторожно вытащил горячий градусник из-под мышки. Температура была немного повышенная, но он чувствовал себя гораздо лучше, чем раньше. Все-таки воспаление легких лечилось несравнимо быстрее, чем сломанные ребра. — То отпустит, то снова прихватит... Сейчас получше. Я слышал, у вас намечается одно дельце... Я тоже хочу поучаствовать. Заедешь за мной?
Николас усмехнулся.
— Как в старые добрые, а?
— Типа того. — Подойдя к холодильнику, Уокер быстренько сверился с расписанием приема лекарств, после чего извлек капсулу с жаропонижающим. — Только я буду не по форме, ладно? Не хочу опять мерзнуть в пиджаке.
— Конечно. — Выждав паузу, Николас сменил тон на более серьезный: — Кайл, ты действительно этого хочешь? У нас есть другие сотрудники, они неплохо справляются. Может, тебе лучше полежать, отдохнуть, как велел доктор?
Налив стакан теплой воды, Кайл отхлебнул и закинул голову, глотая капсулу.
— Хватит лежать, и так уже належался целых три недели! Все праздники пропустил в этой скучной больнице!
— Главное, что тебе это помогло... В отличие от... — Николас смутился, не зная, как закончить.
— Не будем об этом, — сердито вздохнул Кайл, отгоняя тревожные воспоминания той ночи. Устало потерев глаза, он вернулся к главной теме: — Значит, заедешь? Через сколько?
— Да прямо сейчас и заеду. Можешь одеваться.
***
Они с Николасом снова мчали по дорогам, как раньше, торопясь на дело. Небо застилали сгустившиеся серые тучи, на серебристый капот дорогого автомобиля падали первые снежинки. Кайл привычно сидел на пассажирском сиденье, в просторной парке, широких кожаных перчатках и теплой вязаной шапке, а Николас лихо крутил рулем, в своем обычном тоненьком анораке и без головного убора.
— Тебе не холодно? — заботливо спросил Николас, с готовностью занеся руку над сенсорной панелью климат-контроля. — Могу прибавить жару, если что.
— Это сарказм? — Кайл язвительно хмыкнул. — В машине и так тепло, куда уж больше-то?
— Как хочешь. — Николас почесал нос, опустив взгляд на черный кейс на коленях у напарника. — Там все в порядке, я весь вечер проверял.
— Я знаю. — Кайл приоткрыл крышку, заглянул внутрь. Все действительно было на месте, как и говорил опытный бухгалтер.
Они проезжали мимо закусочной, приветливо зазывавшей водителей теплым желтым светом.
— Купить тебе кофе? — Николас сделал невинное лицо, обращаясь к своему розовощекому протеже. Тот фыркнул и беззлобно ткнул его в плечо.
— Не отмазывайся! Делать мне кофе — это теперь твоя пожизненная привилегия!
— О боже. — Николас шутливо сделал вид, что невыносимо огорчен.
— С двумя ложечками сахара! С двумя! — Уокер деловито растопырил два пальца, показывая, насколько важна эта деталь, потом снова положил руку на увесистый кейс. — Сьюзи в курсе, что мы едем?
— Еще нет, я ей ничего не говорил.
— Отлично, так даже лучше. Пусть для всех будет сюрприз. — Кайл посмотрел на часы, суетливо заерзал. — Поднажми, а то опоздаем!
— Знаешь, Кайл, я понимаю твое стремление помочь этой семье и все такое, но деньги не вернут человека... — с грустью в голосе проговорил Николас.
Кайл прекрасно это понимал, но своего решения менять не собирался. Он сделал выбор еще в ту злополучную ночь, когда дал четкое обещание выгородить семейство Уилсонов, несмотря ни на что. И он свою клятву сдержал. Истинный виновник всех несчастий понес суровое наказание и упокоился навсегда, а небольшая семья Уилсонов продолжала жить, нуждаясь в деньгах, как никогда. Деньги нужны всем, во все времена, глупо с этим спорить.
— Не вернут, да... Зато помогут встать на ноги тем, кто остался, — безапелляционно заключил Кайл.
