6.

Время — около часу дня и я снова на крыше, сижу на краю и смотрю на небо. Солнце теплое и греет моё бледное лицо. Из-за того, что постоянно холодно, я чаще провожу свое время здесь — где тепло. Изменилось то, что теперь я не смотрю вниз и не думаю о том, прыгнуть мне или нет, больше это не манит и мысль такая давно меня покинула. Теперь чувство грани совсем другое, оно живёт внутри меня и пылает, вечно напоминает о себе, стоит мне вспомнить о том, как срок мой капает и сокращается с каждым днем. Да и забыть об этом невозможно, впрочем.

А так же изменилось то, что медленно приближалась осень — холодная и, возможно, последняя. Оказывается, раньше я так мало ценил те мелочи, которые окружают меня и кажутся самыми обыкновенными, но именно они делают сейчас меня счастливым. Плывущие по небу облака, мягкие и нежные, наверное, как пастила.

Сигареты лежали рядом, я все пытался завязать, но как-то не выходило, даже знание того, что с каждой сигаретой мои и так гибельные шансы утрачивались. И я все-таки не выдержал и закурил.

Да и я допускал уже мысль о том, что спастись не выйдет и стоит провести свою оставшуюся жизнь так, как мне хочется и успеть сделать многие вещи, но я почему-то по-прежнему сидел здесь и впустую тратил драгоценное время. Наверное, в одиночку исполнять желания не хотелось — какая ж от этого тогда будет радость?

В больницу я уже больше недели не ходил, усугубляя тем самым и так свое паршивое положение, но я не могу рисковать и показываться таким на глаза Алисы. Да, пусть я вёл себя глупо, но мне не хотелось ей каким-то образом сделать больно.

— Тебе же нельзя! — Неожиданно заговорил чей-то рассерженный голос и сигарета спустя секунду уже летит вниз. Я так опешил и испугался, чуть было сам не полетел от неожиданности следом.

Оказалось, это пришла Алиса, приход которой я никак не мог предсказать и потому даже не услышал того, как она пришла. Теперь она сидела рядом и со злостью в глазах смотрела на меня. Потом она похоже сообразила и пачка последних сигарет полетела так же вниз.

А эти её резкие действия меня никак не задели и не разозлили, я был рад, что это сделала Алиса, если не смог я. Но я был удивлён тем, что она знает. Но откуда знает?

— Как ты узнала? — Спрашиваю я.

И дальше в голосе её я больше не слышал ни нотки гнева, а теперь было только сожаление и боль. Неужели из-за меня она так сильно расстроена?

— Не важно как, — Говорит Алиса. — Просто знаю и все. Мне очень жаль, Андрей.

Но я не хотел показывать ей своей взволнованности и того, что очень уж был я расстроен. Пожал плечами, мол, мне все равно. Хотя все равно мне не было, грустно разве что и тоже больно.

— Всё в порядке, — Говорю. — Ничего страшного не случилось.

В голосе моем похоже так и сквозили уныние и рассстроенность, Алиса прекрасно видела то, что выглядел я паршиво, а значит и чувствовал себя так же. Да и, разумеется, есть с чем сравнить, ведь при нашей первой встрече я был жизнерадостным и энергичным парнем, с которым она смогла хорошо провести время, а сейчас сидит кислый, как лимон, человек — тоже я, но эта версия меня заметно отличалась от той, с которой ей выдалось познакомиться месяц назад.  Наверное, я просто сильно устал, от того и мысли ужасно мрачные в голове лезли и я совсем перестал себя контролировать — раскис и сижу тут, прикидываю оставшиеся временные сроки.

Да вот не так важно было, сколько мне оставалось, если уж так думать. Важно то, как я могу прожить это время и сколько всего сделать, ведь какой уж смысл теперь о чем-то жалеть, бояться и избегать ошибок? И почему это понять помогла болезнь, почему так поздно?

— Но почему ты не в больнице? —Беспокойно спрашивает Алиса. — Тебе же нужно быть там!

— Нет, не нужно. — Отвечаю я. — Знаешь, я готов принять то число, которая будет означать моё оставшееся время и я не собираюсь тратить его на пустые занятия  — вроде постоянных похождений по клиникам, бесполезного лечения. Эти таблетки и химиотерапии ни к чему не приведут, а на операцию я не хочу решаться — ведь если что-то пойдёт не так, мой счётчик мгновенно сойдёт на ноль и это будет значить, что я не успел. Ведь я не успею насладиться в полной мере жизнью и как бы то ни было банально, я не успею попытаться исполнить последние мечты и желания. Мне хочется оставить хоть какой-то след и понять, что все это будет не зря. Будто, знаешь, когда есть за что умирать. Тоесть, когда знаешь, что все же успел сделать что-то на этой земле.
И я знаю, что ты захочешь попытаться меня убедить в том, что есть смысл в том, чтобы пытаться спасти себе жить, проходить лечение и тому подобное. Но я уверен в обратном. Семь лет назад я наблюдал за тем, как день за днём сгорал от рака мой отец и ничего ему не могло помочь, он лишь в пустую потратил время на тщетные попытки.
У нас у всех была надежда на то, что он выздоровеет и все будет хорошо, как раньше, но с каждым днем становилось только хуже — тогда зачем давать себе лишние надежды, если можно заполнить свою жизнь чем-то невероятным, что запомнится тебе до последнего мгновения и даст понять, что смерть не напрасна.

