Глава 1
- Чья это белая собака у ворот? – вместо приветствия задал вопрос Андрей, только что вошедшего в кабинет коллегу.
- И тебе доброе утро, - проворчал офицер полиции, усаживаясь за свой стол.
- Доброе утро, - пробормотал молодой человек, и тоже опустился на свой стул у окна, выжидательно уставившись на грузного коллегу, с которым ему пришлось делить кабинет.
- Черт возьми, когда я уже дождусь своей пенсии? Как мне все надоело. С утра уже начинается Содом и Гоморра. Неужели нельзя уйти спокойно?!
Андрей молча ждал, пока Михалыч, как его тут все называли, закончит свою обычную утреннюю речь. Он знал, что перебивать его было попросту бесполезно. За месяц своего пребывания в этом городе, он успел привыкнуть к этой ежедневной рутине.
- Черт бы побрал этих зэков. Чего им не сидится спокойно на своей зоне?
Когда терпение Андрея готово было лопнуть, Михалыч, поднял голову от листков бумаги, которые принес с собой, и методично раскладывал по стопкам.
- Что ты спросил? – вздохнул он.
- Собака. Чья?
- Какая собака?
- Ну, та, которая здесь каждое утро. Большая такая. Белая.
- Большая и белая,– сделал вид, что задумался Михалыч, – не знаю, не видел.
- Как не видел? Она же тут каждый день. Странно.
- Какая еще собака! Что ты мне голову морочишь? Лучше бы спросил, что за зэки.
- Что за зэки?
- Что за зэки, - передразнил Михалыч и, выудив из крайней пачки листок, передал Андрею, - Сегодня утром пришла ориентировка на двух сбежавших зэков. Мы будем прочесывать лес. Приказано выехать через полчаса. Кстати, собаки там обязательно будут, – язвительно добавил он.
Андрей промолчал. Он уже успел привыкнуть к манере общения собирающегося на долгожданную пенсию старого капитана. Михалыч считал Андрея юнцом, которому предстояло многому научиться, несмотря на его довольно длинный послужной список. И относился к нему как к собственному сыну. А как благодарный сын, Андрей был вынужден выслушивать брюзжание старого следователя наряду с его советами и наставлениями.
Через полчаса, Андрей остановил машину у кромки леса, издалека заметив оцепление. Проселочная дорога была влажной от моросящего дождя. Если дождь разойдется, то после ЗИЛов, которые привезли сюда поисковую группу, будет сложно выехать отсюда. Оставалось надеяться, что это все ненадолго. Хотя как показывала практика, такие поиски заканчивались только с наступлением кромешной темноты.
Андрей уже собирался выйти из машины, как впереди мелькнуло белое пятно. Он включил дворники, и всмотрелся в дождевой туман. На пригорке, за которым исчезала накатанная колея, стоял пес. Это была та самая собака, о которой он спрашивал Михалыча. Странно, что тот ничего не знал о ней.
Андрей приехал в этот маленький городок месяц назад. В первое же утро, выходя из своего нового жилища, он увидел белую псину. Она сидела в траве за калиткой и, склонив голову набок, смотрела на него.
- Привет, дружище. Что ты тут делаешь?
Собака не сделала ни единого движения, не считая глаз, которые следили за его движениями, пока он запирал дом и открывал ворота, чтобы выгнать свою машину.
Когда машина уже стояла за двором, готовая везти своего хозяина на работу в свой первый рабочий день на новом месте, и ворота были закрыты, Андрей с удивлением обнаружил, что она сидела на том же месте, и все также наблюдала за ним.
- Где твой хозяин, малыш? – Андрей сделал шаг в сторону животного, собака осталась неподвижной.
- Или точнее, я должен сказать малышка? Да к тому же красавица, – Андрей попытался разглядеть под длинной лоснящейся шерстью ошейник, но ничего не нашел, – Боюсь мне нечем тебя накормить. К тому же я могу опоздать, что очень нежелательно в первый же день, - он бросил взгляд на часы и вернулся к машине. В зеркало заднего вида он наблюдал, как собака так же недвижимо провожала его взглядом, пока он не скрылся за поворотом.
Через два дня история повторилась. Молчаливый недвижимый страж встретил его на том же месте у калитки. И когда он вынес из дома кусок вчерашней колбасы, животное, обнюхав его руки, лизнула тыльную сторону его ладони.