***
Они встретились со Сьюзи в коридоре кухонной подсобки. Стройная миловидная девушка в опрятном белоснежном фартуке и поварской шапке-таблетке зашла за овощами и приветливо улыбнулась двоим мужчинам, зашедшим с черного хода. С Кайлом она любовно обнялась и поцеловалась в губы, а Николасу дружески протянула руку, которую тот мягко пожал и не преминул чмокнуть, проявив рыцарскую учтивость.
— Ой, да зачем вы так официально. — Сьюзи смешно залилась краской, став похожей на помидоры, возле которых стояла с приготовленной корзинкой. Поборов смущение, она указала большим пальцем в сторону кухни, из которой доносился аппетитный запах. — У нас почти все готово, просто хотим нарезать побольше овощей, вдруг не хватит.
— Мы поможем! — Кайл быстро оглянулся на Николаса. Тот присел, крякнул, поднимая целый контейнер с помидорами, и бодро потащил на кухню, стараясь делать вид, что ему не тяжело.
Убрав перчатки в карман, Кайл пристроился было над контейнером с грибами, но Сьюзи остановила его:
— Любовь моя, не надо, оставь, я сама справлюсь.
— Эй, а на что же мужик в доме? — Кайл улыбнулся, но увидев беспокойство на лице своей девушки, убрал глупую ухмылку с лица. — Но, дорогая, ты и так все утро торчишь на кухне, да еще и дома постоянно готовишь. Я тоже хочу помочь!
Сьюзи ласково провела ладонью по красивому лицу своего будущего жениха, аккуратно сняла с него шапку, заботливо пригладила растрепавшиеся волосы.
— Ты и так очень помог мне. Спасибо.
Кайл взял тонкую девчачью руку в свои ладони, поднес к сердцу. Сьюзи подалась к нему, прижалась. От нее вкусно пахло едой. Они тихонько обнимались, снова вспоминая ту страшную ночь. И множество других ночей, когда казалось, что лучше уже не будет, когда не оставалось абсолютно никакой надежды. Жизнь дала глубокую трещину, но они нашли в себе силы жить дальше. Жуткие события сплотили их, свели вместе. Они уже долгое время проживали в апартаментах Кайла и были помолвлены. Состоятельный жених взял на себя все расходы, связанные с лечением отца будущей невесты. Уилсона-старшего поместили в одну из лучших частных клиник города, и они часто навещали его с тех пор, как Кайла выписали из больницы.
— Сегодня похороны, — задумчиво напомнил Уокер, осторожно заглянул в глаза Сьюзи. — Ты пойдешь?
Она ответила не сразу, промокнув маленьким носовым платочком уголки увлажнившихся глаз.
— Да... Да, пойду. Я должна там присутствовать, как-никак.
Из кухни вернулся раскрасневшийся от нагрузок Николас, с мучительным видом нагнулся за контейнером с грибами. Сьюзи быстро спрятала платок и мягко похлопала его по плечу:
— Нет-нет, оставьте, мне много не надо! Ну, раздевайтесь скорее и проходите в зал, а то все пропустите!
***
В большом просторном зале недавно отстроенной пиццерии собрался весь дружный коллектив заведения: повара, официанты, кассиры, уборщики. Некоторые привели с собой родственников. Во многих лицах без труда узнавались бывшие сотрудники коллекторского агентства, ушедшие с работы в знак протеста после всеобщей огласки скандала с убийством и попыткой изнасилования. Огромные вымытые окна хорошо пропускали солнечный свет и зазывали всех и каждого зайти перекусить, уютные столики и мягкие кресла располагали к приятному семейному застолью, имелся даже отдельный детский уголок, стилизованный под сказку «Алиса в стране чудес». За миниатюрными чайными столиками весело играли дети, среди которых выделялись две девочки-близняшки в нарядных платьицах. Их бабушка, а по совместительству главный шеф-повар и управляющая, объявила торжественным голосом:
— Дорогие друзья! Сердечно благодарю вас за ваш бесценный труд и с радостью спешу сообщить: отныне двери нашего заведения всегда будут открыты для всех желающих! Гип-гип!..
