Извини, что тороплюсь.

- Эй! Я с кем разговариваю? Что «нет»? - Показалось, лёгкие обжёг уличный прохладный ветер, заставляя по телу пробежаться волне мурашек. Алекс резко выпучил глаза и тут же подал голос.

- Нет... Ты... Я... - но слова не складывались, от слова совсем.

- Да что нет? Ты что, призрака увидел? Ну-ка... - он взял его за запястье и повёл за собой к гаражу.

Глаза Алекса метались по его спине, сердце билось, ликовало; чувствовалось облегчение, радость, счастье. Тёплая рука обхватывала его, приятное тепло просачивалось сквозь тонкую ткань школьной рубашки, заставляя полностью расслабиться.

Даже ноги, казавшиеся камнем, вдруг начали чувствовать шаг, землю под ними, щекочащие травинки, что задевали приоткрытые щиколотки. Лёгкие наполнялись воздухом, а глаза смотрели на того, кого неосознанно искали много лет.

- Садись, давай-давай. - Мужчина отпустил его руку, указывая пальцем на пенёк, где тот сидел минуту назад, после чего исчез за чёрной дверью. Алекс опустился на импровизированный стул и смотрел на дверь не отрывая глаз, желая, чтобы тот вышел как можно скорее; секунды длились словно часы, пока дверь не скрипнула, вызывая немую радость.

- Держи, выпей и приди в себя. - Мужчина протянул ему навстречу стакан с водой, а сам уселся рядом, почти прислонившись плечом к его бедру. Крепкая рука нащупала купленную бутылку и, открутив крышку, сделала два гулких и больших глотка. Всё это время глаза Алекса не сходили с него.

Приподнеся стакан к губам, он коснулся прохладного стекла, а выпив всю воду сразу, вызвал интерес у мужчины, который глянул на него, слегка отпрянув.

- Я, конечно, понимаю, что это вода, и ты, видимо, хотел пить, но всё равно не глотай её залпом. - Алекс вытер губы рукавом и вытянул стакан, кивая на бутылку.

- А? Ещё что удумал? Нельзя, ты ещё мал. - Прикусив губу, парень молча отвёл взгляд, вспоминая, что сейчас выглядит как школьник; решившись, он подал голос.

- А какой школьник в наше время ни разу не пригубил алкоголь, кроме меня? - Мужчина покосился на него, будто демонстративно делая ещё один глоток, слегка поморщив губу.

- И что, предлагаешь научить тебя пить? Ну уж нет, и вообще, раз в себя пришёл, давай домой топай, малой. - Он отвернулся и отставил бутылку.

- Меня не надо учить, я и так умею пить. - Он сказал это с лёгким раздражением, будто тот мог знать, что Алексу уже 26 и пил он отнюдь не редко, немного, но не в зюзю, как любят многие.

- Ага, конечно, давай, малыш, пока. - Тот хотел встать, чтобы прогнать школьника, но его остановила рука, схватившая его за ворот; глаза округлились, он хотел было разозлиться, но перед ним был всего-то подросток, который и наезда легко испугается.

- Алекс.

- Что?

- Я Алекс. - Не став говорить больше ничего, парень нагнулся к нему так близко, что их губы чуть не столкнулись; этого не произошло только потому, что вторая рука уже нащупала бутылку, подхватывая её с непринуждённой лёгкостью.

- Эй-эй-эй, посадить меня удумал, а ну отдай! - Большая рука потянулась за бутылкой, но Алекс увернулся, встал и отошёл, делая несколько глотков, демонстративно больше, чем мужчина сделал в начале. - Вот чёрт, я же тебя!

Он шагнул навстречу, потянувшись к нему, уже представляя, как поймает воришку, который, уже опьянев, не будет в силах так ловко уворачиваться, но глаза округлились, когда тот нагнулся и сделал шаг в сторону, не отрывая бутылки от рта.

- Ты... Как... - Мужчина запнулся, чуть не споткнувшись о собственную ногу; Алекс еле успел сделать ещё один глоток, перед тем как не смог сдержать громкого, весёлого и искреннего смеха, опадая на корточки.

Мужчина остановился, медленно повернувшись. Его глаза рассматривали Алекса с каким-то неверием и подозрением, его смех отражался в тёмно-карих глазах, вызывая какое-то непонятное чувство; сердце пробивало череду ускоряющихся ударов.

- А ну верни! - Он сделал два быстрых шага и выхватил бутылку, отрывая её от губ школьника; мелкий ручеёк стёк к подбородку, опадая на землю, зоркие глаза мгновенно уловили это, тут же чувствуя руку на вороте. Он никогда раньше не давал так с собой обращаться, никогда раньше не видел таких смелых парней; несмотря на то, что мужчина мог накинуться на него с кулаками, Алекс всё равно не задумывался об этом, будто знал, что не получит по заслугам.