- Не ешь из рук? - пробормотал Андрей, и положил колбасу перед ней на траву. Но та продолжала смотреть на него внимательным взглядом, даже не взглянув на угощение. И когда он сел в машину, заведя мотор, взглянул в зеркало заднего вида, ее уже нигде не было видно.
На следующий день она встречала его у служебных ворот. Так же неподвижно, словно караулила кого-то. Он оглянулся вокруг, чтобы спросить, чья она, но никого не было поблизости, даже дежурный куда-то запропастился.
Шли дни, и Андрей встречал загадочную собаку все чаще. Утром она ждала его на работе, а вечером как часовой караулила у калитки.
Он стал оставлять ей угощение, она никогда не ела при нем, но когда он возвращался, еда исчезала. Съедала ли угощение она, или другая бродячая живность маленького городка, он не знал.
Странно, что никто, казалось, никогда не видел эту собаку, кроме него. Андрей не верил в сверхъестественное. Как работник полиции, он привык полагаться на реальные факты. Но с тех пор как принял дела на новом рабочем месте, у него не было времени заниматься личным расследованием. И вот теперь, мистическая белая собака, стояла под моросящим дождем на дороге, снова буравя его своим умным взглядом. Андрей шагнул из машины, и она приветственно замахала намокшим хвостом.
- Что ты тут делаешь, девочка?
Животное потопталось на месте и, видя, что привлекла внимание человека, затрусила вперед по дороге. Андрей остановился. Собака тоже. Вернувшись на несколько шагов назад, она залаяла, и снова направилась вперед.
- Я понял, ты хочешь, чтобы я шел за тобой. Кажется... - с сомнением пробормотал он, и нерешительно шагнул следом.
Удостоверившись, что человек принял приглашение, белоснежная собака затрусила вперед. Через десять минут следования за белым пятном под холодным дождем, он уже ругал себя за глупость. Как ему только в голову могло прийти, что животное вело его куда-то специально. Теперь, чувствуя, как промокает куртка, эта мысль казалась ему смехотворной. Он жалел, что хотя бы не додумался поехать на машине. Он уже собрался повернуть назад, но услышал впереди звонкий лай. Собака нетерпеливо топталась на месте, словно заметила его колебание и, удостоверившись, что человек сделал еще один нерешительный шаг вперед, свернула с дороги и по мокрой траве затрусила к лесу.
- Ну, нет, мы так не договаривались, в лес я точно не пойду, - оглядев свои кроссовки, пробормотал Андрей. Приглядевшись, сквозь мираж дождя он увидел своего гида. Она сидела под толстым многовековым дубом, у кромки начинающегося леса, а рядом в мокрой траве серым пятном на полметра возвышалась мраморная плита. Подойдя ближе, он разглядел высохшие цветы у разрушающегося от времени мемориального камня. Отодвинув в сторону старенький выцветший венок, он прочел едва различимую надпись, под изображением крылатого ангела, выбитую золотистыми буквами. «Бессмертной дочери». И больше ничего. Ни даты, ни фотографии.
- Зачем ты меня сюда привела, девочка? Что я должен понять? – Андрей потрепал собаку по голове. Та только молча наблюдала за ним, склонив на бок голову, – Пойдем-ка лучше к машине, там посуше и потеплее будет.
Как он и предполагал, поиски беглых зэков затянулись до поздней ночи. Безрезультатно. Измученные и уставшие все разбрелись по домам. Про собаку и мемориал Андрей вспомнил только на следующий день, когда он заметил ее на своем посту у служебных ворот. И терпеливо выслушав утреннюю речь Михалыча, спросил его об увиденном вчера.
- Какой памятник? – не сразу сообразил Михалыч, – А, у лесной дороги?
- Да. Мраморная плита.
- Очень давний случай. Тут его каждая бабка знает.
- Что за случай? – нетерпеливо торопил Андрей.
- Самоубийство. Девчонка молодая на том месте застрелилась. Машину ее с предсмертной запиской только спустя сутки обнаружили. Там какая-то дурацкая история была. Я уже не помню, давненько это было. Вроде, она с ума сошла, или типа того.
- Могла у нее остаться собака?
- Собака?
- Ну, да. Может щенок.
- Откуда я знаю? Да, даже если и осталась давно вслед за хозяйкой уже почила. Это было то тридцать лет назад, или около того. Да, точно тридцать, я еще тогда только на работу устроился, мне расследование и поручили.
- Тридцать лет, - задумчиво прошептал Андрей. Тогда он ошибся, собака не могла принадлежать умершей. Но тогда чья она?