— Ура! — восторженно подхватили собравшиеся, поднимая бокалы с дорогим шампанским. Николас, ставший по долгу службы личным водителем Кайла, скромно поднял бокал с апельсиновой газировкой, налитой ему, его беременной жене и всем детям. Сьюзи улыбнулась им, любовно положив голову на плечо ухажера. Они вчетвером сидели за столиком, обильно заставленным едой, как и остальные его деревянные собратья.
— Сейчас вы видите перед собой все блюда из нашего меню, — продолжала миссис Моррис. — Прошу каждого попробовать приготовленное нашими поварами, чтобы по достоинству оценить вкус и составить свое впечатление! Но прежде чем мы продолжим, я хочу представить вам человека, без которого ничего этого бы не было... Точнее сказать, не его самого, — он пока еще болеет, — а его друга и представителя!
Она отыскала взглядом Николаса, заранее поднявшего руку, а затем растерялась, увидав Кайла, мило подмигнувшего ей в ответ.
— Дамы и господа, какая радостная новость! Похоже, виновник торжества выздоровел и посетил нас лично! Поприветствуем же его, друзья!
Под бурные аплодисменты они вышли все вчетвером: Кайл за руку со Сьюзи и Николас с женой, в руке у него был кейс. Миссис Моррис поочередно обняла и поцеловала каждого, любезно передала слово Кайлу.
— Спасибо, спасибо всем и каждому! — Молодой оратор окинул зал сияющим взглядом, вежливо поклонился, насколько позволял тесный компрессионный корсет под толстым свитером. Смахнув длинную челку со лба, он продолжил: — Я премного благодарен вам за то, что вместе вы помогли устроить этот праздник! Знаю, некоторым из вас нелегко было расстаться с сытым прошлым в коллекторском агентстве, но, согласитесь, нельзя продолжать так и дальше! Особенно после того, что всплыло во всех новостных колонках города...
Народ одобрительно загудел, посыпались короткие возгласы согласия. Николас тоже кивнул и стыдливо опустил взгляд, все еще чувствуя себя причастным к произошедшему. Дав людям высказаться, Кайл повернулся к старушке, мягко положил руку ей на плечо, выводя вперед.
— Я тоже был таким когда-то, за что мне очень стыдно. Но это все в прошлом. Прошу любить и жаловать человека, который помог мне одуматься и измениться в лучшую сторону! Миссис Моррис!
Зал взорвался аплодисментами. Расчувствовавшись, бедная старушка расплакалась. Близняшки тут же поспешили к ней, крепко обняли бабушку.
— Уверен, каждому из нас есть чему поучиться у этой замечательной женщины! — продолжил Кайл. — Пусть ее доброта, любовь и ласка согреют каждого!
— Ой, ну что вы, что вы... Совсем перехвалили, — смущенно улыбнулась старушка, утирая слезы радости. Трогательно улыбнувшись в ответ, Кайл подошел к Николасу, крепко обнял его на глазах у всех.
— Также хочу поблагодарить своего друга и наставника за то, что сдержал обещание и не бросил в трудную минуту!
Николас поперхнулся от неожиданности, густо покраснел и поспешил откланяться. Кайл крепко пожал ему руку и вернулся к своей ненаглядной.
— Но и это еще не все! — Они вдвоем вышли в центр: молодые, красивые, нарядные — просто загляденье! — Мы со Сьюзи, моей девушкой, решили пожениться, поэтому будем рады видеть вас всех у себя на свадьбе!
Зал снова взорвался аплодисментами. Как из рога изобилия, посыпались пожелания любви и счастья молодым, обещания прийти, слова поддержки. Жених и невеста сердечно благодарили за теплые пожелания, пожимали протянутые руки, сладко улыбались, одариваемые сияющими взглядами. Осмотрев зал еще раз, Кайл с грустью подметил, что в нем очень не хватает одного важного лица... Он вновь поднял микрофон.
— Я бы хотел поблагодарить еще одного человека, который много сделал для меня, но увы, он меня не услышит. Как бы то ни было, уверен, он сейчас тоже с нами...
Николас деликатно кашлянул, указывая на кейс, который держал в руке все это время. Отвлекшись от грустной темы, Кайл принял кейс из рук партнера и передал его миссис Моррис.
— А это вам, уважаемая миссис Моррис! Здесь все документы на пиццерию, ну и... небольшой подарок на Новый год!