Парень поднялся, хватая его за ворот, держась за трещащую ткань, и навалился на него, зная, что эти руки поймают его. Он вёл себя абсолютно так же, как вёл, когда они были вместе, зная, что даже сейчас мужчина поймает его, удержит и ни за что не ударит.

- Привет, Дэки. - Вялая, но счастливая и искренняя улыбка просияла на его губах, перед тем как поцеловать, с таким трепетом, будто желал этого больше всего на свете. Глаза мужчины округлились, шок заставил замереть, но руки будто двигались сами. Легли на его талию, чтобы не дать упасть, и прижали к себе, давая опору в виде себя. Отойдя от ступора, он разорвал моментально поцелуй, резко отталкивая от себя тело, будто обожжённый пламенем.

- Как ты меня назвал? Откуда... Откуда ты знаешь, как меня зовут? - Он сказал это, сразу же придержав за руку заваливающееся назад тело.

Алекс будто проснулся ото сна, распахивая глаза, когда чуть не упал назад, но удержался благодаря помощи; он выравнился, не поднимая глаз на Дэкстера.

- Я сказал, откуда ты меня знаешь? Отвечай... - Голос становился тише; будь тут любой другой человек, он бы стал допытываться ответа громче, резче, серьёзнее, но сейчас. Казалось, если он так сделает, это хрупкое тело рассыплется в прах и тогда точно не даст желаемый ответ.

Хитрая улыбка просияла на лице младшего, поднимая навстречу лицо.

- Секрет. - Палец изящно лёг на губы, а собеседник нахмурился, не зная, как получить ответ. - Но... Возможно, когда-нибудь всё же расскажу...

«Но не сейчас... Не спрашивай сейчас... Не выдержу, если ты снова исчезнешь...»

- Это как вообще понимать? Какое не сейчас? Ты сейчас же скажешь мне, откуда узнал моё имя, и попрёшься домой, а потом будешь обходить это место за километр. - Алекс всё ещё улыбался, медленно покачав отрицательно головой.

- Хорошо, но я всё равно не скажу. - Почему-то было ощущение, что даже если он будет сторониться этого места, мужчина сторониться его точно не будет. Потому, развернувшись на пятках, он пошёл в сторону своего дома.

- Эй!.. Стой... Подожди... Ты... Издеваешься? - Последнее слово он сказал тихо, будто самому себе, не веря тому, что хочется побежать за ним, догнать, коснуться руки... Объятья, поцелуй. Глубокий вдох... Выдох...

«Что сейчас вообще произошло?.. Кто ты такой, так смело бросаться на такого человека, как я, и целовать так, будто ждал этого всю жизнь? И что ещё за ложь про "кроме меня кто из подростков ещё не пил?"» - Мотнув головой, он остался стоять на месте, после того как сделал пару резвых шагов за ним. - «Я сам сказал ему держаться подальше, но почему мне хочется забрать свои слова обратно?»

Алекс шёл медленно, глаза выражали пустоту и отрешённость, но вот в душе метался ураган из чувств. Пальцы мягко коснулись края губ, всё ещё чувствуя то тепло, шаг прекратился. Школьник замер, подняв голову к почти поглощённому тьмой небу.

«Я не знаю, вернусь ли я ещё раз сюда, смогу ли продолжить видеть тебя во снах, пусть это и случилось во второй раз и именно в тот же самый момент, в какой я проснулся из-за Тэйи. Может, это от того, что времени после сна прошло не так много, и мой мозг сильно зацепился за этот сон, и от моих желаний он продолжился, но сколько раз у меня это получится?.. Я не мог... Просто не мог сидеть и ждать, когда всё будет идти тем же медленным, но верным темпом... Кажется... Я пьян». - Луна незаметно плыла перед глазами, было ощущение, что близко пробуждение, в сердце закрался страх и сильнейшая боль.

«Нет!! Нет-нет-нет, я не могу уйти сейчас, я не хочу, ещё слишком рано, мне... Надо...»

Ноги подкосились, Алекс уже собирался упасть и от удара проснуться в реальности, в которой больше не хотел находиться, но всё, что он почувствовал, это мягкое тепло, удержавшее его тут. Мир, казалось, уже уплывал, но в мгновение ока вернулась небывалая чёткость. С губ вырвался удивлённый стон; не успев повернуть голову, он оказался на руках Декстера.

- И куда ты в таком виде собрался? Выпил почти полбутылки, так ещё и домой поплёлся, тебя же минимум выпорют.

Алекс всё ещё не осознал, что происходит, почему он не проснулся и почему мужчина несёт его назад.

- Что? - вопрос прозвучал больше как облегчённый выдох.

