Глава 2

Чужая рубашка.

В машине пахло им Эмили сидела, прижавшись к двери, и пыталась не думать об этом. Но запах был везде в коже сиденья, в воздухе, в ткани рубашки, которая касалась её кожи. Шёлк скользил при каждом движении, и Эмили ловила себя на том, что боится пошевелиться. Как будто любое движение разрушит это странное, хрупкое ощущение. Харди молчал. Вёл спокойно, уверенно, одной рукой. Дождь почти закончился, но асфальт оставался мокрым, и мир за окном отражался в нём размытый, перевёрнутый, нереальный. Эмили смотрела на свои руки. На длинные рукава его рубашки, закрывающие пальцы. На то, как ткань пахнет чем-то тёплым и пряным. И вдруг её пронзила мысль.Она не может пойти в колледж в его рубашке.
Эмили резко выпрямилась, и Харди бросил на неё короткий взгляд.

— Что?

— Я... — она запнулась, чувствуя, как щёки заливает краска. — Я не могу пойти в этом.

— Почему?

Он спросил это так спокойно, будто не понимал. Будто это было нормально явиться в колледж в чужой рубашке, которая была ей на три размера больше, пахла чужим парфюмом и говорила о ней больше, чем она хотела бы.

— Потому что... — Эмили сглотнула. — Все подумают... не то.

Харди усмехнулся. Уголок губ дёрнулся вверх едва заметно, но она увидела.

— А что все подумают?

Эмили промолчала. Она не могла сказать это вслух. Что все подумают, будто она провела ночь с парнем, которого никто не знает. Что все начнут шептаться, смотреть, обсуждать. А Регина Регина точно не промолчит.

— Отвези меня домой, — сказала она наконец. — Пожалуйста. Я переоденусь, и потом... потом я сама доберусь.

Харди не ответил сразу. Смотрел на дорогу, и Эмили не могла понять, о чём он думает. Может, злится. Может, ему всё равно. Может, он жалеет, что вообще остановился.

Но потом он кивнул.

— Хорошо. Говори адрес.

Эмили назвала улицу. Он развернул машину плавно, без лишних движений и через несколько минут они уже ехали в другую сторону. Молчание стало другим. Не тяжёлым, но плотным. Эмили чувствовала его кожей, как чувствовала шёлк рубашки. Она украдкой взглянула на Харди. Тёмный профиль, длинные пальцы на руле, расслабленная поза, он выглядел так, будто всё это было для него обычным делом. Подобрать промокшую девушку. Привезти к себе. Дать рубашку. Может, для него так и было.
От этой мысли стало неприятно. Эмили отвернулась к окну.

— Ты всегда подвозишь незнакомок? — спросила она, сама не ожидая, что скажет это.

Харди коротко взглянул на неё.

— Нет.

— Тогда почему меня?

Он не ответил сразу. Проехал перекрёсток, свернул на её улицу. И только когда машина замедлила ход, сказал:

— Не знаю.

Эмили посмотрела на него. Он не улыбался. Не усмехался. Он смотрел на дорогу, и в его профиле было что-то такое задумчивое, почти честное, что заставило её сердце сжаться.

— Это честно, — сказала она тихо.

— Я вообще редко бываю честным, — отозвался он. — Так что цени.

Эмили не поняла, шутит он или нет. Но почему-то улыбнулась.
Машина остановилась у старого пятиэтажного дома. Двор был маленьким, с качелями и одиноким деревом, почти потерявшим листья. Эмили взялась за ручку двери, но не открыла её.

— Спасибо, — сказала она. — За всё.

Он кивнул. Смотрел, как она выходит. Эмили захлопнула дверь, и на секунду их взгляды встретились через стекло. Она хотела что-то сказать. Что-то важное. Но не нашла слов.
Машина тронулась. Чёрный автомобиль медленно выехал со двора и исчез за поворотом.
Эмили стояла ещё несколько секунд, глядя ему вслед. Потом вздохнула и пошла к подъезду.