Открыв кейс, старушка едва не лишилась чувств: под тонкой папкой с документами была такая сумма денег, что хватило бы на безбедное существование не только ее внучкам, но и их детям. Она остолбенела и вытаращила глаза, беспомощно хватая ртом воздух. Кайл беззаботно подмигнул ей и шепнул:
— Не надо слов, прошу вас. А теперь, друзья, — он снова обратился к залу, — давайте же выпьем за то, чтобы любовь и дружба никогда не покидали нас!
— Аминь! — громогласно поддержал Николас, жадно глотая шипучую газировку.
***
Снегопад усилился, крупные снежные хлопья живописно кружили в воздухе, красиво ложились на черные зонты, надгробья, кресты. На кладбище было очень тихо; мир мертвых будто отгородился от мира живых огромной невидимой стеной. Вокруг свежевырытой ямы собралось полдюжины человек, все стояли, понуро опустив головы, и молча слушали, как местный священник монотонно читает заупокойную молитву.
Сьюзи ощутимо дрожала, крепко сжимая руку Кайла. Несколько раз она отвлекалась, чтобы провести ингаляцию, и Кайл пожалел, что позвал ее с собой на похороны. Ей явно приходилось несладко, да и он чувствовал себя не в своей тарелке, с тревогой глядя на закрытый гроб. Бок снова неприятно заныл, в голове что-то стрельнуло, воздух стал густым и тяжелым. Почувствовав на себе чей-то взгляд, он обернулся и увидел на другой стороне кладбища людей из ФБР. Затаились, хищники, зорко следят за выполнением сделки...
— ...и пусть он не всегда вел благочестивый образ жизни, однако Господь прощает всех, как простил раскаявшегося разбойника. Да упокоится душа его блудного сына во веки веков! — Священник равнодушно зачитал заученные слова и перекрестился.
— Аминь! — вторили унылые голоса.
— Да будет так, — тихо прошептал Кайл. Его болезненно передернуло, то ли от воспоминаний, то ли от холода. Священник заметил это и указал на него корявым перстом.
— Сын мой, вижу, скорбь твоя не знает границ. Желаешь высказаться в память об усопшем?
Кайл переглянулся со Сьюзи. Та молча пожала плечами, оставляя за ним право выбора. Чувствуя на себе косые взгляды, Уокер неуверенно вышел вперед, остановился за пару шагов перед гробом, не решаясь подойти ближе. Золотая крышка была наполовину заметена снегом, из ямы резко пахло мерзлой землей. Где-то вдалеке зловеще каркнула ворона, хрустнула ветка, сломанная порывом ветра. Кайл негромко прокашлялся, собираясь с мыслями. Он много раз представлял себе момент прощания, но в реальности все оказалось гораздо сложнее.
— Что ж, раз мне выпала такая честь... Он был... — Кайл задумался, вспоминая время, проведенное с человеком, оказавшимся по ту сторону. При его образе жизни удивительно, что это случилось только сейчас. — Я думаю, он был хорошим человеком, как и каждый из нас. Просто запутался и не смог найти выход. Мне очень жаль, что все так получилось. Думаю, он заслуживал лучшей участи. Покойся с миром... Винсент.
— Аминь, — глухо ответила жидкая кучка тех, кому покойный был не безразличен. Себя Кайл и Сьюзи к таковым не относили. Быстренько отметившись на похоронах, они ушли, не став дожидаться, пока гроб опустят в землю.
***
— Ну, как все прошло? — поинтересовался Николас, с готовностью заводя двигатель. Усевшись на задние сиденья, Кайл и Сьюзи потирали озябшие ладони.
— Вполне, вполне. — Девушка игриво чмокнула парня в холодную щеку, улыбнулась. — Муженек-то мой, оказывается, прирожденный драматург!
— Ну, надо было что-то выжать. — Кайл смущенно кашлянул. — К тому же за нами следили.
— Снова ищейки из Бюро расследований? — Николас пристально посмотрел на отражение Уокера в салонном зеркале.
— Ага.
— Но теперь-то они отстанут?
— Думаю, да. — Кайл снял шапку и стряхнул капельки таявшего снега. — Тем более, раз мы пришли вдвоем, им теперь нет смысла продолжать копать под брата моей девушки. Так, Сьюзи?
