IV

Переполненный радостью Юлиан Де Йонг сверкая пятками мчался в сторону Свейна, переступившего через порог входной двери.

— Эхей! Дружище! — закричал Юлиан, замахиваясь на бегу правой рукой.

— Чертила, — с ехидной ухмылкой проговорил Свейн, принимая удар.

Руки старых приятелей сцепились в мощное рукопожатие, от которого раздался оглушительный хлопок на весь офис.

— Уф-ф, четко! — обрадовался Юлиан.

— Ты сегодня веселее обычного, — подметил Свейн. — Неужели Герман опять рассказал тебе очередную байку о больших деньгах?

— И не только! — подчеркнул собеседник, выставляя указательный палец. — К нам сегодня пришёл новенький работник. Он будет обучаться в одной группе с нами!

— Надеюсь, он не такой оптимист, как ты, — отозвался Хансен. — Второго Де Йонга я не потяну.

— Ха-ха! Не переживай, ещё никому не удалось затмить мою яркую персону! — с довольной ухмылкой ответил Юлиан.

Свейн не стал спорить. Он прекрасно знал Юлиана и его стремление завоёвывать внимание и любовь окружающих. Они познакомились ещё в студенческие годы, когда трава была зеленее, дожди не истерили каждый вторник, а на арлиандском троне восседал Генрих Грейс. Молодёжь вилась вокруг «зелёного» Де Йонга буйным ураганом, а Хансен всегда стоял в стороне. Ему ни к чему было присоединяться к толпе пубертатных разносчиков болезней и всяких слухов.

Когда студентов разбивали на пары для групповых проектов, сама судьба свела угрюмого Свейна и весёлого Юлиана. Поначалу их дуэт был полон недопониманий, конфликтов и всяческих подколов со стороны Хансена. Но со временем они узнали много нового друг о друге и даже нашли общий язык. Тогда их групповой проект занял первое место, и после всех оваций ликующей публики Юлиан сказал Свейну одну важную вещь...

«Знаешь, Свейн, на самом деле ты первый человек, которому я готов доверить свою жизнь, — сказал он без капли сомнений, облокотившись о каменную ограду на набережной и глядя на огненный закат. — И да, я знаю, что это может прозвучать глупо, и ты, как обычно, заденешь меня колкой шуткой, но послушай. Я встречал очень много самых разных личностей. У меня огромный список знакомых, куча связей и людей, с которыми можно круто позависать. Но у меня совсем нет настоящих друзей, которым я мог бы по-настоящему открыться, — парень ненадолго умолк. — Со стороны может показаться, что весь тот народ, окружающий меня, где бы я ни был, – это и есть мои друзья, но я их даже не знаю, а они не знают меня, — он невольно ухмыльнулся. — В детстве мне казалось, что хорошие люди дружелюбны ко всем, вежливы, часто улыбаются, дарят другим комплименты и... как бы это сказать... светятся счастьем? Но сейчас я понимаю, что такие персоны – просто настоящие обманщики и актёры, которые улыбаются, только когда им что-то от тебя нужно. А если ты попал в беду, то они сразу испаряются, будто их никогда и не было, — Юлиан повернулся в сторону Свейна, и тогда Хансен заметил, как солнце ласкает золотыми лучами лицо Де Йонга. — Ты, Свейн, совсем не такой. Ты с самого начала был грубой, серой злюкой с вечно хмурыми бровями. Тебе всегда было плевать, кто перед тобой: парень или девушка, ребёнок или старик. Ты в любом случае будешь с ними честен и прямолинеен, даже если правда режет сердце острее ножа. И мне это нравится. Ведь я знаю, что за этой угрюмой, грозной маской скрывается человек, на которого всегда можно положиться. Тот, кому ты готов выдать все свои секреты и не бояться, что завтра о них узнает весь свет. Поэтому я действительно рад, что познакомился с тобой, — Юлиан протянул ему руку. — Спасибо тебе, Свейн. Надеюсь, мы останемся лучшими друзьями до конца жизни».

Их дружба продолжилась вплоть до смерти Юлиана 17 ноября 2024 года.

* * *

За окном серой квартиры Свейна громыхал мощный ливень. Угрюмый экономист, уставившийся пустым взглядом в мёртвый потолок, слышал дождь повсюду. Его сильные капли били по крыше, а из водосточной трубы ручьями текла вода. Под могучими порывами ветра дождь стучался Хансену в окно, как в одной старой песне известного рэпера из Фраустерры. Он будто просит меня его за что-то простить. Но Свейну нет дела до дождя. Его волнует только он – Эмиль.

