Глава 2. Вторая встреча.

    Анзе стоял на плоской, нагретой за день крыше дома. Отсюда открывался вид на задние дворы, чахлые сады и крыши соседних кварталов.
— Ты чего такой мрачный? — спросил Дон, поднимаясь по скрипучей лестнице с двумя бутылками газированной воды.
— Не выспался, — ответил Анзе, даже не оборачиваясь.
    Дон поставил бутылки и сел на корточки рядом с приёмником. Анзе молча протянул ему самодельный усилитель — коробочку, опутанную проводами, с несколькими новыми, блестящими транзисторами.
— Сам сотворил. Этот будет намного лучше и сильнее, — сказал Анзе, и в его голосе пробилась слабая нотка гордости за себя.
    Они подключили усилитель. Антену, сделанную из старой велосипедной спицы и медной проволоки.
    Тишина в наушниках была теперь другой — усиленной, насыщенной микроскопическими шумами, потрескиванием атмосферы. Но частоты 6.66 по-прежнему не было.
— Ничего, — выдохнул Дон спустя долгое время. Солнце пекло в макушку.
— Дай-ка, — буркнул Анзе. Он попробовал другую схему подключения. Вдруг стрелка
на шкале самопроизвольно,дёрнулась. И в тот же миг центральный транзистор на усилителе взвыл. Не сгорел тихо, а издал тонкий, визгливый звук, похожий на
сдавленный крик животного. Из-под его корпуса повалил едкий, сизый дым,
пахнущий озоном и чем-то кислым. Маленький чёрный цилиндрик
лопнул, и на плате осталось лишь почерневшее пятно.
— Как так-то... я не мог ошибиться, — сказал наконец Анзе, но в его голосе не было уверенности. Он ткнул отвёрткой в почерневшее пятно. — Дешёвая деталь, и вот последствия.
— Это было странно, — прошептал Дон.
— Не неси чепухи, — резко оборвал его Анзе, собирая инструменты. — Нет ничего странного, а вот про твои эти крики я не верю, мне нужна только достоверная информация, Понимаешь?

    Именно так они оказались в городской библиотеке — прохладной, пропахшей старыми книгами и пылью. Именно там их и нашла Энни. Она материализовалась из-за стойки, словно призрак — девочка среднего роста в синих джинсах-клёш и укороченной
красной кофте. Её кожа была фарфорово-белой, волосы — белёсыми, как первый снег. Она была увешана украшениями:
деревянные бусы, проволочные браслеты, странные кулоны в виде зверей и символов. Она окинула их оценивающим, холодным
взглядом, задержавшись на поношенной футболке Анзе и слишком яркой футболке Дона.
— Закрытый архив, — сказала она ровным, лишённым всяких эмоций голосом. — Для доступа нужно письменное разрешение миссис Брайт. У вас оно есть?
    Дон растерянно помотал головой.
— Тогда что именно вы ищете? — спросила Энни, скрестив руки на груди. — У меня обед через двадцать минут. И я ненавижу, когда его срывают.
— Мы ищем аномальные...
    Она нахмурилась.
— Странные инциденты в городе, так как нам интересно всякое такое, — соврал Анзе.
    Энни посмотрела на него так, как на сумасшедшего. Она вздохнула, как взрослая, уставшая от детей.
— Я Энни, — сказала она, поправляя свои белые волосы.
— Приятно познакомиться, я Дон, а это Анзе — Дон криво улыбнулся.
    Анзе косо посмотрел на Дона, а Энни тяжело вздохнула.
— Следуйте за мной. И не трогайте ничего,— безразлично сказала она.
    Она провела их вглубь архива, к шкафам с подшивками местных газет. Работала она молниеносно: её тонкие пальцы летали по корешкам, выхватывая нужные папки. Она не спрашивала больше, лишь изредка бросала на них взгляды, полные холодного любопытства.
— Я на такое не подписывался, ты же сказал, что мы придем лишь за книгой, чтобы узнать, какую схему применить к радио. — шёпотом сказал Анзе.
—Да ладно тебе, как будто самому не интересно, что тут происходит. — рассмеялся  Дон.
— Вот именно что ничего не происходит, из-за одного сбоя ты начинаешь вести себя так, как будто назло всё делаешь, и меня в это тянешь. — говорил Анзе, а Дон его даже не слушал.