— Все так, Кайли! Спасибо! — Она благодарно обняла любимого, тот ответил ей взаимностью.
— Значит, едем в больницу? — на всякий случай уточнил Николас. Молодые синхронно ответили:
— Да!
***
В больнице их радушно встретила мать Кайла, Джессика Уокер. Поочередно обняв сына и невестку, она коротко распорядилась, с неохотой обращаясь к Николасу:
— Сгинь с глаз долой.
— Ну мама! — робко возразил Кайл, прекрасно зная, что не поможет: нужно время, чтобы она перестала сердиться на того, кого считала виноватым в том, что ее сын едва не погиб. Винсента она и вовсе нещадно проклинала и божилась, что «разорвала бы тварину собственными руками», будь тот жив.
— Я подожду в машине, — понимающе бросил Николас и вежливо откланялся всем троим. Кайлу было жаль его в такие моменты, но он ничего не мог поделать. Гнев матушки не ведал границ, и лучше не злить ее лишний раз.
— Как все прошло? — участливо поинтересовалась миссис Уокер, заботливо оправляя воротник сыну.
— Отлично, ма! Пиццерию открыли, объявили о своей помолвке! — восторженно поделился Кайл, светясь от счастья. О том, что они только что вернулись с похорон злейшего врага, он деликатно умолчал. Об этом знали лишь Сьюзи, Николас и несколько бывших коллег из агентства.
— Я так рада за вас! Какие вы у меня умнички! — Джессика обняла обоих одновременно, поочередно чмокнула в макушку.
— Как у вас дела, миссис Уокер? — Сьюзи с беспокойством проверила телефон. — Что-то никто не звонит сегодня.
— О, не беспокойтесь, юная мисс: Уилсон-старший все еще приходит в себя после утренней операции, а Уилсон-младший только что вернулся с процедуры по очищению кишечника.
— Гидроколонотерапия? Это правда так необходимо? — Кайл округлил глаза.
— Конечно! Он же почти сутки провел с пулей в груди, свинец, токсины и все дела... — быстро затараторила матушка, подозрительно краснея, и мечтательно добавила: — К тому же он такой милый, когда сверкает своим мускулистым задом.
Сьюзи прыснула от смеха, Кайл тоже. Карма — злая стерва! Джеффри, страстный любитель чужих попок, теперь сам стал объектом пристального внимания и сполна узнает, что это такое, когда все время норовят раздеть и залезть в задницу. Взяв длительный отпуск за свой счет, миссис Уокер день и ночь неутомимо хлопотала в больнице, ухаживая за мужской частью семейства Уилсонов. Она рьяно боготворила Джеффри, самоотверженно разделавшегося с преступником и спасшего жизнь ее дорогому, единственному сыну, была готова ноги ему целовать и неустанно следила, чтобы он получал самое лучшее и эффективное лечение и никогда ни в чем не нуждался. Она круглосуточно дежурила в соседней палате, прибегала по малейшему зову и всячески облагораживала комфортабельную палату своего «красавчика-крепыша», а также приводила в порядок его самого, надеясь после выписки увезти его жить к себе. Кайл был уверен, что Джеффри скоро станет ему отчимом, ведь намерения матушки были серьезны как никогда. Оставалось лишь надеяться, что новоиспеченный папаша наконец сменит жизненные ориентиры и не станет приставать к пасынку, растлевая того всякими мерзостями, как тогда, в мотеле. Искренне хотелось верить, что вместе с дерьмом, шлаками и прочими токсинами из Джеффри вылезут все его странности и он станет достойным отцом и мужем, перестав думать о членах и задницах молодых парней.
— Мы можем его проведать? — спросил Кайл, закончив хихикать.
— Конечно, он у себя в палате, отдыхает. — Джессика вручила молодым мешочек со сладостями. — Вот, передайте ему его любимое печенье. Он здорово на него подсел. Только не разрешайте есть все и сразу, боюсь, это не пойдет на пользу его фигуре.
— Обязательно, миссис Уокер. Спасибо за заботу, — поблагодарила Сьюзи, тайком посмеиваясь над суровым и брутальным братом, угодившим под женскую гиперопеку, чем-то напоминавшую золотую клетку.