- Что-что... Говорю, что нельзя тебе сейчас домой.

- Но если я не приду, меня начнут искать. - Он посмотрел с недоверием на Дэки.

- Не хватятся, если предупредишь их, что ночуешь у друга.

- Они не разрешат, никогда не разрешали. - Алекс помотал головой, а потом остановился, задумчиво прикусывая губу.

«Но... это же сон, какая разница, если меня начнут искать, а потом, как найдут, отругают? Сейчас куда важнее не проснуться».

Дэкстер не стал обращать внимания на его молчание и спокойно нёс его на руках обратно к гаражу. Алекс осмотрелся, почувствовал тёплые и большие руки, обхватывающие его; пальцы мягко, почти боязливо коснулись края распахнутой рубашки, сжимая ткань между ними, а висок упал на напряжённое плечо.

Мужчина секундно посмотрел на руку, взгляд смягчился, а тело, неосознанно напрягавшееся всё это время, расслабилось.

«Почему, почему я себя так странно чувствую? Что, чёрт возьми, происходит?»

Худенький палец мельком прошёлся по влажной и тёплой коже, обводя пустующее место, где когда-то будут красоваться их инициалы. Алекс знал, что это место, прямо у сердца, он хранил для инициалов, отражающих его чистую, искреннюю и преданную любовь.

«Какой же ты всё-таки милый и сентиментальный, несмотря на внешний противоречивый вид», - тихо посмеявшись, он поглаживал пустующий участок, ощущая такую же бешеную пульсацию, как у него самого.

Дэкстер судорожно выдохнул, нахмурив брови в размышлениях, а потом спросил, заворачивая на улицу, где уже виднелся гараж.

- Что? - Младший помотал головой и, всё ещё улыбаясь, смотрел снизу вверх на лицо того, кого любил всем сердцем, душой и телом, кого до истомы искал все эти годы, и вот он наконец рядом, пусть и не по-настоящему, но главное, он был живым, тёплым, до ужаса реальным.

«Даже если это не ты, Декстер, а просто моё воображение приписывает кому-то твоё лицо, просто... Пожалуйста... Пожалуйста, не исчезай, не хочу, чтобы мои глаза сами меня обманывали».

- Просто подумал, как хорошо бы на этом месте смотрелись инициалы любящих друг друга имён. - Мужчина замер, остановился как вкопанный, резко, неожиданно; воздух покинул лёгкие, не желая возвращаться.

- Почему... Почему ты так думаешь? - Первое слово прозвучало слишком тихо, но следующим любопытство дало прозвучать громче.

- Просто это выглядит очевидным. Место прямо у сердца, всё тело забито татуировками, и только тут бьётся одинокое сердце. - Декстер продолжил путь молча, размышляя о чём-то своём, с нахмуренным видом. Пока Алекс, просто прикрыв глаза, чувствовал удары сердца, понимая их как никто другой; он вызывал у мужчины чувства слишком быстро, отчего возникали противоречие, неверие, подозрительная отстранённость.

«Ты тогда тоже начал чувствовать это с самого начала? Или это из-за того, что сейчас я развил события слишком быстро для тебя, и даже несмотря на это, ты, видимо, не осознаёшь, как бережно и крепко держишь меня, не замечаешь, как колотится твоё сердце, не до конца понимаешь, что чувствуешь?»

Тяжёлая дверь со скрипом отворилась от толчка ногой, и Алекс оказался тут... Дома... Место, где всё началось, и место, где время замирало, где чувства вырывались молниеносно и без сомнений.

Декстер аккуратно опустил его у кровати, мягко толкнув в грудь, заставляя развалиться на кровати.

- Спи, трезвей и проваливай, а уже потом... Не появляйся тут. - Мужчина отвернулся и прошёл к столу, допивая остатки с прошлой бутылки, одновременно доставая новую.

Алекс проследил за ним взглядом, поднялся и подошёл сзади, просто наблюдая за его обыденными действиями; как же сердце и глаза скучали по его такому обыденному виду. Парень сделал ещё пару шагов и сел на стол рядом с Дэкстером; рука обхватила горлышко новой бутылки и притянула к себе.

- Эй... Я кажется сказал... Ты меня совсем не слушаешь. - Он безысходно выдохнул, наблюдая за тем, как на удивление ловко и умело Алекс открыл крышку, делая первый глоток, а его глаза были устремлены прямо на него, но мужчина следил не за его глазами, а за его движениями, губами, обхватывающими край горлышка, за легко поддающейся его рукам бутылкой, за кадыком, проталкивающим первый глоток.

- Что? Так смотришь, будто впервые в жизни увидел пьющего человека. - Ухмылка просияла на пухлых губах.

