Глава Вторая

Три копии

Астурия, Испания
Первый день после эвакуации

Крышка не откручивалась.

Виолета перехватила бутылку, вытерла ладонь о край больничных брюк и попробовала снова.

Пластик тихо хрустнул.

Прекрасно. Пережить ночь в заражённой лаборатории, чтобы к утру проиграть упаковке питьевой воды.

Она поставила бутылку на стол.

За окном светало. Отсюда, из палаты отделения наблюдения, виднелись мокрая крыша соседнего корпуса и дерево, с которого ветер срывал последние жёлтые листья. По карнизу ходил голубь. Самый обыкновенный, возмутительно живой голубь, совершенно не интересовавшийся тем, что происходило в двадцати километрах от него.

Виолета следила за ним, пока тот не исчез за оконной рамой.

За последние несколько часов её осмотрели, переодели, взяли образцы и несколько раз попросили описать возможные контакты с заражёнными. На запястье появился браслет с фамилией. Одежду и вещи забрали на обработку и проверку. Планшет — отдельно, с актом приёма.

Акт она прочитала дважды.

Сотрудник, который его принёс, заметно устал уже на первом чтении.

На тумбочке лежал выданный блокнот. На первой странице Виолета записала имена.

Инес.

Матео.

Эстебан Рамос.

Ниже, после небольшого промежутка:

Рауль Мендес.

Фамилию охранника ей сообщил Матео перед тем, как их развели по разным помещениям.

Теперь у человека возле герметичной двери было имя.

Виолета закрыла блокнот.

В дверь негромко постучали.

— Можно?

Женщина на пороге держала папку и бумажный стакан. Рыжеватые волосы были убраны в хвост; на груди поверх одежды висел пропуск TerraSave. При входе она на секунду остановилась, давая Виолете время рассмотреть удостоверение.

Та оценила это раньше, чем успела решить, нравится ли ей сама посетительница.

— Если вы спросите, были ли у меня контакты с биологическими жидкостями, ответ находится на третьей странице.

— Хорошо, что предупредили. Начну с четвёртой.

Женщина улыбнулась и показала пропуск ближе.

— Клэр Редфилд. TerraSave. Можно присесть?

— Виолета Серрано Альварес.

— Знаю.

— Тогда мы уже опережаем половину сегодняшних разговоров.

Клэр поставила стакан на свободный край стола.

— Это чай. Настоящий. Мне сказали, местный вы уже пробовали.

Виолета посмотрела на нетронутую чашку у окна.

— Это было предположение с моей стороны. Подтверждения, что там действительно чай, я не получила.

Клэр придвинула стул.

Она не открыла папку сразу.

Почему-то именно это заставило Виолету посмотреть на неё внимательнее.

— Как Инес?

— Ей обработали рану. Она остаётся под наблюдением. Матео тоже здесь, в другом крыле.

— А Рамос?

— У меня пока нет свежей информации после операции. Я уточню.

Виолета кивнула.

Честное «не знаю» было значительно полезнее успокоительных слов.

— Вы давно в Астурии?

— Приехала утром. После вашего обращения сюда направили сотрудников, которые будут работать с пострадавшими и их семьями. Мне передали вашу переписку.

— Всю?

— Ту часть, которую вы отправили нам. К внутренним материалам следствия у меня доступа нет.

Хорошо.

Границы полномочий существовали. О них хотя бы говорили вслух.

Клэр положила папку на стол, но всё ещё не раскрывала.

— Я помогу разобраться с передачей материалов и контактами. Если вам понадобится связаться с близкими или работодателем — тоже.

— С соседкой я уже связалась.

— Она знает, где вы?

— Да. И покормит кота.

Только произнеся это, Виолета поняла, насколько сильно её беспокоил этот вопрос.

Кот ждал завтрак. Вчера она оставила включённой лампу в прихожей. В холодильнике стоял йогурт, срок годности которого заканчивался сегодня.

Все эти вещи продолжали существовать.

И ей почему-то стало трудно глотать.

Она потянулась к бутылке.

Крышка снова не поддалась.

— Помочь? — спросила Клэр.

— Я справлюсь.

— Хорошо.

Никакого сочувственного наклона головы. Никакого «вам не нужно быть сильной».

Клэр просто раскрыла папку и дождалась, пока Виолета сама поставит бутылку обратно.

Через несколько секунд та подвинула её через стол.

— Производитель явно переоценил физические возможности потребителя.

Клэр открутила крышку.

— Запишем в заключение.

Виолета неожиданно для себя усмехнулась.

Совсем коротко.

Но этого оказалось достаточно, чтобы воздух в палате перестал казаться таким тяжёлым.

