Глава 7. Стальные рельсы, багровый тупик.
Ночной туман лениво перекатывался через ржавые, заброшенные рельсы старой лесной железной дороги. В этот поздний час здесь было глухо и темно. Лишь четверо подростков лет пятнадцати-семнадцати, сбежавших из дома ради глупого спора, громко смеялись, светя экранами телефонов. Они пили энергетики и спорили, существуют ли монстры в этих лесах на самом деле.
Они не знали, что из гущи темных сосен за ними уже наблюдают два неестественных глаза - мертвенно-черный и ядовито-оранжевый.
Кью стояла в тени деревьев, и её тело содрогалось в самой страшной, мучительной лихорадке за последнее время. Близость сразу четырех живых мишеней сводила её с ума. Руки в разноцветных перчатках ходили ходуном, зубы выбивали бешеную дробь в темноте. Оранжевый капюшон ходил ходуном от её тяжелого, рваного дыхания. Монстр внутри бывшего хирурга требовал не просто крови - он требовал массовой, идеальной резни.
Старший из парней, семнадцатилетний Денис, вдруг замер. На его плечо сверху плавно опустился белый бумажный самолетик.
- Чё за бред?.. - пробормотал он, разворачивая помятый лист.
Остальные подростки замолчали, сгрудившись вокруг него. В тусклом свете мобильного экрана они вслух прочитали неровные, дрожащие строчки:
«Раз, два, три, четыре - будешь скоро ты в могиле. Пять, шесть, семь, восемь - мой монстр крови твоей просит».
- Это шутка какая-то? - нервно пискнула младшая девочка.
В ту же секунду из тумана донесся страшный, частый звук. Перестук зубов. Словно кто-то замерзал от дикого холода прямо рядом с ними. А затем послышался глухой шаг по гравию насыпи. Тук... тук... тук...
Подростки в ужасе бросились бежать вдоль путей, но высокая худая фигура в оранжевой толстовке выросла прямо перед ними из серой пелены, отрезая путь к спасению. Кью резко вскинула руку. Черный купол её зонта с сухим хлопком раскрылся, на секунду скрыв её лицо.
Хлопок! Свист!
Первое хирургическое лезвие на огромной скорости прошило горло Дениса. Он рухнул на ржавые рельсы, даже не успев закричать, и багровая жидкость мгновенно окрасила сталь. Двое других парней в панике метнулись в сторону леса, но Кью двигалась с пугающей, неестественной быстротой. Её безумная тряска полностью утихла. Наступила фаза абсолютного, ледяного контроля.
Хлопок! Хлопок!
Еще два точных, хирургических выстрела из зонта настигли беглецов прямо у кромки деревьев. Они упали в мокрую траву без признаков жизни. Их тела замерли, как послушные механизмы, которые Кью только что «выключила».
Осталась только шестнадцатилетняя Аня. Она споткнулась о шпалу и упала, в ужасе отползая назад. Девушка плакала, умоляя о пощаде, пока высокая фигура Кью медленно приближалась к ней. Оранжевыйзрачок Кью тускло светился в тумане. В её левой руке хищно блеснул острый медицинский зажим. Спокойная, молчаливая Кью не испытывала жалости. Для нее это была лишь очередная идеальная операция.
Через полчаса всё было кончено. Туман над путями стал казаться багровым от пролитой крови. Кью аккуратно обмакнула пальцы в темную жидкость и вывела на ржавом боку старого заброшенного вагона огромную, идеально ровную цифру 8. Знак её бесконечного хаоса.
Она медленно закрыла свой черный зонт, закинула его на плечо и так же бесшумно, как пришла, растворилась в лесной глуши, оставив за собой лишь мертвую тишину и железную дорогу, ставшую чьей-то братской могилой.