Дома было тихо. Мама, наверное, уже ушла на работу её смена начиналась в восемь. Папа, скорее всего, ещё спал он работал по ночам, в охране, и возвращался только под утро. Эмили тихо закрыла дверь, скинула кроссовки и на цыпочках прошла в свою комнату. Она сняла его рубашку. Аккуратно, будто это было что-то хрупкое. Повесила на спинку стула. И несколько секунд просто стояла, глядя на неё. Чёрный шёлк. Мягкий. Чужой. Эмили тряхнула головой, отгоняя странное наваждение, и быстро натянула джинсы, свитер. Взглянула на рубашку ещё раз. Потом взяла её, сложила и положила в шкаф. Сама не поняла зачем. Две недели она не трогала её. Но и не убирала далеко. Две недели. Целая вечность. За это время она успела убедить себя, что ничего не было. Что это просто случайность. Что он забыл о ней ещё до того, как она вышла из машины. Что она придумала всё и тепло в его взгляде, и то, как он сказал её имя, и мурашки, которые бежали по спине. Она почти поверила. Почти.

Через две недели в дверь позвонили. Эмили как раз пила чай на кухне. Мама суетилась у плиты у неё был выходной, и она решила испечь пирог. Папа спал в комнате, и мама ходила на цыпочках, шикая на Эмили каждый раз, когда та слишком громко стучала ложкой.

— Кто это в такую рань? — пробормотала мама, вытирая руки о полотенце.

Но Эмили уже знала.
Она открыла дверь, и Регина Ковалёва ворвалась в квартиру, как ураган. Тёмные вьющиеся волосы, глаза цвета крепкого чая, широкая улыбка она заполнила собой всё пространство, как делала всегда.

— Ты готова? — спросила она, оглядывая Эмили с ног до головы. — Ты не готова. Почему ты не готова? Мы же договорились!

— Я готова, — Эмили показала на свой свитер. — Просто...

— Просто ты выглядишь так, будто собиралась на похороны, а не на учёбу.

Регина скинула куртку и прошла на кухню, где сразу наткнулась на маму.

— Здравствуйте, тёть Лен! Пирог печёте? Пахнет обалденно.

— Здравствуй, Регина, — мама улыбнулась. — Будешь?

— Конечно буду, я обожаю ваши пироги, они великолепные.

Регина плюхнулась на стул и уставилась на Эмили.

— Так. Рассказывай. Ты мне две недели ничего не говорила. Ни звонка, ни сообщения. Я думала, ты заболела.

— Я не заболела.

— Тогда что?

Эмили вздохнула. Посмотрела на маму та делала вид, что не слушает, но уши у неё были на макушке. Посмотрела на Регину, та ждала скрестив руки на груди.

— Потом, — сказала Эмили. — По дороге.

Регина прищурилась, но кивнула.

— Ладно. Но ты мне всё расскажешь. Всё.

— Поняла.

Они вышли через десять минут. Мама сунула им по куску пирога в пакете и поцеловала Эмили в щёку.

— Хорошего дня, солнышко.

— Спасибо, мам.

Дверь закрылась. На лестничной площадке Регина сразу схватила Эмили за руку.

— Ну? Говори.

— Подруга, мы даже из подъезда не вышли.

— И что? Время идёт — Она потянула её за собой вниз по ступенькам — Рассказывай.

Эмили рассказала. Про дождь. Про машину. Про то, как он привёз её к себе. Про рубашку. Про то, как он сказал, что редко бывает честным. Про то, как она забрала рубашку домой. Про то, что две недели не решалась ничего сделать.
Регина слушала молча. Когда Эмили закончила, она выдохнула.

— Ничего себе.

— Да.

— И ты ничего не сказала ему? Не подошла? Ничего?

— А что я должна была сказать? — Эмили покачала головой. — «Привет, помнишь меня? Ты обрызгал меня две недели назад, дал свою рубашку, а потом исчез?»

Регина прищурилась.

— Может, он просто не знает, как найти тебя.

— Может.

— Или..— Регина подняла палец, — он мудак, который поиграл и забыл.

— Тоже вариант.

— Но пока ты не поговоришь с ним, ты не узнаешь.

Эмили молчала. Они вышли из подъезда. Утро было серым, но без дождя. Двор блестел от вчерашней влаги. Они шли по улице мимо того самого поворота, где две недели назад машина обрызгала Эмили. Она невольно замедлила шаг. Посмотрела на лужу. В ней отражалось небо серое, ровное.

— Ты чего? — спросила Регина.

— Ничего, — Эмили тряхнула головой. — Идём.

Колледж встретил их шумом и суетой. Эмили и Регина вошли в главный вход, и сразу окунулись в привычную атмосферу гул голосов, шаги, смех, хлопанье дверей. Регина что-то рассказывала про свою соседку, которая снова завела кота, но Эмили слушала вполуха. Она искала его. Сама не хотела, но искала. Взглядом. Среди толпы. У гардероба. В коридоре.
Не нашла.

