Глава 20 Предупреждение
Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!
***
Дуглас с силой распахнул дверь палаты. Капельница всё ещё медленно выпускала прозрачную жидкость, и тонкая нить, как проводник смерти, тянулась под приподнятое одеяло. Он бросился вперёд, сорвал пластиковую трубку и ощутил в руках пустоту — игла, выдернутая из-под ткани, потянула за собой край больничной рубахи, с которого стекали влажные капли. Откинув одеяло, Дуглас увидел две подушки, пропитанные большими пятнами воды.
На кровати никого не было. Уоррен Лан исчез.
Дуглас замер, а затем его губы искривились в насмешливой улыбке.
— Браво, — пробормотал он, стряхивая иглу и перекрывая клапан трубки. — Даже переговоры не понадобились. Раз — и готово.
Он снял капельницу, вылил её содержимое в унитаз, смыл, свернул пакет и трубку в комок, завернул в наволочку вместе с рубахой и выбросил всё в мусорный бак. Затем вызвал уборщиков, приказав немедленно унести постельное бельё в стирку.
В этот момент в палату вошли Джейсон и Эдриан, уставившись с удивлением на пустую кровать.
— Его уже отправили в морг? Быстро сработали, — бросил Джейсон.
— Очень быстро. Пожалуй, он обогнал бы Болта на стометровке. Или просто выпрыгнул в окно.
— Он не умер?
— Похоже, у него иммунитет к морфию. Едва почувствовал необычную лёгкость и эйфорию, сразу выдернул иглу и инсценировал побег. Сбежал, как зверь, почуявший опасность, — Дуглас заметно расслабился и повернулся к ним. — А где Саймон? Я собираюсь хорошенько его отчитать, этого паршивца!
— В реанимации, — встревоженно ответил Джейсон. — Он вколол себе что-то... кажется, декстран. Говорят, у него сильная аллергия. Он ведь выкарабкается?
Дуглас нахмурился.
— Сложно сказать. Если молекулярная масса велика... Чёрт, день, когда Фортуна решила нас навестить! — Он бросил их и поспешил к реанимационной.
Джейсон вздохнул, оглядывая палату, где провёл две с половиной недели. Столько безумных событий — и вот, наконец, он свободен.
— А это что? — Он подошёл к своей кровати. На белоснежной простыне лежали жёлтые каллы — изящные, стройные, на фоне широких зелёных листьев они напоминали яркую импрессионистскую картину.
— Эд, что это значит? Прощальный подарок? — Джейсон взял одну веточку, провёл пальцами по гладким нежным лепесткам. — Если это признание в любви, ему стоило бы, как в фильмах, выложить два сердца.
Эдриан пожал плечами.
— Кто знает. Но если сделать из них приправу к ужину, ты точно уснёшь до встречи с Господом.
Джейсон вздрогнул и бросил цветок обратно.
— Нет уж, спасибо, от последнего ужина воздержусь, каким бы аппетитным он ни казался.
Они ждали больше часа, тревожно переглядываясь. Наконец из реанимации вышел Дуглас. Он потирал лоб кончиками пальцев, выглядя измотанным — и Джейсон понимал, что дело не только в физической усталости.
— Аллергия оказалась хуже, чем мы думали. Мы ввели дексаметазон, лобелин, дофамин. Была остановка дыхания, на мониторе — фибрилляция желудочков, пришлось дважды бить дефибриллятором на двести ватт-секунд, — он осёкся, сообразив, что перед ним не родственники пациента, и сменил тон. — В общем, давление стабилизируется, дыхание вернулось. Если ничего не случится, — он улыбнулся, — скоро парень снова будет выискивать орфографические ошибки в отчётах.
— Слава Богу! — Джейсон в восторге крутнулся на месте, чуть не кинувшись обнимать врача. — Саймон всегда говорил, что ты «чёртовски отличный доктор». Впервые думаю, что это не просто лесть начальству, а правда.