- Точнее школьника, который на удивление слишком привычно обращается с бутылкой и не падает в опьянении после стольких резких и быстрых глотков. - Он раздражённо хмыкнул, переведя взгляд на его тёмные глаза, а потом обхватил бутылку, касаясь прохладных тонких пальцев.

Алекс улыбнулся и пожал плечами, будто не понимал, о чём говорит мужчина, наблюдая за тем, как тот делает несколько глотков, а когда бутылка опустилась, забрал её, намеренно задевая его руку своей.

Глоток, второй, третий, и снова бутылка в чужих руках. Они специально касались рук друг друга, будто намеренно дразня или издеваясь; оба ждали, чьё лицо быстрее окатит хмельной румянец, но этого не происходило.

- Зачем ты это делаешь? - Голос прозвучал серьёзно, уверенно, будто говоря о том, что ответ должен быть правдой и прозвучать должен сразу, но Алекс лишь пожал плечами.

- Что делаю? - Он покачал головой, добиваясь полного вопроса.

- Зачем ты меня обнял, поцеловал, зачем пришёл сюда и откуда ты знаешь моё имя? - Эстафета в виде бутылки снова оказалась у младшего; сделав глоток, он отставил бутылку на стол.

- А ты? - Он слегка двинулся корпусом вперёд, будто бросаясь ответным вопросом. Декстер непонимающе нахмурился, всё ещё дожидаясь ответа. - Почему ты помог мне? Почему не дал упасть? Почему принёс меня сюда? Почему... Твоё сердце так колотится? - Его рука мягко легла на грудь, всё ещё чувствуя бешеный ритм.

Дэкстер остался стоять на месте, но его глаза будто погрузились в омут мыслей, но потом лишь покачал головой.

- Мне это не нравится... - Это было всё, что он произнёс, перед тем как снова взять в руки бутылку, чтобы отпить; горечь приятно сползла по горлу, оставляя лёгкое жжение.

- Что не нравится? - Алекс убрал руку с чужой груди, перехватывая почти пустую бутыль, но всё ещё не сделал глотка.

- Что с твоего появления я будто потерял контроль, начинаю чувствовать себя слишком... Как-то... - Слова перестали складываться в предложения, дыхание стало тяжелее, глубже и выраженнее.

- Как? - Алекс вопросительно склонил голову на бок, а Дэкстер лишь покачал разочарованно головой, не найдя подходящего слова.

- Не понимаю... Что я чувствую, кажется, всё перепуталось, слиплось в тяжёлый ком. - Алкоголь мало-помалу развязал его язык, заставляя показать себя в самом уязвимом состоянии; дожидаясь смеха, он нахмурил брови, он знал, что таким грех не воспользоваться и не выразить всё, что хочется, оставляя будто ножевые ранения на раскрытой душе, но вместо этого почувствовал тепло на губах.

Алекс запрокинул бутылку, допивая содержимое, проведя напоследок языком сначала по горлышку, затем по губам. Тело подалось вперёд, лицо приблизилось почти вплотную, и проговорил, задевая его губы своими; голос звучал тихо, слишком тихо, с будоражащим волнением.

- Тогда разберись в себе и в своих чувствах, а я помогу тебе это сделать. - Кончики губ задевали губы напротив, взгляд медленно то опускался к ним, то поднимался, восстанавливая зрительный контакт. Поддавшись вперёд, он оставил глубокий, но мягкий и ненавязчивый поцелуй.

Дэкстер стоял молча, так же переводя взгляд то вниз, то наверх, почти одновременно с Алексом, гулко сглатывая после поцелуя. Губы сжались, а дыхание стало грубее; казалось, что сейчас последует крик, удар и протест, но вместо этого рука притянула парня, сжимая корни волос на затылке, а вторая легла на стол, позади Воула, слегка напирая на него, заставляя откинуться назад.

Алекс отставил руку назад, придерживая себя, чтобы не завалиться на деревянную столешницу, а вторая легла чуть выше талии. Мягко, с нежностью оглаживая то назад, то вперёд, без напора, притягивая к себе крепкое тело.

Поцелуй был глубокий, изучающий, дыхание проскакивало меж губ. Грубо сжимающая волосы рука расслабилась, сползая к шее, оглаживая её, спустилась к воротнику рубашки, медленно, маняще расстёгивая каждую пуговицу; Алекс же бесцеремонно дёрнул чёрную рубашку, отстёгивая нижние заклёпки, и обвил торс Декстера ногами, прижимая ближе.

Дыхание сбилось, поцелуй углублялся и ускорялся, перерастая в требовательный напор. Рука, всё так же медленно, прошлась от ключиц к груди, к торсу, задевая пальцем сосок, останавливаясь у края брюк. Не обратив на него внимания, кисть двинулась назад, обхватывая талию, чтобы притянуть сильнее.