Вспомнив похороны Винсента, она резонно решила, что золотая клетка все-таки лучше, чем золотой гроб или стальные прутья тюремной решетки.
***
Из-за приоткрытой двери палаты доносился раскатистый бас:
— Пасуй! Ну!.. Пасуй, кому говорю!.. Ай, кривоногий... Дуралей, блин! Чтоб тебя!
— Чего горланишь, крикунишка? — насмешливо спросила Сьюзи. Обернувшись, Джеффри увидел ее и Кайла, едва не грохнулся с койки от радости.
— Сестричка! Зятек!
— Здравствуй. — Кайл первым протянул руку, Джеффри охотно пожал ее. Его рукопожатие заметно крепло с каждым днем, силы быстро возвращались. Уокера даже случайно повело на Джеффри, он неловко припал к нему, тут же поднялся, отряхнулся, деловито поправляя парку. — Нет уж, папаша, целоваться не будем.
— Хе-хе, маленький негодник, — лукаво улыбнулся Джеффри, неуловимо скользнув по нему тем самым взглядом. Кайл вздохнул, понимая, что он неисправим, и уступил место Сьюзи.
— Опять бранишь футболистов, братик? — Они обменялись короткими поцелуями в щеку.
— Да. — Джеффри безнадежно махнул рукой и выключил телевизор. — А как иначе? Вообще играть не умеют, муда... олени какие-то. Как Стив смотрит это дерьмо?.. То есть непотребство.
Кайл улыбнулся: его веселило, когда Джеффри по привычке начинал ругаться и тут же исправлялся, скользя виноватым взглядом по палате в поисках благовоспитанной миссис Уокер, которая не терпела подобной грязи ни дома, ни на работе. Кажется, тесное знакомство с ней не прошло даром: Джеффри на глазах становился человеком, и это весьма радовало. Кайл искренне надеялся, что матушкино покровительство над невольным ухажером отнимет у того достаточно сил и времени, чтобы их не оставалось на всякие глупости. Это было бы честно по отношению ко всем. Ошибки прошлого следует оставлять за порогом новой жизни, а не тащить за собой по привычке, надеясь найти им новое применение. Нет уж, увольте.
Как бы там ни было, Кайл четко усвоил одно железное правило: больше никогда не садиться пить наедине с Джеффри. Хоть он и здорово надрался в тот раз, однако не настолько сильно, чтобы забыть все то безобразие, что с ним вытворяли, нагло воспользовавшись его беспомощным состоянием. Всякий раз, деля со Сьюзи любовное ложе, Уокер волей-неволей вспоминал свой первый раз с ее братом, и это жутко бесило, заставляло чувствовать себя испорченным, но он быстро забывал об этом, всецело отдаваясь во власть тонко чувствующей девушки. Им предстояла долгая работа по восстановлению ужаленной мужской чести насильно тронутого Кайла, но после всего пережитого это казалось полнейшей ерундой.
— А мы тебе подарочек принесли. — Сьюзи показала мешочек со сладостями. — Миссис Уокер просила передать тебе твое любимое печенье.
— О-ой, блин, опять? — Джеффри страдальчески закатил глаза и указал на гору пустых оберток, торчащих из мусорной корзины. — У меня и так скоро жо... э, седалище слипнется.
— И тогда придется снова прочищать кишку? — ехидно спросил Кайл.
Джеффри сурово сжал губы и одарил зятя испепеляющим взглядом. Уокер гордо поднял подбородок, показывая, что они в расчете.
— Унесите их, ради бога, прошу, — неожиданно взмолился Джеффри. — Я уже и так раздал всем, кому только можно: врачам, санитаркам, уборщицам...
— Ладно, не плачь, старик, мы прикроем. — Кайл забрал объемный кулек с печеньем и ловко засунул за пазуху. Николас точно не откажется от сладкого, еще и домой возьмет, жене с тещей. — Мы тебе еще кое-что принесли, с банкета по поводу открытия нашей пиццерии.
— Ого, а вот за это спасибо! — с радостью воскликнул Джеффри, заглядывая в большой пластиковый пакет.
