Глава VI Если бы молот был у меня

Голоса церковного хора возносились под высокие своды храма, сплетаясь в ангельскую гармонию. Декстер Морган сидел на задней скамье, чувствуя себя абсолютно чужеродным элементом в этом доме света. Его взгляд был прикован к одному человеку в хоре — высокому, благообразному седовласому мужчине, который пел с невероятным, искренним упоением. Артур Митчелл. Троица. «Как идеально он мимикрирует, — восхищенно думал Тёмный попутчик. — Монстр, укутанный в мантию праведника». Декстер пришел сюда не убивать. Он пришел учиться. Как этот зверь умудряется тридцать лет совмещать кровавую жатву с идеальной семейной и общественной жизнью?

Но фасад самого Декстера трещал по швам. Вернувшись домой, он застал Риту на кухне. Она не кричала и не плакала. Она просто сухо положила на стол визитку. — Я записала нас к семейному психотерапевту. Сеанс завтра, — её голос был лишен эмоций, и от этого становилось не по себе. — Мне нужно понять, как жить с человеком, который смотрит мне в глаза и лжет о том, что у него есть тайная квартира. Декстеру оставалось лишь покорно кивнуть. Психотерапия для серийного убийцы — это как прогулка по минному полю, но ради сохранения «маски нормальности» он был готов на всё.

На следующий день в участке Декстера перехватила Дебра. Выписавшись из больницы, она с маниакальным упорством погрузилась в записи погибшего Лэнди. — Я знаю, где он нанесет следующий удар, Декс, — прошептала она, опираясь на костыль. — По теории Фрэнка, Троица всегда возвращается в одни и те же локации. Но сейчас цикл из трех жертв завершен — девушка в ванной, женщина на складе, мужчина забитый насмерть. Скорее всего, этот ублюдок заляжет на дно.

Они переместились в кабинет, где Квинн и Масука уже разложили на световом столе фотографии последней жертвы Троицы. Масука, отбросив свои обычные сальные шуточки, водил ручкой по снимкам черепа. — Посмотрите на характер повреждений. Форма пролома, угол удара... Это не просто дубинка или труба. Это столярный инструмент. Скорее всего, тяжелый строительный молоток с гвоздодером.

«Гвоздодер», — эхом отозвалось в голове Декстера.

В этот самый момент в своем безупречно чистом гараже Артур Митчелл стоял над верстаком. В его руках был тот самый молоток. Артур нежно, почти с любовью, стирал с металлического бойка последние микроскопические частицы запекшейся крови и костной пыли. Закончив, он аккуратно повесил инструмент на специально отведенное для него место на стенде, где каждый предмет висел строго по контуру. Порядок был восстановлен.

В допросной комнате кипели другие страсти. Дебра через зеркало Гезелла мрачно наблюдала, как детектив допрашивает Никки — одну из подозреваемых по делу «Отпускных убийц». Никки изворачивалась, плевалась желчью, но стояла на своем: они грабили, да, но не стреляли в копов. Она не убивала Лэнди и не стреляла в Дебру. Интуиция подсказывала Деб, что девчонка не врет. А значит, настоящий убийца Фрэнка всё ещё на свободе.

Этажом выше Мария ЛаГуэрта и Анхель Батиста вели свой собственный, не менее тяжелый разговор. Служебный роман ставил под угрозу карьеру Анхеля. Ему светил перевод на бумажную работу ради соблюдения субординации. Но ЛаГуэрта смотрела на его потухший взгляд и понимала: Анхель — коп до мозга костей. Запереть его в кабинете, оторвав от «земли», означало медленно убить в нем полицейского.

После обеда Декстеру пришлось сменить обстановку. Кабинет семейного психолога тонул в бежевых, успокаивающих тонах, но напряжение между супругами можно было резать ножом. Рита плакала. Она говорила о потерянном доверии, о том, что надеется всё исправить, вылечить их брак. Декстер сидел напротив, внимательно сканируя мимику врача и подбирая «правильные», социально ожидаемые слова о раскаянии и любви. «Люди так отчаянно хотят верить в иллюзии, — философствовал его внутренний голос. — Рита хочет починить то, что изначально было сломано».

Вырвавшись с сеанса, Декстер пулей полетел в свое истинное святилище — лабораторию. Ему нужно было выпустить пар. Он застелил всё вокруг своим любимым прозрачным полиэтиленом, установил на подставки несколько гипсовых черепов, имитирующих плотность человеческой кости, и взял в руки строительный молоток. Удар. Осколки гипса вперемешку с искусственной кровью брызнули на пластик. Декстер методично разбивал один череп за другим, сверяя разлет капель с фотографиями с места преступления Троицы. Висцеральная ярость смешивалась с холодной наукой. Это было его собственной терапией.

Эксперимент прервался внезапно: двери лаборатории распахнулись. На пороге стояли ЛаГуэрта, Квинн и Масука. Декстер замер с окровавленным молотком в руках, напоминая маньяка, застигнутого на месте преступления, но коллеги лишь отмахнулись от его жутковатых манекенов. У них были новости. Настоящий прорыв.

— На месте убийства Лэнди и на местах преступлений Троицы мы нашли нечто общее, — ЛаГуэрта положила на стол перед Декстером файл. — Два новых образца. Масука торжествующе улыбнулся: — Пепел. Кто-то оставляет на местах преступлений человеческий прах, оставшийся после кремации. А второй образец — слюна. Убийца буквально плюет на этот пепел, чтобы растереть его.

Мария ЛаГуэрта повернулась к главному криминалисту: — Масука, прогони ДНК из слюны по всем мыслимым базам данных. Мы должны узнать, чей это прах и кто оставляет эти следы.

Петля на шее Троицы начинала затягиваться, и Декстер понял: если полиция найдет Артура Митчелла первой, он лишится своей главной добычи. Пришло время действовать на опережение.