Быстрым рывком он подтянул его к себе, отрывая от стола; Алекс даже не удивился, поглощённый долгожданными ощущениями. Он успел только опустить руки, чтобы рубашка соскользнула на пол, беззвучно укладываясь на деревянную поверхность.

Прохладная хлопковая простынь хлынула по спине от грубого укладывания. Влажные губы очертили дорожку от мочки уха к шее, обхватывая губами кадык, оставляя на нём поцелуй; язык прошёлся вниз к ключицам, прикусывая кожу прямо между ней и грудью.

Алекс тяжело дышал, сердце колотилось, желая вырваться из груди, дрожь расползалась в каждом месте, где касались руки и губы. Пальцы огладили коротенькие волоски на макушке, будто моля не отстраняться.

Декстер опустил руки на тугой ремень, быстро и ловко отстёгивая его и отправляя в сторону; брюки сползли по бледным ногам, оголяя бёдра и округлые белые колени.

Пальцы ласково, с щекоткой проходились то вверх, то вниз, то по ногам, то по животу, заставляя его втягиваться от будоражащей щекотки.

В прохладном гараже жар исходил из тел, заставляя покрываться испариной и краснеть от близости. Алекс выгибался, водил по его плечам, шее, голове и спине руками, прикусывал губу, с рвением отвечал на поцелуи.

Смуглые руки сжимали его талию, притягивали ближе, цеплялись словно за единственную существующую опору. Движения: плавные, мягкие, лёгкие переплетались с уверенными, крепкими и быстрыми. Темп, казалось, нарастал с каждой секундой, простынь сминалась, подушка завалилась на пол, а одеяло держалось за край. Сейчас не было ничего, что могло бы их отвлечь друг от друга, они существовали и жили друг для друга.

Джинсы опустились к коленям, оголяя рельефные мышцы бёдер и таза. Палец, скользя и щекоча, пробрался внутрь, извиваясь и вбиваясь в нетерпеливом темпе, присоединился второй, третий. Трепет проскакивал в закатывающихся глазах Алекса, в прерывистых стонах и блаженной, возбуждённой полуулыбке.

Чувствуя, после мгновения покоя, как изнутри всё заполнялось теплом и плавным, но быстрым движением, его бёдра двигались навстречу, желая чувствовать, ощущать, помнить каждое прикосновение, каждый толчок, каждый вздох и хриплый стон. Ноги обвились вокруг упругих ягодиц, не давая хода назад и заставляя проникать всё глубже.

Руки с силой цеплялись за плечи и спину, оставляя красные царапины от ноготков, обрамлённые секундными бледными полосами от той силы, которую хотелось выплеснуть и поделиться.

Дэкстер приподнял подрагивающее тело, меняя их местами. Алекс небезучастно устроился поудобнее, не сбавляя былой темп движений; ноги крупно дрожали от судорог, но казалось, если он остановится, то остановится и сон, мужчина исчезнет, а ощущения блаженства и внутреннего ликования заменятся опустошением и терзающей болью.

Алекс не сдерживался ни в движениях, ни в эмоциях, ни в голосе, выплескивая всё, что хотелось выплеснуть, но никто не справлялся с тем, с чем справлялся Дэкстер.

Любовь ли тому дело, одержимость, привязанность, желание вернуться и снова ощутить его, хотя бы коснуться, или всё дело во внутреннем отторжении всех остальных, кто был после; может, он попросту не хотел отпускать Дэкстера и не давал себе волю во всём, в чём хотелось с ним.

Выгнувшись в экстазе, парень прикусил губу, сжимая руками чужие бёдра; ноги дрожали, держась на груди Дэкстера только благодаря его поддержке. Казалось, силы покинули его мгновенно, заставляя чётко ощутить колотящееся сердце и учащённое дыхание; перед глазами слегка плыло, заставляя сильнее ощутить тепло внутри.

Мужчина продолжал движения, то замедляясь, то ускоряясь, вызывая желание при выходе и стоны при погружении. Он то хмурился, то жмурился. Несмотря на желание и наслаждение, он секундами думал о том, что всё это значит и почему он это делает, но чётко понимал - прекращать и останавливаться ему точно не хотелось, а отпускать и терять его из виду тем более.

Голос хриплый, глубокий и почти рычащий выдавал редкие стоны и вздохи. Этот парень явно знал больше, чем говорит, будто был не тем, за кого себя выдаёт. Перед ним словно был не школьник, а опытный во многих аспектах взрослый парень, пусть и с буйным темпераментом и подростковым характером.

Он понимал, чувствовал, что лжи в его словах нет, но есть недосказанность и большие, возможно тяжёлые и страшные тайны, которыми не хотел делиться или опасался говорить.