Кайл и Сьюзи учтиво улыбнулись. Они прихватили с собой разных блюд, оставшихся с праздничного банкета, даже непочатая бутылка газировки имелась. Кое-что из еды было еще теплое, но Джеффри все равно попросил сестру разогреть, и та послушно спустилась в столовую на первом этаже. Оставшись наедине с пациентом, Кайл прошелся по просторной палате, по достоинству оценив вклад матушки. Огромный телевизор с игровой консолью, живописные картины, сочные зеленые растения — лишь малая часть того, что с ходу бросалось в глаза. А ведь еще были разнообразные медицинские устройства и приспособления, названий которых он даже не знал, но догадывался, что такие водятся далеко не в каждой больнице. Многие вещи переехали сюда из палаты самого Кайла, сразу после выписки.
— А неплохо ты устроился.
— Да уж, — кивнул Джеффри, соглашаясь. — Спасибо тебе и твоей щедрой маме. Не знаю, как бы я один разгребал всю эту...
— Пустяки. — Кайл поспешно поднял ладонь, показывая, что не стоит повторять сказанное уже сотню раз. Он не любил чрезмерное восхваление, обязательно переходящее в откровенное лизание задницы. Тем более что Джеффри и так достаточно нализался и теперь уж точно ничего не должен. Желая сменить тему, он указал на пуховик Сьюзи, оставленный на стуле. — Она просто чудо, да? И меня спасла, и вас с отцом поднимает на ноги...
— Угу, — задумчиво хмыкнул Джеффри, разглядывая новенький пуховик сестры. Он давно приметил ее модные сапожки, которые сам давно хотел подарить, тщетно пытаясь накопить денег. Сколько же власти у этой могущественной семьи? — Она у меня такая... Кайл, можно вопрос? У нас никогда не было возможности нормально поговорить с тех пор, ну, вот я и...
— Валяй. — Уокер уселся на край удобной койки, повернулся к Джеффри, всем своим видом демонстрируя полную готовность общаться на любые темы. Теперь, когда со многими сложностями наконец удалось разобраться, он чувствовал себя гораздо лучше. И даже печенье, спрятанное за пазухой и упирающееся в больные ребра, не омрачало радости душевного облегчения.
Джеффри приподнялся, мягко взял Кайла за руку, доверительно заглянул в его красивые голубые глаза снизу вверх.
— Скажи, на милость, какого ху... лешего там все-таки произошло? Куда делись те клоуны? Как мы вообще выжили?
— А ты не помнишь? — Кайл чуть наклонил голову, будто пытаясь получше рассмотреть своего собеседника. Уилсон стыдливо опустил взгляд.
— Не-а, ни хера не помню... То есть ничего. Абсолютно. После выстрела сплошная тьма! Просто мертвая зона какая-то! — Он сильнее сжал молодую гладкую руку Кайла, с надеждой попросил: — Расскажи хоть, что там было. Пожалуйста! А то мучаюсь целыми днями, ломаю голову, ночами не сплю, ворочаюсь, как дурак...
Кайл никому не рассказывал о многих неприятных событиях той ночи: ни маме, ни невесте, ни другу, ни дотошным следователям из ФБР. То, о чем просил Джеффри, означало снова вывернуть себя наизнанку, мысленно переместиться из условного рая, где все более-менее налажено, обратно в беспросветный ад, в котором было плохо абсолютно все. Но, как ни крути, это часть истории, их собственной, личной истории, и Кайл понимал, что Джеффри имеет право знать всю правду. В конце концов, он схлопотал пулю за них обоих и вытерпел, выстрадал это право.
Постоянно ерзая и то и дело нервно оборачиваясь на дверь, Кайл вполголоса поведал Джеффри всю историю их злоключений, начиная с героического самопожертвования до прибытия в реанимацию. Рассказал о том, как горе-бандиты сами испугались того, что натворили, о том, как горько оплакивал Джеффри, внезапно переставшего подавать признаки жизни, о том, как тот через силу задышал и тогда Кайл на радостях решил тащить его в угнанную машину, не дожидаясь скорой, но едва смог доволочить до входной двери и совсем выбился из сил. Рассказал Кайл и о том, с каким трудом дозвонился до Николаса, чтобы тот воспользовался связями и арендовал у агентства служебный вертолет, потому что скорая увязла в сугробах где-то посреди трассы, а счет шел на секунды. Рассказал о том, как вопреки осторожным советам Николаса делал переливание собственной крови, упорно борясь вместе с медиками за жизнь Джеффри, правда, под конец процедуры сам потерял сознание и не помнил, как очутился в той же больнице, что и Уилсон.