Алиса спросила меня о том, похоже под впечатлением от моих слов, что, мол, неужели тогда всем людям не стоит противостоять своим болезням, а достойно проживать свой предначертанный срок?

— Это лишь моё мнение, — Отвечаю я. — Я лишь говорю о том, что видел и чувствую и это даёт мне право сделать вывод, что я должен просто плыть по течению, не растрачивая время на ненужные действия. Раньше я не ценил так воздух, который так жадно сейчас глотаю, даже если это причиняет мне невыносимую боль, никогда не ценил так небо, солнце и луну, теперь они мне кажутся настолько прекрасными и важными и мне хочется бесконечно на них смотреть и размышлять о разных философских вещах. И я не хочу менять этого, в моей душе есть какое-то особое предчувствие, что это моё последнее лето и я больше не почувствую этого тепла, которое мне так дорого. Я просто хочу жить, забыть обо всех былых ограничениях и правилах, и если мне остался год, то за это время я сделаю все то, что раньше боялся сделать, понимаешь?

Я чувствовал жар внутри себя, пылал, вдохновленный своей же речью. Неожиданно я сделал для себя реальные выводы, которые помогли мне много осознать. Как бы я не хотел жить и прожить ещё долгую жизнь, но в этих нескольких месяцах или годе (как повезёт), смысла может быть гораздо больше, чем в последующих.

Мне очень важно, чтобы люди, которые мне близки — были в порядке и счастливы (в данном случае это была Алиса). Мне хотелось показать ей, как нужно ценить жизнь и не бояться её, не бояться совершать ошибки, а делать их, постоянно и с удовольствием, потому что это опыт и он идёт с тобой по одной тропе. Но Алиса боялась жить и я это видел, боялась всего, что влекло за собой разрушения, а особенно боялась смерти.

Жизнь никогда не была и не будет простой, но ценить нужно каждое мгновение, потому что всего этого может и не быть больше. Только почему-то люди редко об этом задумываются, будучи уверенными, что никогда не потеряют то, что у них всегда было.

И я раньше никогда не думал, что однажды потеряю отца, мать, друга, что в какой-то момент потеряю все и даже жизнь. Но в то же время перед тем как все потерять, я могу получить все. Да и это "все" для каждого имеет свое составляющее, порой кучу материальных вещей, а для меня это лишь родственный мне человек рядом, тоесть близкий по душе, так сказать, соулмейт. Моим всем были мои родители, и с их смертью я будто смысл жизни утерял, но знал я, что они бы не хотели, чтобы я страдал от этого, потому продолжал жить дальше и ждал чего-то постоянно, изменений, что ли. И дождался.

— Я понимаю, — Спустя какое-то время Алиса заговорила. — Но мне очень грустно понимать, что скоро тебя может не стать. Ведь, если ты ошибаешься, то потеряешь шанс на будущее. Ты же можешь ещё столько всего сделать в жизни, если попытаешься выздороветь, не всегда люди умирают от этого. Им очень помогает усердие и вера. Так почему ты не веришь в то, что у тебя может получиться излечиться?

— Не знаю, — Отвечаю я. — Просто чувствую так, что ничего тут уже сделать не смогу. Да и знаешь, не просто так с людьми такое происходит, когда он как на грани жизни и смерти, когда следующий день может стать последним, а может быть решающим, что он все же будет жить. Я всегда верил в то, что все происходящее — это заранее чем-то или кем-то предначертано и распределено. Кто или что это, не знаю, конечно, но отчего-то я в этом очень уверен. И значит это, что человек не в силах как-то повлиять — будет жить, значит будет, а если нет, то так должно было случиться. У каждого свой срок и мой, наверное, вот такой. Лучше уж я спокойно поживу, чем дам сам себе бестолковую надежду на будущее, а потом больно разобьюсь о реальность.

Атмосфера вновь наполнилась молчанием. Наверное, я бы и сам не знал на месте Алисы, что ответить на такие слова. Зная себя, я бы точно так же пытался убедить человека, который для меня что-то значит (хотя и просто человека в подобном положении), что нужно жить и пытаться выздороветь, но совсем другое дело, когда сам оказался таким человеком, которого пытаются убедить в этом. Но я рад довольствоваться жизнью, даже в таком коротком сроке. Мне кажется, я никогда бы так не любил и не полюбил бы жизнь, как сейчас, это чувство любви к ней переполняет меня и мне хочется успеть сделать всякие мелочи, которые радуют сердце.

Не хотелось чего-то глобального, вроде покорения мира, стран и тому подобное. Не хотелось провести свои последние дни где-то в Швейцарии или Норвегии, к примеру. Мне хочется остаться здесь и особо ничего не меняя, быть счастливым. Единственное, что могло измениться, так это то, что моё одиночество разрушит Алиса, которая, наверное, и была этим моим "всем", которого мне не хватало эти годы.

— Хорошо, — Смиренно выдохнула Алиса. — Тогда чего ты хочешь?

— Сейчас? — Спрашиваю. — Сейчас я хочу взять тебя за руку. Можно?

Алиса слегка растерялась и смутилась, но протянула мне свою маленькую ладонь. Взяв её за руку, мне в момент стало хорошо и спокойно, тёплые руки девушки грели в разы лучше любого солнца или батареи. Мы молча сидели на краю крыши, держась за руки и именно сейчас ничего не волновало, больше не хотелось ни о чем думать. Сейчас у меня было все, что мне нужно.