— О, ты ещё не знаешь: Саймон до сих пор новичок во многом потому, что так и не научился подлизываться к начальству, — серьёзно ответил Дуглас. — Даже если он вдруг освоит это искусство, я всё равно отстраню его и заставлю писать объяснительные, пока не удостоверюсь, что он больше не будет подсыпать что попало в суп гостям.
Джейсон рассмеялся.
— Клянусь, он исправится. Когда очнётся, передай ему от меня: я всегда считал его хорошим врачом. — Он достал из кармана листок, развернул и протянул. — Подпишешь, доктор? Последняя формальность, и мы мирно разойдёмся.
Лицо Дугласа дрогнуло, в глубине его глаз мелькнула тень — мрачная и острая. Он не взял бумагу, лишь впился в Джейсона взглядом, синим, как бездонный океан.
— Ты уверен, что полностью здоров?
— Конечно! Мои рёбра теперь крепче стали — сколько ни дави, не сломаешь! — Джейсон начинал злиться на его упрямство. Он что, параноик?
Дуглас помолчал.
— Хорошо, по правилам нужна финальная проверка. — Он развернулся. — Идём со мной.
Джейсон скривился.
— Эд, жди меня в машине, я скоро. — Он пошёл следом, не особо волнуясь. Травмы почти зажили, а с такой подготовкой Дуглас вряд ли рискнёт его тронуть.
Они свернули несколько раз в длинном тихом коридоре. Дуглас толкнул дверь одной из комнат и позвал за собой.
В помещении не было окон — замкнутое пространство, пропитанное резким запахом дезинфекции. Тусклый свет из коридора проник внутрь, но тут же исчез, когда дверь автоматически захлопнулась. Джейсон замер, охваченный смутным, знакомым чувством. И он точно знал: оно ему не нравится. Нет, он ненавидел и боялся его!
— Почему не включаешь свет, доктор? — голос его дрогнул.
— Ищу выключатель... А, вот и он.
Комната вспыхнула ярким светом. Ослепительная белизна ударила в глаза, и Джейсон прикрылся рукой, медленно опуская её.
Увиденное заставило его сердце сжаться, а лицо позеленеть. В центре стоял огромный операционный стол, окружённый множеством бестеневых ламп, заливавших его мертвенно-белым светом без единой тени. Яркость была дневной, но Джейсон ощутил, как проваливается в ледяную бездну зимнего озера — холод и тьма сковали его. Он вздрогнул, правая сторона живота пронзилась резкой болью, растёкшейся по венам и нервам. Он схватился за бок. Чёрт! Там же нет раны...
В глубине мозга послышался пронзительный визг: ...Уходи... Беги... — строгий приказ. Но руки и ноги казалось, сковали кожаные ремни, он не мог шевельнуться. Холодный пот пропитал спину, ткань липла к телу — вязкая, неживая стужа. Он был связан, беспомощен, как ягнёнок на заклание, ожидающий, пока чудовищная боль разорвёт его на куски...
Дуглас надел маску и шапочку, оставив лишь синие глаза. Он мягко обратился к шатающемуся Джейсону:
— Что с тобой? Чего ты боишься? Это просто металлический стол, он тебя не съест. Садись на него, не бойся, всё быстро закончится.
— Нет... — блондин издал мучительный стон, как в кошмаре, отступая в панике. — Нет! Я не сяду!
Доктор шагнул к нему, тихо и ласково произнёс:
— Не веди себя как капризный ребёнок, Джейсон. Это ничем не отличается от обычной кровати или стула. Нет причин бояться. Научись доверять врачу — это тебе поможет.
— Не заставляй меня! — Джейсон сорвался на крик. — Я говорил, у меня травма от этого! Зачем ты так со мной? Чёрт! Сдаюсь, ладно?! Признаю, я не могу сопротивляться, даже думать об этом не хочу! Пусть они не лезут из глубин и не цепляют меня за ноги, вы, белые демоны!
Дуглас посмотрел на него с жалостью.