То, как младший цеплялся за него, как требовал, как выгибался, улыбался, извивался и напирал, вызывало всё те же странные ощущения; казалось, будто тот знал о нём всё, а может, они были знакомы и близки, но, вспоминая всю свою жизнь, не мог откопать ничего, что могло бы связывать их жизни, которые мгновенно и в ускоренном темпе переплелись всего за одну ночь.

Жар медленно расползался по воздуху, по стенам, по кровати. Грудь вздымалась от дыхания у обоих, а грудные клетки разрывались от сердцебиения. Тяжесть и давление снизу прекратились.

Алекс лежал, крепко сжимая в объятиях мужчину, не давая даже передвинуться или перелечь поудобнее. Дэкстер же после пары попыток остановился, как и его напористый допрос; он понимал, что всё равно не выудит ответы, пока тот сам не решится поделиться своими тайнами.

Слушая стук сердца, замедляющееся дыхание, чувствуя уже расслабленное тело под руками, его гладкую, влажную кожу, Алекс лежал, прикрыв глаза, стараясь запомнить каждое ощущение.

Мужчина лежал, вперив взгляд в макушку чёрных, растрёпанных волос; его рука обхватывала бледный локоть, а вторая подпирала голову вместо подушки. Он размышлял о том, что бы он хотел сделать и что нужно было сделать, ища верные ветки развития событий, но всё противоречило друг другу, желания и здравый смысл не хотели находить компромисс.

Несмотря на то, что Алекс погрузился в сон, его хватка не ослабла; от безысходности, в поисках удобного положения, Дэкстер повернулся к нему, чувствуя размеренное дыхание на груди. Вслушивался в ритм его сердца, что чётко следовало за его ударами, словно ступая по пятам, не давая убежать дальше дозволенного им расстояния.

Чувствуя движение, Алекс приоткрыл сонные глаза, обнимая Декстера крепче, поудобнее, потеревшись носом о пустующее место для тату, снова погрузился в умиротворённый сон.

Тело ужасно затекло, будильник трезвонил, пробуждая с глубокого сна, глаза болели от переизбытка сна. Рука потянулась, нащупывая телефон, чтобы выключить раздражающий звук. Приоткрыв глаза, он развернулся на спину, пряча глаза в изгибе локтя.

«Чёрт, как бы мне хотелось остаться во сне, изменить всё, что было, исправить предстоящее будущее, найти в себе силу воли и решить все былые проблемы с уже сформировавшимся мозгом, а не избегать их со своим подростковым пофигизмом, думая, что всё решится само собой».

Потянувшись и размяв затекшие мышцы, он оглядел комнату. Сейчас до ужаса не хватало Декстера, хотелось увидеть, как он заходит, улыбается, спрашивает, как спалось, и в порядке ли. К сожалению, уже ненавистное настоящее давило на плечи, заставляя прогибаться под неё и идти вперёд, иначе всё станет только хуже.

На часах два часа дня, глаза болели, голова гудела, а силы в какой-то степени, но, кажется, восстановились. Алекс поднялся, снова потянулся и вышел на кухню, чтобы съесть ещё одну тарелку супа.

«Кажется, на тебе я буду держаться до тех пор, пока не восстановлюсь», - парень вздохнул и, доев, направился на первый этаж к медсестре, вспоминая, что обещал зайти после сна, чтобы она проверила его состояние.

Женщина осмотрела его и посоветовала направиться в больницу, чтобы на всякий случай проверить желудок. Просто кивнув в ответ, он поблагодарил и вернулся в комнату, чтобы забрать кофту и портфель. Сидеть в четырёх стенах было равносильно ощущениям тюремного заключения.

Яркое апрельское солнце слепило глаза, но прохладный ветер всё ещё напоминал о не начавшемся лете. Сев на лавочку в парке напротив, Алекс достал телефон и сообщил об улучшившемся состоянии Тэйе и Люку. Как оказалось, ребята сидели всё ещё в кампусе и разбирали вопросы к зачёту.

Парень нехотя поднялся и, чтобы хотя бы на время отойти ото сна, направился в кампус. Автобусы и машины проезжали мимо, не отвлекая Алекса от вновь нахлынувших мыслей.

«Сон... Интересно, что было бы, если бы я поступил так же и по-настоящему? Ты бы и вправду научил меня пить? Подарил бы тепло? Хотя... Нет... Всё было бы точно по-другому... Ты бы не согласился на такую авантюру, но что повлияло на тебя во сне? Может, сон сложился так, как я хотел подсознательно? Или, может, тебя убедило моё поведение?»

Размеренные шаги шли по давно запомнившейся тропинке, люди проходили мимо незамеченными им, шум заглушался внутренним голосом.