Откуда такая уверенность, что именно Эмиль за всем стоит?

Голос сомнений шептал в голове Свейна. И ведь действительно, с чего вдруг он решил повесить ярлык убийцы на Эмиля? Он же начальник их отдела. Человек на такой должности вряд ли бы спохватился убивать своих работников.

«Ну а кто у меня ещё остаётся? — размышлял Свейн. — Лапочка Йост, который и мухи не обидит? Милашка Лотте с добрым, наивным сердцем? Кто-то из дюжины других сотрудников, которых я даже в лицо не знаю? Что за редкостная чушь!»

Но ведь убийцей может быть кто угодно. Почему именно Эмиль?

Глухая тишина заселилась в квартиру Свейна уже давно. Но сейчас он ощущал её присутствие как никогда. Он отчётливо слышал своё дыхание с лёгкой хрипотцой, невзирая на шум дождя.

До смерти Юлиана они втроём были отличными друзьями. Остальные сотрудники «Билд-Тауна» прозвали их «Неудержимой тройкой». Каждый член команды являлся сущим воплощением успеха и поводом для гордости начальника. Пока другие отделы грызли друг другу глотки с целью присвоить троицу себе, Герман Ван де Берг с огромным удовольствием продолжал работать с командой и всячески наставлял их на новые свершения.

Юлиан Де Йонг стал руководителем коммерческого отдела всего за полгода. Его заместителем, помощником и просто секретарём стал Эмиль Де Вард. Изначально рядом с Юлианом хотели поставить Свейна, но тот упёрся своими рогами и пропустил Эмиля вперёд. Всё же Свейн Хансен больше любит цифры, формулы и графики, нежели всю эту возню с беганьем туда-сюда.

На похоронах Юлиана Свейн не проронил ни слова. Теперь, когда его лучший и, пожалуй, единственный друг лежал в холодном кедровом гробу, у Хансена не оставалось больше никаких мыслей, кроме как забыться в алкоголе. Через неделю он жутко спился. Свейн сутками напролёт зависал в баре «Анкор», в который они всей дружной компанией ходили последний раз во время празднования дня рождения Германа. Хансен сбился со счёта, какую по очереди пинту пива он вливал в себя, будучи совсем отрешённым от мира.

«И долго ты будешь так кумариться?» — без прежней великодушной улыбки спросил Герман, присаживаясь за барную стойку рядом со Свейном.

Свейн Хансен, не способный и двух слов связать, лишь то и делал, что бурчал неразборчивые звуки и слова. Герман церемониться не стал. Он насильно взвалил одурманенного Свейна на спину и понёс его домой, подальше от бара.

В попытках унять своё горе Свейн с головой ушёл в работу, и кроме неё в его жизни больше ни для чего не было места. У Хансена с детства была отличная память, но с гибели Юлиана она начала подводить. Экономист часто забывал имена коллег, события прошедшего дня, слова, которые он или другие произносили. Но цифры, графики и формулы хранились в голове Свейна на века.

Эмиль Де Вард был вторым и последним человеком, попытавшимся вытащить Свейна из его тяжёлого состояния. Бывший друг, напарник и просто коллега хотел помочь Хансену справиться с этим трудным периодом. Но к тому моменту Свейн уже сделал свой выбор. Теперь, когда Юлиан мёртв, он не видел нужды или потребности в общении с другими. Не видел смысла в дружбе, отношениях и в какой-либо привязанности. Не видел толк в других делах и увлечениях, если они не приносили деньги. Да и зачем ему деньги, если он тратит их только на оплату аренды жилья, продукты и выпивку?

Свейн улёгся на правый бок и упёрся лицом в старое пальто, забытое им по приходе домой. Он нехотя заставил себя подняться с кровати и повесить дряхлую одежду в шкаф. Хансен потянулся правой рукой за брошенным пальто, как тут же нащупал в его кармане небольшой клочок бумаги. Свейн развернул бумажку и уставился на цифры иностранного номера телефона, написанные корявым почерком.

«Завтра всё решится. Я положу конец этим убийствам», — с этой мыслью Свейн Хансен убрал пальто в шкаф и сделал звонок. После разговора он укрылся холодным одеялом и заснул.