III

Ежемесячный отчёт Свейна был почти завершён к обеду, когда к нему подошёл незнакомец и спросил: «Здравствуйте, уважаемый. Вы мистер Хансен?»

— Ну я, — развернулся костлявый экономист на стуле в сторону собеседника. Перед ним стоял обычный мальчишка, студент. На нём была слегка помятая зелёная рубашка, кремовые штаны и светлые кеды. Под его правым глазом цвета черники находилась родинка.

— Меня зовут Дирк Нордби. Я пришёл к вам на стажировку.

— И чего ты хочешь от меня?

— Чтобы вы научили меня чему-нибудь... — пробурчал он, сцепив пальцы в замок.

— Чему-нибудь, — с усмешкой повторил Свейн. Его бирюзовые глаза пробежали по рабочему столу и остановились на пустой чашке кофе, — Хорошо. Но сперва иди и принеси мне кофе, — студентик сморщился, будто съел лимон. — Чего лицо скривил? Давай двигай, у тебя на всё про всё пять минут. Не справишься – можешь забыть о работе в «Билд-Таун»! Время пошло! — в несвойственной ему строгой манере приказал Свейн мальчишке.

Парнишка помчался со всех ног. Видимо, работа здесь ему действительно важна. Теперь оставалось лишь надеяться, что Дирк не такой болван, как Лотте, которая при выполнении аналогичного задания принесла Свейну сладкий капучино. «Но откуда же мне было знать, что у тебя аллергия на сахар?!» — истерила она тогда.

За все три с половиной года работы в «Билд-Таун» Свейн Хансен повидал множество разных людей: молодых, взрослых, пожилых. Но общее среди них всегда одно – они все его жутко бесят. Конечно, есть талантливые сотрудники, но они либо проявляют себя в других отделах, либо пытаясь их найти, ты словно играешь в лотерею. «Почему в мире столько идиотов, желающих работать в офисе с нулевым опытом работы за компьютером?» — задумался однажды Хансен. Когда он проходил мимо офисного здания, на баннерах всегда виднелся рекламный заголовок компании: «МЫ ОТКРЫТЫ ДЛЯ ВСЕХ! ДАЖЕ БЕЗ ОПЫТА!». «А кто будет нянчиться со всеми этими стажёрами, верхушку не волнует», — бурчал про себя Свейн.

Пять минут истекли. В ту же секунду в коридоре возникла каштановая макушка парнишки. Он прибежал к столу Свейна, словно верный пес, и вручил стакан с кофе.

— Я не знал, какой кофе вы больше всего предпочитаете, поэтому решил рискнуть и сделал флэт уайт, — он сверлил Хансена выжидающим взглядом.

— Почему именно такой? — спросил Свейн с ноткой безразличия, пытаясь скрыть своё любопытство. Он решил сделать глоток и поразился. — Ого! Ты даже сахар не добавил?!

— В кафетерии я встретил девушку. Она сказала, что вы однажды тоже послали её за кофе, а потом строго отчитали. Я расспросил её, какой именно напиток она вам преподнесла, и слово за словом узнал, что у вас аллергия на сахар, — Свейн молча слушал рассказ парня, делая выводы в голове. — А флэт уайт выбрал потому, что это мой любимый кофе. К тому же там практически нет молочной пены, которую я не очень люблю.

— Пацан, я правильно понял, что кофе ты выбирал для себя? — Дирк, призадумавшись и слегка покраснев, кивнул. Свейн тяжело вздохнул. — Что ж, ты выполнил задание, так что мне придётся взяться за твоё обучение. Поздравляю.

Щёки Дирка залились розовым румянцем, а лицо озарилось искренней улыбкой. Он был словно счастливый пёсик, виляющий хвостом.

— Присаживайся, — сказал Свейн, похлопав рукой по второму стулу возле рабочего стола. — Будем с тобой заполнять оставшиеся отчёты.

* * *

Угрюмый Свейн Хансен, войдя в кафетерий, пересёкся острым взглядом с удивлённой Лотте Отеман – главной бездельницей и по совместительству душой любой компании. От неё так и веяло глупой наивностью и чрезмерной добротой, вызывавшей у Свейна тошноту, а ещё сильными духами с ароматом то ли лаванды, то ли кошачьей блевотни. Не удивительно, что она сошлась с Йостом. Идеальная парочка двух позитивных, дурно пахнущих мудаков.

— Посмотрите, кто пожаловал! — залепетала крашеная блондинка, хлопая в ладоши. — Доброе утро, Свейни! — от её милой улыбочки экономиста выворачивало на изнанку.

«Свейни. Ненавижу, когда она так меня называет, — Хансен невзлюбил Лотте ещё с первой встречи. Тогда она была молодой накрашенной девчонкой в рваных джинсах и розовых очках, которой нужны были деньги для новой косметики и одежды. А сейчас она всё та же накрашенная девчонка, строящая глазки каждому прохожему и примеряющая новые наряды. — Никогда не встречал настолько позитивную личность, живущую в мире детских фантазий, где все вокруг дружат и любят друг друга. Уверен, она ещё и в единорогов верит, — первые недели Лотте действительно старалась вникнуть в процесс: работала, ну или делала вид; выполняла все задачи четко к поставленным срокам, порой даже раньше, и даже стойко принимала едкие замечания Свейна. Но потом она совсем отбилась от рук и стала вечно прогуливаться в кафетерии, вместо того чтобы делать свою работу. — Хотя, кого я виню? Она же секретарша самого Эмиля Де Варда! Нынешнего начальника нашего отдела».