— Эй, ты меня слушаешь? — Регина толкнула её плечом.

— Да. Кот. Соседка. Всё поняла.

— Врёшь.

— Почти...— Эмили вздохнула.

— Ты уверена что он будет учится в нашем колледже? Может он вообще из другой параллели?

Но Эмили её уже не слышала, она не знала но чувствовала что он рядом.
Они поднялись на второй этаж. Вошли в кабинет. Эмили села на своё место у окна, на третьем ряду. Регина рядом. Достали тетради, ручки. Регина продолжала говорить, но Эмили снова не слушала. Она смотрела на дверь. И когда дверь открылась, сердце пропустило удар. Вошёл он. Харди Мейсон. Эмили замерла. Он шёл по аудитории спокойно, уверенно, будто здесь был каждый день. Тёмная рубашка, тёмные джинсы, тёмные волосы. Тот же самый. И в то же время другой. Сейчас в нём было что-то холодное. Отстранённое. Он не смотрел на неё. Просто шёл к своему месту на другом конце аудитории и сел, даже не обернувшись.

Эмили почувствовала, как мурашки бегут по спине.

— Это кто? — прошептала Регина. — Новенький?

— Харди Мейсон, — сказала Эмили, и сама удивилась, как ровно прозвучал её голос.

— Тот самый который отдал тебе свою рубашку?

Эмили не ответила. Она смотрела на него. На то, как он сидит, откинувшись на спинку стула, глядя в телефон. На то, как девчонки с соседних рядов бросают на него взгляды. На то, как он не замечает никого. И на то, как он не замечает её.
Две недели назад он дал ей свою рубашку. Две недели назад он сказал, что редко бывает честным, и попросил это ценить. Две недели назад он смотрел на неё так, будто она была чем-то важным. А сегодня он вошёл в аудиторию и не взглянул. Как будто её не было. Как будто ничего не было. Эмили сжала ручку так, что побелели костяшки. И почувствовала, как что-то внутри хрупкое, тёплое, то самое, что проснулось в осенний дождь, начало трескаться. Регина что-то говорила рядом, но Эмили не слышала. Она смотрела на Харди. И ждала. Ждала, что он поднимет голову. Ждала, что он посмотрит. Ждала, что он хотя бы моргнёт в её сторону. Он не смотрел. После пары Эмили вышла в коридор. Регина догнала её и схватила за руку.

— Так. Хватит. Ты сейчас всё расскажешь.

— Регина...

— Нет. — Она развернула Эмили к себе. — Ты вся бледная. У тебя руки трясутся. И ты смотришь на этого Харди так, будто он тебя убил. Что произошло?

— Я же рассказала. По дороге.

— Ты рассказала про дождь и рубашку. Ты не рассказала, почему ты сейчас выглядишь так, будто тебя предали.

Эмили посмотрела на неё. На подругу, которая всегда всё понимала. На единственного человека, которому она могла рассказать.

— Он не посмотрел на меня, — сказала она тихо. — Ни разу. Как будто меня нет.

Регина нахмурилась.

— Может, он просто не узнал тебя.

— В рубашке я была. В мокрой. С размазанной тушью.

— Тем более. — Регина скрестила руки. — Слушай. Есть два варианта. Первый: он мудак, который помог и забыл. Второй: он тебя не узнал или что-то случилось. Но пока ты не поговоришь с ним, ты не узнаешь.

Эмили молчала.

— Я не могу просто подойти, — сказала она наконец. — Я не такая, как он. Я не умею так.

— Как?

— Уверенно. Нагло. Как будто мне всё равно.

Регина вздохнула и обняла её.

— Ты не должна быть как он. Ты — это ты. И если он не видит, какой ты классный человек, то он идиот.

Эмили улыбнулась — слабо, но искренне.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста Эми — Регина отстранилась. — А теперь пошли. Следующая пара.

Они пошли по коридору. И Эмили снова почувствовала этот взгляд тяжёлый, тёмный. Обернулась. В конце коридора стоял Харди. Рядом с ним высокий парень с русыми волосами, Вадим Белов. Они о чём-то говорили. Харди слушал, кивал, но смотрел на неё.
На секунду их глаза встретились. И Эмили снова почувствовала мурашки. А потом Харди отвернулся.

Как будто ничего не было.

***

Конец второй главы.

***