«На следующий день после нашего поцелуя я чувствовал себя настоящим предателем и не мог смотреть дольше нескольких секунд в глаза родителям, братьям, сёстрам, учителям; даже в зеркало смотреться было странно. Я знал, что поступил слишком опрометчиво и глупо, знал, что бы сказали на это все остальные, но почему-то каждый раз, вспоминая твои губы, сердце колотилось в бешеном темпе, возвращая в ту минуту, когда я чувствовал себя твоей вселенной.

Я продолжал учиться, возвращаясь каждую минуту покоя к своим ощущениям в тот момент. Потому старался не сидеть без дела; помню, даже родители, удивившись, постарались похвалить, чего явно делать не умели, лишь заставили разозлиться и обидеться.

Дела в школе тоже шли монотонно, всё было как всегда, но внутри всё равно что-то щёлкнуло в тот вечер; каждый раз, возвращаясь домой, я оглядывался на переулок с гаражами, надеясь на секунду взглянуть на тебя, но пересиливал и подавлял своё желание, как учили старшие.

Кажется, мои сестра и братья спокойно и счастливо жили в этом выстроенном мире, но я всегда чувствовал себя подчинённым, чувствовал себя марионеткой, их инструментом.

Вместо них строил идеальную жизнь, о которой они мечтали, но это был не мой путь, и я стал чаще об этом задумываться, стал чаще выплескивать эмоции, что им, конечно же, не нравилось.

В один день я рискнул дать волю своим желаниям, с интереса, с любопытства, поддаться порыву. Поставил будильник на час ночи, когда все точно погрузятся в глубокий сон и не помешают мне; они всегда ложились спать в десять, но ставить будильник на более раннее время я не решился.

Не знаю, что мной двигало, но я проснулся с первыми нотами трезвонящей мелодии, выключая так резко и быстро, как только мог, вслушиваясь какое-то время в тишину, царящую дома. Я встал у двери, вслушивался, а потом, одевшись потеплее, вышел на улицу, пряча телефон, после того как поставил будильник на пять утра, чтобы вернуться до пробуждения родителей.

Дверь открывалась тяжело и захлопывалась достаточно громко, как мне казалось, потому я тихо открыл окно в зале и спустился на кирпичики, чтобы не затоптать мамины клумбы, а как только оказался за калиткой, оглянулся, чтобы убедиться, что меня никто не увидел, и побежал.

Вместо вины, смятения и сожаления меня переполняли чувство свободы, ликование и безудержное счастье, что вот он я, наконец-то сделал шаг в свою настоящую жизнь, вышел за рамки выстроенных правил, совершил то, чего, казалось, я мечтал сделать ещё в глубоком детстве».

Шум города сменился на тихий гул студентов в кампусе; Алекс удивлённо огляделся, было ощущение, что он оказался тут совершенно бессознательно, но как только вспомнил, что шёл сюда, чтобы подготовиться к зачёту, сердце тоскливо заныло.

Достав телефон, он спросил у Тэйи, где они сидят, после чего направился к лифту, где уже толпилась кучка студентов. Тесное маленькое помещение неприятно давило, тела прижимались теснее, стараясь впустить всех, кого было возможно; казалось, тронувшийся лифт двигался мучительно долго, а как только открылись двери, выскочил, чувствуя облегчение.

В какой-то момент он начал чувствовать, что этот мир до абсурдности неправильный, будто он намеренно давил на парня, чтобы тот сломался под грузом реального мира, после долгого пребывания во сне.

Было ощущение, что этот мир наказывал его за нарушение правил, но ещё с момента, как он выбежал ночью на улицу, втайне от родителей, он научился прокладывать себе путь сам, пусть и с огромным усилием.

Тэйя встретила его уже в коридоре, повела к занятому столику, где развалился Люк под давлением жизненной ответственности. Его руки распластались на столе, а голова мягко билась о деревянную поверхность стола.

- Как ты? - Он приподнял голову, вопросительно кивая. - Мог бы ещё отдохнуть, я бы на твоём месте так и сделал.

- Эй, ты и так толком ничего и не делаешь, все решения составляю я, а ты просто учишь. - Тэйя нахмурила брови, но быстро вернула на лицо улыбку.

- Так уж и быть, в этот раз возьму всё на себя, а вы хотя бы выучите всё, я буду рада, если вас просто не отчислят. - Девушка села на своё место, собрав листы в стопочку, чтобы освободить чуть места для пришедшего.

- Спасибо, Тэйя, ты всегда нас выручаешь, даже как-то стыдно. - Алекс сел, повесив портфель на спинку стула.

- Эй, я делаю это потому, что вы мои друзья, и без вас в этом муравейнике я не выдержу. - Девушка показала им язык и включила планшет. - Итак, я скинула таблицы в группу, чтобы удобнее было сделать шпоры на всякий случай.