— Нет, Джейсон, ты должен вспомнить всё, что вызвало эту травму. Это уже не просто страх — в следующий раз паника может спровоцировать такую реакцию, что шансы на успешную операцию рухнут, вплоть до внезапной смерти. Никто не застрахован от хирургии навсегда. Я не могу игнорировать последствия, особенно когда речь о тебе. Эти «демоны» в твоей душе — ты обязан встретиться с ними лицом к лицу, бороться и победить.
Он схватил парня за руку и решительно потащил к столу, заставляя ощутить холод металла.
— Подумай хорошенько: почему ты боишься? Что здесь произошло? Вспомни всё, иначе они будут владеть тобой вечно.
— Я не хочу вспоминать... — Джейсон дрожал, его голос стал низким и слабым. — В детстве, когда мне снились кошмары, я хотел рассказать о них маме, чтобы она утешила. Но она запретила: «Если расскажешь кошмар, переживёшь его заново».
— Тогда переживи его ещё раз! — резко приказал Дуглас. — Я заставлю тебя увидеть его истинное лицо.
Он ловко привязал левую руку Джейсона к краю стола, заставляя поднять голову, но тот зажмурился. Дуглас тихо вздохнул и шепнул ему на ухо:
— Доверяй мне, Джейсон. Я не причиню вреда, я хочу помочь. Ты поймёшь, что порой мы боимся лишь самих себя — ты уже это испытал. Тебе нравится не контролировать себя?
Джейсон вздрогнул и открыл глаза. В бурлящей зелени его взгляда вспыхнули искры.
— Нет... — тихо сказал он. — Ничто не подчинит меня, даже этот «я».
Он замер, уставившись в потолок, казалось, пытаясь пробить его взглядом до таинственной, никому неведомой бездны. Но Дуглас знал: он ничего не видит и ни к кому не обращается. Он исследовал свой внутренний мир, как король свои владения.
Доктор ждал, пока тот очнётся от транса и снова закроет глаза — уже не в сопротивлении, а в желании выговориться.
— Вспоминать прошлое — странное чувство. В голове огромная картина, большая часть которой выцвела от времени, потеряла очертания. Но один маленький уголок упрямо держится, яркий и чёткий, хоть и в обрывках, — Джейсон дышал медленно, и Дуглас впервые слышал его такой спокойный голос. — Мне было шесть или семь — может, меньше, не помню точно. Не помню и почему меня отправили в больницу... Они сказали маме, что нужна операция. Она почти не раздумывала, подписала бумаги, поцеловала меня в щёку перед тем, как меня увезли, и сказала: «Спи спокойно». Её голос был таким лёгким, казалось, она желала мне доброй ночи, без тени тревоги. — Он вдруг усмехнулся. — Я и правда думал, что просто посплю и всё пройдёт. Я послушно дал привязать себе руки и ноги к столу. Укол анестезии был болезненным, но я не пикнул. Вскоре я ощутил слабость — чувство было такое, как из каждого кусочка тела выкачали силы. Даже веки не шевелились, но сознание оставалось ясным. Я слышал голоса: «Пора начинать, время поджимает, потом ещё одна сложная работа». — «Надеюсь выкроить полчаса на обед, я вымотан». — «Коллега, тебе сейчас нужен не сон, а кофе». — «Да ладно, такой пустяк я и с закрытыми глазами сделаю». Они болтали так небрежно, как будто я был бракованной деталью на конвейере, которую чинят и разбирают...
Он резко вдохнул, сдерживая что-то, рвущееся из горла. Его голос задрожал.
— Мне плохо, доктор, дай пакет...
Дуглас провёл пальцами по его шее и груди.
— Нет, тебе не нужно. Это психологическая реакция, ты справишься.
Он снял маску и поцеловал парня, чувствуя дрожь его дыхания. Язык мягко скользнул внутрь, лаская каждый уголок рта — успокаивающе и ободряюще.
Знакомое тепло успокоило Джейсона. Он отстранился, глубоко вздохнув.
— Мне лучше... Неплохо целуешься, доктор.