— Должно быть, сегодня выглянет солнышко, раз ты решил сюда прийти, — Свейна слегка передёрнуло от её излишнего позитива. — Как себя чувствуешь, Свейни?

— Во-первых, харэ меня так называть, — его слова были подобны грому. — Для тебя, как и для остальных, я – мистер Хансен. Усекла? — она закатила глаза и надула пухлые губки, лишь бы не встречаться с разъярёнными молниями в глазах Хансена. — Во-вторых, пошла нахер.

— Ну почему ты вечно такой грубый? — она скрестила руки.

— Скорее, честный.

— Честные люди не говорят гадости красавицам.

— А ты и не красавица.

— Я с тобой больше не дружу! — девушка демонстративно повернулась к Свейну спиной.

— Мы никогда и не были друзьями, — жестокая правда, зато честно.

Свейн подошёл к кофемашине, поставил стакан на отведённое ему место и выбрал на панели «Флет Уайт». Пока машина готовилась заполнить стакан напитком, Отеман мимолётом повернулась в сторону Хансена и с грустью вздохнула.

— Будь Малыш Ди с нами, он бы сейчас стоял на твоём месте и заваривал кофе, который с честью и достоинством понёс бы к твоему столу, — в её спокойном голосе читалась тоскливая печаль. — Эх, как же мне его не хватает...

— Но сейчас его нет, поэтому мне приходится делать всё самому.

— Неужели тебе ни капельки не грустно?

— Да не особо, — чёрные капли струйкой стекались на дно стакана Свейна. — Мы все смертны, так что его уход был лишь вопросом времени.

— Ну почему такие злюки вечно живут дольше хороших добрых мальчиков? — протестовала Лотте, потаптывая ножкой.

— Хорошие мальчики думать не умеют. Вот и дохнут от излишней доброты, — Хансен взял стакан и сделал первый глоток. — Запомни, Лотте: будешь дальше строить из себя послушную девочку – закончишь как Дирк, — девушка вся во внимании уставилась на него. — Людям нет дела до твоей доброты и чувств. Кружись вокруг них сколько влезет, но вспомнят про тебя, либо когда ты им понадобишься, либо в день твоей кончины, — сделав ещё глоток, он продолжил. — Понимаешь, таких, как ты и Дирк, очень удобно использовать. Вы – всего лишь инструменты в руках сильных людей. Выполняете свою «функцию», а как испустите последний вздох, вас тут же заменят кем-то получше. Такова реальность, детка.

Свейн допил свой кофе. Ошарашенная Лотте Отеман с ужасом глядела на него, как арахнофоб – на паука. Стоило ему повернуться в её сторону, как она вздрогнула и тут же пришла в себя.

— Ещё никогда в своей жизни я не слышала более отвратительных слов! — с жаром выпалила она. — Как ты вообще смеешь говорить такое?! Особенно о Дирке, он же совсем ни в чём не виноват...

Лотте права. Дирк действительно не виноват в том, что кто-то из его коллег решил отравить Свейна. И как бы не хотелось Хансену признавать, но он обязан Дирку жизнью. Не будь мальчишка собой, Свейн бы лежал в холодной земле, а его худощавое тело разъедали бы голодные черви. Всё, что Свейн мог сейчас сделать, – выяснить личность убийцы.

— Ты застала его последние минуты жизни? — спросил экономист, игнорируя истерики блондинки. Лотте замялась, выбирая что сказать: очередную претензию или нормальный ответ.

— Да, застала, — всё же выбрала второе. — В тот день мы с Йостом болтали здесь во время обеда...

«Болтали? — думал про себя Свейн. — Скорее, ворковали, сплетничали или обменивались очередными пошлостями».

— ...пока к нам не пришёл Малыш Ди, — продолжила Лотте. — Он, как обычно, выполнял твой заказ, — с сухой усмешкой добавила она. — Потом решил присоединиться к нашей беседе. Пока мы весело общались, сами не заметили, как в помещение вошёл Эмиль.

«А вот это уже интересно! — задумался Свейн. — Из всех моих коллег Эмиль Де Вард занимает первую строчку в списке моих ненавистников».

— И что было дальше? — допытывал Хансен.

— А вот тебе возьми и расскажи! — запротестовала Лотте.

Терпение Свейна лопнуло. Он сделал глубокий вдох, подошёл к Лотте, положил сухие руки ей на плечи и уставился на неё, словно дикий зверь.

— Послушай, Отеман, — начал Хансен тихой хрипотцой. — У меня нет времени на эти дурацкие детские игры, — он слегка сжал её плечи. — Если до тебя ещё не дошло, то запоминай: убийца Дирка всё ещё здесь. И он скрывается среди наших коллег, — у девушки затаилось дыхание. — Если тебе не безразлична собственная жизнь или твой любимый Йост, то будь добра – расскажи мне всё, что знаешь. В противном случае готовься хоронить ещё одного хорошего мальчика.

— Пожалуйста, Свейни, не впутывай в это Йоста... — девушка от подступающей тревоги чуть не пустилась в слёзы.

— Тогда рассказывай, — сухим морозом проговорил Свейн.

— Я не... — она замялась. — Хорошо, я расскажу...