Ребята занимались в своём обыденном темпе, иногда отвлекаясь на нытьё, шутки, передразнивания и отдых. Алекс то и дело ловил себя на бесполезном втыкании в экран или тетрадь, хмуря брови из-за того, что не мог сосредоточиться. Время шло мучительно долго и бестолково. Приняв решение, он закрыл тетрадь и уловил две пары взглядов, смотрящих в его сторону.

- Думаю, мне нужно немного отдохнуть, поучу потом вечером дома, извините, что кидаю вас. - Он виновато прикусил губу и медленно сложил свои вещи в рюкзак.

- Да, тебе точно нужно отдохнуть, мы тоже, наверное, скоро пойдём. - Тэйя накрыла его руку своей, подбадривающе улыбаясь. - Я уверена, даже так ты всё равно сможешь получить зачёт.

- Спасибо вам.

- Это тебе спасибо, что составил компанию. - Люк отсалютовал другу и подпёр голову рукой, вяло и устало прикрыв глаза. - Тэйя, давай тоже по домам, у меня уже голова взрывается.

- Да, было бы неплохо, я тоже, признаться, утомилась от всего этого, уже в голову ничего не лезет. - Девушка почесала затылок, состроив разочарованное выражение лица.

- Зачем ты вообще так стараешься, всё равно же сдаёшь на пятёрки.

- Вот именно благодаря своим стараниям я и получаю пятёрки, я в отличие от тебя дома тоже занимаюсь, а не втыкаю в телефон и не зависаю по ночам в клубе. - Люк обидчиво надул губы и закатил глаза.

- Ладно, мне нечего сказать, ты права, не понимаю, как ты заставляешь себя, мне даже встать с кровати силы воли порой не хватает, а эту учёбу, если бы не вы, меня бы исключили ещё на втором курсе.

- Эээй, не говори так, даже так, ты достаточно ловкий и хитрый, чтобы умудриться списать или выкрутиться своей болтовнёй.

- Это точно. - Алекс подтвердил слова подруги и махнул им рукой. - Ладно, я пойду, не скучайте.

- Легко сказать, ладно, удачи тебе. - Тэйя и Люк помахали на прощание и сами стали убирать записи в сумки.

«Ну, я хотя бы что-то сделал, уже хорошо, может, да вспомню нужное на зачёте», - он тяжело выдохнул и остановился у окна, присаживаясь на подоконник в ожидании лифта.

«Как же было хорошо в школе, всё шло почти сразу после обучения, давалось всё легко и не нужно было тратить столько времени, чтобы вспоминать тонну информации перед зачётом, где могут спросить что угодно».

Решив всё же поднапрячься, он пошёл в сторону лестницы, вспомнив, как ужасно себя чувствовал в лифте. Однако лестница вниз тоже не обрадовала; на лбу проступила испарина, он снова чувствовал себя голодным и обессиленным. Потому вместо общежития спустился в столовую кампуса.

Меню было разнообразное, но всё, что он посчитал сейчас съедобным, была миска овощного супа, но даже она была съедена с неким усилием; к счастью, желудок пока не выворачивало, а значит, он выбрал правильное блюдо.

В этом состоянии его, кажется, воротило от любого упоминания еды, кроме бульона; даже слово «кафе» заставило желудок неприятно кувыркнуться от протеста.

Есть всё ещё немного хотелось, но если он переест, лучше от этого не станет; верным решением будет медленно увеличивать объём принимаемой пищи, и делать это надо с лёгкой и желательно жидкой пищи.

Вечер был тёплый и солнечный, ветерок будто сделал только лучше. Воул решил посидеть в том же парке перед тем, как вернуться домой, потом тихим шагом пошёл той же тропой, вновь погружаясь в мысли.

Яркое апрельское солнце слепило глаза, но прохладный ветер всё ещё напоминал о не начавшемся лете. Сев на лавочку в парке напротив, Алекс достал телефон и сообщил об улучшившемся состоянии Тэйе и Люку. Как оказалось, ребята сидели всё ещё в кампусе и разбирали вопросы к зачёту.

Парень нехотя поднялся и, чтобы хотя бы на время отойти ото сна, направился в кампус. Автобусы и машины проезжали мимо, не отвлекая Алекса от вновь нахлынувших мыслей.

«Сон... Интересно, что было бы, если бы я поступил так же и по-настоящему? Ты бы и вправду научил меня пить? Подарил бы тепло? Хотя... Нет... Всё было бы точно по-другому... Ты бы не согласился на такую авантюру, но что повлияло на тебя во сне? Может, сон сложился так, как я хотел подсознательно? Или, может, тебя убедило моё поведение?»

Размеренные шаги вели по давно запомнившейся тропинке, люди проходили мимо незамеченными им, шум заглушался внутренним голосом, возвращая в потоки воспоминаний о прошлом.