Глава 15
После той страшной ночи у дома родителей Дениса я не просто ушла из компании - я полностью выпала из жизни. Сменила номер телефона, съехала с квартиры, заблокировала все контакты и сняла маленькую, тёмную комнату на самом краю города. У меня больше не было сил ни бороться, ни кому-то что-то доказывать.
Депрессия накрыла меня тяжело и бесшумно, как плотный осенний туман.
Дни потеряли всякий смысл и слились в одну бесконечную, серую полосу. Я сутками лежала на кровати, уставившись в одну точку на потолке, и забывала поесть. Каждое движение давалось с огромным трудом, будто всё тело налилось свинцом. Звонок будильника вызывáл только страх перед новым днём, в котором нужно было продолжать жить и давить из себя хоть какие-то эмоции.
Недели сменяли друг друга, а я всё больше погружалась в эту вязкую пустоту. Избегала любого общения, перестала отвечать редким знакомым, а вылазки на улицу за самыми простыми продуктами превратились в настоящее испытание. Любой случайный взгляд прохожего казался мне упрёком, а тишина в пустой комнате по вечерам становилась почти оглушительной. Мой отец, которого я любила и уважала, в глазах Дениса навсегда остался преступником. А сам Денис - человек, которому я доверилась полностью, - растоптал меня за несколько секунд, даже не попытавшись выслушать.
Прошло четыре месяца. Я кое-как нашла скромную удалённую работу обычным оцифровщиком данных за копейки - просто чтобы хватало на аренду скромного жилья и простую еду. Я почти перестала смотреть в зеркало и изо всех сил заставляла себя не думать о прошлом. Но по ночам во снах всё равно снова и снова звучал его холодный, полный ярости голос: «Вон».
Однажды вечером, когда я всё же заставила себя выйти в ближайшую аптеку, у тротуара ярко вспыхнули фары знакомого чёрного внедорожника.
Дверь открылась, и из машины вышел Денис.
За эти месяцы он сильно изменился: осунулся, взгляд стал ещё более жестким и блёклым, а на висках пробилась седина. Но когда его стальной взгляд наткнулся на меня - бледную, истощённую, с тёмными кругами под глазами - он замер как вкопанный. В его глазах вспыхнул настоящий шок от того, насколько сильно померкла и изменилась та Диана, которую он знал.
Денис сделал шаг ко мне, но его голос дрогнул:
- Диана... Боже мой, что с тобой стало?..
Я даже не вздрогнула. Внутри не поднялось ни волны злости, ни привычной боли - только леденящее равнодушие.
- Зачем ты пришёл, Денис? - тихо, совершенно пустым голосом спросила я, не смотря ему в глаза. - Нам не о чем говорить.
Денис подошёл ближе, сжимая кулаки. В его глазах больше не было ярости - только выжигающая изнутри вина и шок.
- Я искал тебя четыре месяца, Диана... - его голос надломился. - Появились новые документы. Следователь, который вел дело тридцать лет назад... он всё рассказал.
- Мне всё равно, - отвернулась я, делая шаг прочь. - Оставь меня в покое.
- Твой отец не был виновен! - отчаянно выкрикнул он мне в спину, и эти слова словно пробили стену тишины. - Мой отец лгал всё это время, Диана!
Точка невозврата (От лица Дениса)
Я стоял под проливным дождём, смотря, как Диана уходит во тьму дворов. Её фигура казалась почти невесомой - истощённой, хрупкой, бледной тенью той сильной и гордой женщины, которую я знал. И в этой её хрупкости была моя вина. Каждая её ссадина на душе, каждый день её четырёхмесячной депрессии - всё это сделал я.
Я собственными руками растоптал человека, которого любил больше жизни, поверив в лживую сказку собственного отца.
Пальцы сжались в кулаки с такой силой, что ногти вонзились в ладони. Четыре месяца. Четыре месяца я переворачивал город, подключал лучших детективов, подкупал и давил на архивы, чтобы найти того проклятого следователя. Я искал правду, чтобы очистить имя её отца, чтобы прийти к ней и умолять о прощении. А когда нашёл... земля ушла у меня из-под ног.
Мой отец. Виктор Альборо. Человек, которого я считал жертвой, оказался трусом и манипулятором. Он сам сел за руль пьяным, сам устроил ту аварию, а потом откупился, сломав жизнь Сергею Белову и повесив на него всю вину. Мой отец сделал инвалидом сам себя, но обвинил в этом невинного человека.
Я хотел дать Диане справедливость. А дал лишь очередную рану.
В её глазах, когда я крикнул ей правду, не было даже ярости. Ни слёз, ни криков, ни ненависти. Только глухая, ледяная пустота. Выгоревшее дотла равнодушие человека, у которого больше не осталось сил чувствовать. И это равнодушие убивало меня сильнее любого оружия.
Я вернулся в машину, завёл двигатель и до упора сжал руль.
Она не простит. И не должна прощать. Но я не оставлю всё так. Я заставлю своего отца ответить перед законом за каждый день лжи. Я закрою этот долг перед памятью её отца, даже если ради этого мне придётся разрушить всё, что строила моя семья.
А потом я найду способ вернуть Диану к жизни. Чего бы мне это ни стоило.