— Спасибо, — Дуглас слегка коснулся его губ ещё раз. — Продолжай, прошу.
— ...Потом меня разорвала боль. Невыносимая — слов нет. Мозг будто вычерпали, стало пусто. Я почувствовал, как лезвие режет кожу — вот тут, — он схватился за живот правой рукой, сжавшись в комок, боясь, что его снова вскроют. — Меня резали по кускам — кожу, плоть, внутренности. Холодный острый скальпель вонзался всё глубже, каждое движение приносило жуткую боль... — Он задыхался, хрипя. — Я кричал изо всех сил, но не издал ни звука. Голосовые связки, язык, губы — всё умерло, не шевелилось!
Дуглас нахмурился.
— Полуанестезия. Анестетик не подействовал полностью. Но я не замечал у тебя низкой чувствительности к таким препаратам... — Он замер и воскликнул: — Чёрт! Они перепутали дозы анестетика и миорелаксанта!
— Позже я узнал, что такую ошибку называют «живой резнёй»... Но тогда я не мог думать ни о чём, кроме боли. Только таращился и кричал беззвучно... — Джейсон замолчал, его зелёные глаза застыли — прозрачные, неподвижные, с чуть расширенными зрачками.
Реальность и память сливались, как кадры фильма. Свет, стол, человек в белом — всё совпадало, давя на нервы. Операция шла своим чередом, холодно и безжалостно. Золотовласый мальчик смотрел на белую завесу перед глазами, где мелькали жуткие тени — точно проекция адского пира. Среди белизны появились глаза — узкие, прикрытые краями ткани.
— Он тихий. Если бы все пациенты так сотрудничали, нам было бы проще... Хорошенький малыш.
Они смотрели на него — нежно, но без сострадания.
Глаза из ада, источник всей боли и ужаса. Он мысленно кричал: Уйди! Не подходи! Но они приближались... Он из последних сил рвался из оков слабости, но связанные конечности не слушались... Нет! Правая рука свободна! Он резко взмахнул ею, целясь в эти глаза, но кулак перехватила ладонь.
— Джейсон... Джейсон!
Крик расколол пространство, и фигура медленно проступила из белого тумана. Джейсон очнулся от удушающего кошмара, моргнул. Из глубокой усталости пробился восторг:
— Я могу двигаться! Я вырвался! Оно меня не держит... Ничто не удержит!
Дуглас сжал его правую руку.
— Увидел белого демона?
— Да... — Джейсон смотрел на него, взгляд всё ещё был затуманен.
Дуглас едва заметно улыбнулся.
— Я обещал показать тебе его лицо.
Он поднял другую руку и начал расстёгивать белый халат — пуговицу за пуговицей, затем пиджак, рубашку... Его тело не было мускулистым, но стройным и подтянутым, с лёгким загаром. Кожа уже не такая гладкая, как у молодого, но мышцы сохраняли упругую красоту. Линия от плеч до талии — идеальная, как у манекена. Даже обнажённый, он держался спокойно и уверенно.
— Вот его истинное лицо, — он взял руку Джейсона и прижал к своей груди, медленно двигая её. — Чувствуешь тепло? Оно не всесильно, не загадочно, не уникально. Оно сомневается, ошибается, страдает от ран. У него те же потребности, мечты, долг и... — он направил его руку ниже, к плоскому животу, — желания.
Джейсон издал дрожащий звук. В его ладони пульсировала горячая твёрдость — знакомый ритм. И вдруг ему захотелось рассмеяться. Он почувствовал себя мальчишкой, дрожащим в ночном саду перед страшной тенью — хотя знал, что это всего лишь куст.
Парень криво усмехнулся, отстегнул левую руку от ремня, в глазах загорелся свет.
— Кажется, я исцелился, доктор. Спасибо.
— Принимаю благодарность. И хочу попросить об услуге, — Дуглас наклонился ближе, пальцы скользнули по его щеке с явным намёком. — Ты знаешь, как сильно я тебя хочу.
***
Перевод команды Golden Chrysanthemum