⸻

В восемь сорок Леон узнал, что посредник не приехал на встречу.

На экране висела фотография пустой погрузочной площадки. Закрытые ворота, две грузовые машины, мокрый асфальт. Ничего, что оправдывало бы двое суток наблюдения.

— Он отменил передачу? — спросил Леон.

Испанский офицер напротив покачал головой.

— Сообщения об отмене не было. Его машина покинула гостиницу в час сорок восемь. Мы проследили до развязки. Там он пересел в другой автомобиль.

Леон посмотрел на время.

Четырнадцать минут после начала блокировки «Сан-Тельмо».

В тот момент он уже ехал к комплексу.

— Кто оставался на гостинице?

— Наша группа. Двое на машине и один у входа. Второй автомобиль обнаружили позднее возле станции. Пустой.

На стол перед ним положили несколько распечаток.

Леон снял крышку с стакана кофе. Кофе успел остыть.

Его прежняя операция никуда не исчезла. Просто за несколько часов успела стать другой.

Посредник, которого они должны были связать с поставщиком, ушёл. Встреча сорвалась. Теперь предстояло понять, кто предупредил его достаточно рано, чтобы он успел сменить маршрут до перекрытия дорог.

— Телефон?

— Отключён.

— Камеры станции?

— Проверяем.

Леон кивнул и развернул ноутбук.

Временный координационный центр занимал несколько помещений административного здания на окраине Овьедо. На стене, поверх оставшихся от прежних хозяев следов креплений, висела карта побережья. Под ней стояли два принтера. Один работал непрерывно, второй зажевал бумагу и издавал звук, подозрительно похожий на последнюю просьбу о помощи.

Леон отодвинул кофе от клавиатуры и открыл отчёт об эвакуации.

«Восточный маршрут отклонён на основании оценки...»

Он остановился.

В черновике, составленном по переговорам группы, значилось: «на основании оценки обстановки агентом Кеннеди».

Леон удалил конец строки.

Написал фамилию Серрано.

Прикрепил результаты проверки вентиляционного контура, полученные уже после их выхода.

Потом пометил использованную схему комплекса как недостоверную.

На плане также не указан подземный этаж.

Он вспомнил, как она смотрела на него, когда произносила это. Ни просьбы поверить, ни попытки впечатлить. Раздражение человека, которому приходится объяснять очевидное в неподходящий момент.

Леон провёл ладонью по лицу.

Удобнее было бы, если бы очевидное заметил он.

Из наушника донёсся голос Ханниган:

— Есть результаты первичного сопоставления архива.

Он выпрямился.

— Слушаю.

— Несколько компаний уже встречались в нашем деле. Теперь есть производственные номера, которых раньше не хватало. Полную копию приняли?

— Передали специалистам в моём присутствии. Условия доступа зафиксированы.

— Серрано согласилась без возражений?

Леон посмотрел на лежавшую рядом форму передачи. На полях были три замечания мелким аккуратным почерком.

— Согласилась с уточнениями.

— Насколько существенными?

— После них стало понятно, что именно мы подписываем.

Ханниган ненадолго замолчала.

— Отправьте мне экземпляр.

Он отправил.

На соседнем мониторе сменилось изображение: посредник входил в холл гостиницы накануне вечером, за несколько часов до тревоги. Обычный мужчина в дорогом пальто. В руке телефон. Ничего примечательного.

Леон приблизил кадр.

На экране телефона отражалась полоска света, закрывавшая почти всё изображение.

Почти.

Он вызвал специалиста по видеоматериалам.

О Серрано больше не думал до самого полудня.

⸻

К обеду Виолета подписала столько документов, что собственная фамилия начала казаться чужой.

Клэр возвращалась дважды.

Первый раз — с уточнениями по сохранению архива. Второй — с новостями о Рамосе.

— Операция закончилась. Он в послеоперационной палате. Врач сказал, что пока состояние стабильное.

Виолета положила ручку.

Несколько секунд смотрела на строчку, которую не успела дописать.

— Спасибо.

— Он спрашивал о вас.

— Ему сейчас не об этом нужно думать.

Клэр присела на подоконник.

— Кажется, вы бы поладили.

Виолета подняла на неё взгляд.

На этот раз улыбка появилась легче.

После еды им разрешили продолжить беседу. На столе лежали одинаковые экземпляры акта; полная копия архива уже была сохранена для Виолеты, передана TerraSave и получена специалистами совместной группы по договорённости с Кеннеди.

Три копии.

Она провела пальцем по строке с перечнем файлов.

Внутри стало чуть спокойнее. Даже если один накопитель исчезнет, случившееся уже не удастся свести к испорченному серверу и чужой ошибке.