    Анзе обратил внимание на небольшой заголовок, опубликованный в газете «Окмонт» 5 июня 1960 года.
— «Учёные из геологической службы подтвердили обнаружение уникального месторождения монацитовой руды на северо-восточной окраине округа. Образцы, богатые редкоземельными элементами, уже отправлены для изучения...»
    Дальше текст обрывался. Следующий лист в подшивке был аккуратно вырезан острым лезвием. Вырез был идеально ровным.
— Кто-то постарался, — пробормотал Анзе.
Они начали лихорадочный поиск по всем газетам. Ничего. Энни всё это время сидела на стуле, поджав ноги, и наблюдала. Она не помогала, лишь наблюдала.
— Бесполезно, — наконец сказала она. — Если это вырезано здесь, значит, вырезано везде. Официальные отчёты, если они и были, теперь лежат под грифом «совершенно секретно» где-нибудь в «Белом Медведе».
— Но почему? — взвыл Дон. — Это же просто руда!
— Монацит, — поправила его Энни. Её голос стал лекционным, отстранённым. —Используется в производстве катализаторов, сплавов, но главное — в радиолокации, экспериментальной электронике и ядерных исследованиях. —Она помолчала, глядя куда-то поверх их голов. Энни спрыгнула со стула и подошла к своему столу, заваленному блокнотами и вырезками. Листала что-то, бормоча себе под нос. Она вытащила потрёпанную тетрадь и раскрыла её на нужной странице.

— Шестого июня 1960 года, на следующий день после статьи о руде, в полицию поступило заявление об исчезновении. Карен Флорес, одиннадцать лет. Последний раз её видели недалеко от той самой северо-восточной окраины. Дело не раскрыли, и после года поисков, забросили. В газетах об этом — ни слова.
    Энни закрыла тетрадь, но не спешила убирать её. Её пальцы замерли на обложке.
— У неё есть младший брат, Сэмюэл Флорес. Он младше её на три года. Сейчас ему, наверное, около четырнадцати, и он учится в нашей школе. Я знаю об этом, потому что в школе поддерживали их семью после инцидента.
— И чем нам поможет этот Сэм? — спросил Анзе.
— У него загадочным образом пропала сестра, может у него есть какие-то зацепки того, чего вы там ищите. — сказала Энни, перебираясь с ноги на ногу.

    Энни, с её знанием школьных порядков и дерзостью, придумала план. Она отвлекала секретаря директора, пока Дон и Анзе, съёжившись от напряжения, листали журнал учёта в пустом кабинете. И там они нашли всю нужную информацию: адрес и домашний номер телефона.

    Вернувшись в библиотеку, они стояли у рабочего телефона на стойке. Энни протянула трубку Дону.
— Ты должен позвонить. Ты же мальчик. —сказала Энни.
    Дон взял трубку. Он набрал номер, услышал длинные гудки.
— Алло? — голос на том конце был низким, приглушённым.
— Сэм? — начал Дон. — Привет. Меня зовут Дон. Мы... мы нашли кое-что. В старых газетах. Про июнь 1960-го.
    На той стороне повисла такая тишина, что Дону показалось, будто связь прервалась.
— Мы нашли заметку про твою сестру. Карен, — продолжил он, сжимая трубку. — И мы... мы могли бы поговорить?
    Молчание длилось ещё вечность. Потом послышался тяжёлый, шумный вдох.
— Где? — прошептал голос Сэма.
— В библиотеке. Завтра утром, — быстро сказал Дон.
— Ладно, — было единственное слово. И щелчок.
    Дон медленно положил трубку. Его трясло. Анзе молча смотрел в окно, на темнеющие улицы. Энни методично складывала свои блокноты, её лицо было невозмутимым.