Кайл закончил свой взволнованный рассказ парой слов о судьбе грабителей: их поймали почти сразу же, по горячим следам. Главарь не выдержал вины за содеянное и покончил жизнь самоубийством, застрелившись из того же пистолета на глазах у своих дружков. Когда их брали, они рыдали и просили прощения, с ног до головы забрызганные ошметками мозга своего приятеля. За чистосердечное признание и по личному ходатайству Кайла смертную казнь им заменили пожизненным заключением под стражу.
— Такое вот выдалось Рождество, — подвел невеселый итог Кайл, чувствуя, как ему полегчало от этого разговора. Разделить тяжелую ношу с тем, кто точно понимает, каково это, — бесценно. Он перевел взгляд на Джеффри и увидел полное понимание в его округлившихся глазах. И шок. И благодарность. Все на свете читалось на его густо заросшем щетиной лице.
— М-да, ну дела... А ведь на их месте мог оказаться я... — Джеффри покорно склонил голову, в очередной раз признавая неоспоримый авторитет Уокера, легко и непринужденно решавшего судьбы людей. Страшно представить, что случилось бы, не помирись они так вовремя.
— Ну да. А я мог лежать в золотом гробу. — Кайл подвинулся поближе, уважительно погладил сильное предплечье. — Спасибо, что вернулся за мной. Я думал, что никогда не выберусь с того кладбища.
Джеффри поднял голову, взглянул в лицо Кайла, настолько приблизившегося к нему впервые с незабываемого момента их совместного купания. Что за чудесный миг... Малиновые губы зазывно дышали запахом клубники. Он жадно вдыхал этот запах и терял голову, машинально двигаясь навстречу.
— Ну а как иначе? Мы же с тобой одной крови, ты и я, — примирительно заключил Джеффри, снова заливаясь краской, как школьница. Кайл добродушно хихикнул, отвечая что-то про Маугли и «Книгу джунглей», но Уилсон не слушал: его, словно два маячка, манили румяные щечки прелестного паренька, совершенно потерявшего всякую бдительность. Словно питон Каа, почуявший лакомую добычу, он обвился вокруг изящной талии, приобнял стройную спину и только собрался сделать стремительный бросок, чтобы страстно поцеловать своего спасителя, как дверь открылась и, обламывая весь кайф, вошла сеструха с разогретой едой, а за ней и мама чудненького мальчишки, даже не подозревающая, чем они вдвоем занимались в прошлом году.
Пришлось завязать хер узлом и оставить желанного голубоглазика в покое. Джеффри криво усмехнулся, понимая, что после такого опять придется разминать правую руку перед сном. Конечно, миссис Уокер тоже хороша собой, но он конкретно запал на ее сына и даже ревновал его к своей сестре, так удачно вышедшей замуж за скромного богатенького симпатягу, которого можно многому научить. Конечно, он не собирался рушить счастье Сьюзи и насильно уводить у нее красивого мальчика, но втайне надеялся, что брачная связь позволит им чаще видеться и бывать наедине, а там... Всякое возможно, главное — терпение. Желание иметь все и сразу — это жадность, а жадность — грех. В конце концов, он получил даже больше, чем рассчитывал, — это ли не счастье?
Усевшись поудобнее, Джеффри стал с аппетитом поедать горячую пиццу, слушая милое воркование двух голубков насчет их будущих планов. Рядом сидела миссис Уокер с заранее приготовленной тарелкой всяких вкусностей и бросала любовные взгляды на своего «крепыша», который, в свою очередь, любовно наблюдал за каждым движением «голубоглазика», который был без ума от своей ненаглядной, которая любила всех и каждого в этой комнате. Стив любил футбол, а Николас любил свою жену. Миссис Моррис любила своих внучек, а ее внучки очень любили бабушкину пиццу. И апельсиновую газировку.