- Да, помню, тогда тоже дождь три дня лил, мы еле машину ту вытащили. Дорогу сильно размыло.
Андрей обернулся к окну, дождь мерно стучал по стеклу.
- А ты не помнишь, когда точно это было?
- Нет. Я же тебе говорю давно. А зачем тебе?
- Да просто любопытно, - пожал плечами Андрей, задумчиво вертя в руках карандаш.
- А ты не помнишь, в каком году это было, хотя бы примерно? – спросил он спустя полчаса, так и не сумев сосредоточиться на работе.
- Что было? – непонимающе спросил Михалыч, оторвавшись от экрана своего компьютера.
- Ну, самострел.
- И чего тебя леший донимает, – выругался Михалыч, но все же ответил, - в девяносто первом, по-моему.
- Каков был срок хранения?
- Какой срок? Уголовное дело не заводилось. Это обыкновенно самоубийство, а если ты не прогуливал лекции по законодательству РФ, то должен знать, что в нашей стране это не преступление.
- И не было версии о сто десятой?
Михалыч смерил Андрея долгим взглядом.
- Конечно, была. Все версии прорабатывались, но быстро отпали. Доведение до самоубийства было первоначальной версией. Но девчонка все сама написала. В машине нашли ее письма родственникам. Одно из писем было адресовано нам.
- А причина?
- Ее признали невменяемой на момент совершения. Потому что среди писем, насколько я помню, было одно очень странное послание.
- Какое?
- Ты думаешь, я помню все свои дела в подробностях? Это было тридцать лет назад.
- У нее остались родственники?
- Да, мать. Отец умер несколько лет назад.
- Братья, сестры?
- Насколько я помню, у нее был младший брат.
- Сохранились ли еще материалы расследования?
- Там нечего было расследовать. Это был самострел. Но если тебя так интересуют обстоятельства, можешь запросить. Не хочу тебя разочаровывать на новом месте, но в архиве у нас бардак. Инвентаризация была последний раз в восьмидесятых. Так что возможно тебе даже повезет. И если его не съели мыши, то Петрович точно найдет, он должен помнить. Случай был громким. О нем до сих пор вспоминают с мурашками по спине.
- Спасибо, - побормотал Андрей, и выскочил из кабинета.
Михалыч молча проводил его удивленным взглядом.
Через десять минут, повозившись с ключами, Петрович открыл старенькую дверь подвального помещения.
- Какое дело тебе нужно?
- Эээ... Вообще-то мне нужны записи расследования. Дело не заводилось. Это был суицид. Найдем?
- Записи? Сказать сложно, постараемся. Какой год?
- Девяносто первый. Михалыч сказал, ты помнишь. Девушка застрелись в машине на лесной дороге на въезде в город.
- Вообще-то рядом с машиной, - через минутную паузу пробормотал Петрович. – Помню. А зачем тебе понадобились записи? Случай старый, столько лет прошло.
- Наслушался страшных историй, хочу знать, что было на самом деле. Все-таки история города.
- Ну не самая замечательная, но все-таки история. Да. – Пройдя в самый дальний угол, он принялся перебирать пыльные папки, – Девяносто первый, думаю, найдем. Конечно, их должны были уже давно уничтожить, но заняться некому.
- Так... записи, записи, - бормотал себе под нос Петрович, перебирая на полках кипы пыльных бумаг. Наконец, спустя двадцать долгих полных напряжения минут, Петрович выудил тонкую пыльную папку, с довольным восклицанием, - Я же говорил, найдем. Тут еще дела со времен моего деда найти можно!
Он повертел в руках папку, и передал в нетерпеливые руки Андрея.
- Тонковата. Там и расследования то не потребовалось, - сообщил Петрович, - мистика.
- Мистика? – переспросил Андрей.
- Ну, да. Если верить всему, что она понаписала в своей предсмертной записке.
Андрей смахнул пальцем толстый слой пыли, и прочел дату. 26 апреля 1991 г. В день его рождения, с удивлением подумал он, и только сейчас понял, о каких мурашках говорил Михалыч.
- Я возьму, - пробормотал Андрей, кивнув на пыльную папку.
- Бери. Изучай историю, - хмыкнул в ответ Петрович, закрывая на замок деревянную дверь.
Андрей вернулся в пустой кабинет и, усевшись за свой стол, развязал почему-то вдруг негнущимися пальцами тонкие завязки.