— Кто предложил такой порядок? — спросила Клэр.

— Кеннеди.

Клэр перестала перелистывать документы.

— Леон?

— Вы знакомы?

— Давно.

Виолета подождала.

Ей не нравилось, когда люди произносили «давно» так, будто продолжение полагалось заслужить. Но Клэр, кажется, просто выбирала, сколько сказать.

— Мы познакомились в Раккун-Сити, — добавила она.

Виолета медленно убрала руку с документа.

Имя города было знакомо ей по старым публикациям, расследованиям, фотографиям. Совершенно другое ощущение возникало, когда напротив сидел человек, который был там.

— Простите, — сказала она. — Не хотела...

— Всё нормально.

Клэр ответила спокойно, без приглашения к дальнейшим вопросам.

Виолета приняла это.

Некоторое время слышно было только, как за дверью проехала тележка.

— Ему можно доверять? — спросила она наконец.

Клэр посмотрела на неё.

— Мне доводилось доверять ему свою жизнь.

— Это не совсем ответ на мой вопрос.

— Это тот ответ, который я могу дать за себя.

Виолета опустила взгляд.

Кеннеди вчера тоже не стал давать гарантий за всех.

Не должны.

Она хорошо запомнила эту паузу — ожидание привычной речи о полномочиях, которую он так и не произнёс.

— Он не спорил, когда вы предложили оставить копию у себя? — спросила Клэр.

— Сначала хотел забрать накопитель.

— А потом?

— Потом мы договорились.

— Значит, разговаривать уже получается.

Виолета взглянула на неё настороженно.

Клэр совершенно серьёзно проверяла подпись внизу страницы.

Никакого скрытого смысла.

Разумеется. Почему он вообще должен здесь быть?

— Он очень уверенно отдаёт распоряжения, — заметила Виолета.

— Такая работа.

— У меня тоже. Обычно люди недовольны.

— А вы?

Виолета задумалась.

— Зависит от качества распоряжений.

Клэр негромко рассмеялась.

Оказалось, у неё был приятный смех. Без осторожности, с которой здесь разговаривали почти все остальные.

Перед уходом она записала номер на последней странице блокнота.

— Здесь я отвечаю сама. Можете писать, если появятся вопросы.

Виолета перевернула страницу так, чтобы не были видны имена.

— Только по материалам?

— По материалам, по пострадавшим. Если понадобится что-то ещё — тоже.

После того как дверь закрылась, Виолета осталась смотреть на номер.

Потом аккуратно сохранила его в телефоне.

Клэр Редфилд. TerraSave.

Соседка прислала фотографию кота, сидевшего в пустой раковине.

Под фотографией стоял вопрос: «Он всегда так смотрит?»

Виолета впервые за всё утро улыбнулась, не заставляя себя.

⸻

На следующий день ей вернули часть вещей.

Пиджак остался у специалистов вместе с одеждой, на которой сохранилась кровь. Телефон и документы принесли в отдельном пакете. Среди бумаг нашлась визитная карточка с немного размокшим краем.

Виолета повертела её в пальцах.

На обороте был номер, написанный быстрым наклонным почерком.

Занести его в контакты стоило хотя бы затем, чтобы не искать карточку, если с материалами возникнут проблемы.

Она набрала фамилию.

Подумала.

Добавила точку и ещё два слова.

После этого убрала карточку под обложку блокнота и открыла присланное работодателем письмо.

Письмо начиналось с пожелания скорейшего восстановления.

Через абзац её просили воздержаться от комментариев до завершения внутренней проверки.

Ещё через два — уточняли, сохранилась ли у неё предварительная версия аудиторского заключения.

Виолета перечитала письмо.

Очень заботливо.

Особенно пункт о том, что все обнаруженные несоответствия могут объясняться технической ошибкой при переносе данных.

Она открыла предоставленную ей рабочую копию нескольких документов. Доступ к остальному архиву пока требовал согласования, и сегодня у неё не было сил спорить ещё и об этом.

В одном из распоряжений значилась партия, которой она занималась перед блокировкой.

Статус: «утилизация согласована».

Время создания документа — 00:58.

Тревога включилась в 01:34.

Виолета подалась ближе к экрану.

Разница сама по себе ничего не доказывала.

Часы сервера могли отставать. Выгрузка могла использовать другой часовой пояс. Наконец, распоряжение могли подготовить заранее, а подтвердить позднее.

Она открыла журнал изменений.

Проверила соседние записи.

Сопоставила отметку со временем собственного запроса, отправленного ещё до полуночи.

Часы совпадали.

За окном шумел дождь. Медсестра заглянула напомнить об обследовании. Виолета попросила две минуты и получила одну.