    Они вышли на крыльцо библиотеки, когда последний луч солнца угас за крышами.
Тишина между ними была плотной, натянутой, как струна.
— Ну, я пошла, — сказала Энни, поправляя ремешок сумки на плече. Её голос в темноте прозвучал чётко и отстранённо.
— Приятно было пообщаться, — она кивнула, и в её тоне не было ни капли иронии или теплоты. — Завтра к девяти. Не опаздывайте.
    Она развернулась и шагнула в густеющие сумерки, её белые волосы на мгновение мелькнули в отсвете далёкого прожектора, а потом растворились в тени между домами.
    Дон и Анзе молча смотрели ей вслед.
— Странная, — наконец произнёс Анзе, засовывая руки в карманы.
— Совсем нет! Она нам помогла, а ты так к этому относишься. — крикнул Дон.
    Анзе повернулся к нему, и в его глазах, подхваченных слабым светом уличного фонаря, мелькнула усталость. Глубокая, въевшаяся.
— Помогала, — тихо согласился Анзе. — Но от этого она не перестаёт быть странной.
    Дон ничего не ответил. Он снова почувствовал тот холодок под кожей, который впервые появился у него в комнате у приёмника.
— Интересно, что будет завтра, — тихо сказал Дон. — Ладно, пойдём.
    После того как ребята разошлись, Энни быстрым шагом шла по темнеющим улицам. Её белые волосы светились в сумерках, как маячок. Дойдя до своего дома — аккуратного домика с крыльцом, утопающего в зелени, — она полезла в сумку за ключами. Их не было. Забыла в библиотеке, что ли? — мелькнула мысль. Впрочем, мамы всё равно не было дома. На кухне горел свет, но это мама всегда оставляла — для неё, чтобы не возвращаться в темноту.
    Не желая сидеть на холодных ступеньках в одиночестве, Энни свернула на соседнюю детскую площадку. Пустынную, с скрипучими качелями и покосившейся горкой. Она села на качели и оттолкнулась ногой, медленно раскачиваясь. Ритмичный скрип цепей успокаивал нервы, разгорячённые сегодняшними находками. Тишину нарушил шорох. Энни пригляделась. У мусорного бака, стоявшего у забора, копошилась небольшая белая фигурка.
Собачка? — сердце ёкнуло от внезапной нежности. Энни слезла с качели и сделала осторожный шаг вперёд, желая погладить заблудшего зверька.

    Но то, что она увидела в следующий миг, заставило кровь застыть в жилах. Это вовсе не собака. Существо было размером с крупную собаку, но его пропорции были вывернуты. Оно стояло на слишком многих, тонких, как прутья, конечностях. Его спина была покрыта не шерстью, а чем-то вроде слипшейся, грязной ваты. Оно пожирало что-то, о чём Энни не хотела думать, — комок перьев и тёмной плоти, бывший когда-то птицей.
    Энни замерла в полном ступоре, дыхание перехватило. Существо резко прекратило свою трапезу. Оно разом повернулось в её сторону. Там, где должны быть глаза, были будто два маленьких красных фонарика. Оно уставилось на неё. Лёд страха, сковывавший её до этого, треснул. Из её горла вырвался сдавленный, нечеловеческий крик. Она рванулась с места, даже не соображая куда, — просто прочь. За спиной раздался сухой, быстрый шорох множества лап по асфальту. Оно побежало за ней.
    Ноги подкашивались. Она споткнулась о бордюр и с размаху упала, ободрав колено. Боль пронзила, острая и жгучая, но страх был сильнее. Она вскочила, не обращая внимания на тёплую кровь, стекающую по ноге, и побежала к своему дому.

    Она начала дёргать дверную ручку, но та не поддавалась. Мамы всё ещё не было дома. Она обернулась, дико озираясь. Существо уже скользило через калитку во двор. Его белая, аморфная масса казалась ещё больше в темноте. Оно двигалось медленно, с какой-то жуткой, хищной грацией, будто знало — ей некуда бежать.

    Не раздумывая, Энни рванула к заднему двору. К высокому деревянному забору. Она впилась пальцами в шершавые доски, нашла упор ногой и, рывком перекинув тело, оказалась по ту сторону. Приземлилась неудачно, на то самое разбитое колено. Боль хлестнула новым, огненным потоком, затуманив зрение. Сквозь слёзы она встала и побежала, хромая, по направлению к библиотеке.

    Она почти врезалась в свою маму, которая как раз выходила из здания, запирая тяжёлые двери.
— Энни! Боже мой, что случилось? — женщина уронила ключи, увидев окровавленное колено и искажённое ужасом лицо дочери.
    Энни, задыхаясь, схватила её за руку. Её взгляд метнулся в темноту за спиной — там никого не было. Только тихая, обычная улица. Пустая.

— Всё... всё нормально, мам, — выдохнула она, голос дрожал, но звучал с ледяным усилием воли. — Просто упала. Глупо. И... ключи забыла.
    Она опустила глаза, не в силах смотреть на материнское беспокойство. Мама обняла её, прижала к себе, и Энни позволила себе на секунду закрыть глаза. Но даже в этом объятии, самом безопасном месте на земле, она всё ещё чувствовала на себе взгляд красных огоньков из темноты.