Она торопливо записала номера документов.

Кеннеди наверняка спросил бы, исключила ли она ошибку времени.

Мысль возникла неожиданно.

Виолета нахмурилась.

Почему именно Кеннеди? Такой вопрос задал бы любой человек, умеющий читать отчёт.

Она добавила к заметке перечень проверок и закрыла ноутбук.

На полях осталось одно слово:

«Почему?»

⸻

Изображение с телефона посредника удалось восстановить лишь частично.

Никаких имён. Никакого текста сообщения.

Леон получил серый прямоугольник с несколькими различимыми символами и заключение, в котором слово «вероятно» встречалось чаще, чем хотелось бы.

Один фрагмент совпал с обозначением из архива «Сан-Тельмо».

J-12.

Слишком мало для вывода. Достаточно для нового запроса.

К вечеру они нашли склад, через который проходили грузы компании-перевозчика. На месте остались пустые стеллажи и работник, утверждавший, что видел только медицинские расходные материалы.

Леон стоял у открытых ворот и слушал, как мужчина в третий раз повторяет одну и ту же фразу.

Дождь стекал с металлического навеса ему за воротник.

— Никаких препаратов, — говорил работник. — Только оборудование. Контейнеры, крепления, защитные чехлы.

Леон посмотрел на следы от колёс на бетонном полу.

— Когда забрали последнюю партию?

— Позавчера.

— Кто подписывал выдачу?

Мужчина облизнул губы.

— Начальник смены.

— Где он?

Ответ задержался.

Леон уже знал, что услышит.

В координационный центр он вернулся поздно.

Снял куртку, повесил на спинку стула и открыл новые сообщения.

Среди них находилось дополнение к показаниям Серрано.

Четыре страницы.

На первой — время создания распоряжения об утилизации. На второй и третьей — проверка возможного рассогласования часов. На четвёртой — вопросы, на которые она не могла ответить без доступа к остальным записям.

Леон прочитал документ до конца.

Потом вернулся к примечанию:

«Наличие предварительного распоряжения не позволяет утверждать, что авария была запланирована. Необходимо установить основание для его выпуска».

Он ожидал более категоричного вывода.

Серрано провела ночь среди заражённых, её пытались лишить доказательств, а теперь работодатель, судя по приложенной переписке, настойчиво предлагал ей сомневаться в собственной работе.

И всё-таки она оставила там только то, что могла подтвердить.

Это ему понравилось.

В соседнем файле кто-то обозначил её как «свидетеля, отказавшегося передать материалы».

Леон открыл комментарии.

«Материалы переданы. Отказ касался изъятия единственного полного экземпляра без согласованного порядка копирования».

Прочитал.

Отправил.

На экране снова появилось J-12.

В лабораторных документах обозначение сопровождалось словами «контрольная партия».

В складской накладной — «комплект оборудования».

Леон откинулся на спинку стула.

Кто-то очень рассчитывал, что люди, читающие эти два документа, никогда не окажутся в одной комнате.

⸻

На третий день Виолету отпустили домой.

Ей выдали результаты доступных исследований, инструкции по дальнейшему наблюдению и номер, по которому следовало связываться с врачами при изменении состояния. Виолета выслушала всё без единого возражения.

Она слишком устала, чтобы кто-нибудь поверил, насколько высоко следует оценить это достижение.

Клэр встретила её у выхода.

— Машина уже ждёт. Провожающий знает адрес.

— Это звучит так, будто мне придётся подписать ещё что-нибудь.

— Только если попытаетесь угнать машину.

Виолета поправила ремень сумки.

— Сегодня нет.

Они вышли под козырёк. Дождь наконец прекратился, но воздух оставался сырым, пах мокрым камнем и кофе из автомата у входа.

Клэр протянула ей конверт.

— Контакты по делу и подтверждение получения копии. Новости о Рамосе буду пересылать, если он согласится.

— Спасибо.

Виолета помедлила.

За три дня это слово перестало казаться уступкой.

— Вы долго ещё будете здесь?

— Пока решаем. Есть семьи, с которыми нужно встретиться.

— Если потребуется помощь с документами на испанском...

— Я напишу.

Клэр сказала это так естественно, что Виолета ощутила неожиданное облегчение.

Ей тоже было что предложить.

Они не обнялись на прощание. Клэр только коснулась её предплечья — коротко, прежде чем отступить от машины.

— Доберётесь — дайте знать.

— Считайте это обязательным пунктом отчётности.

— Лучше без отчёта. Достаточно двух слов.

Виолета села на заднее сиденье.

По дороге она смотрела в окно и узнавала город с некоторым опозданием. Здесь она покупала хлеб. На этом перекрёстке всегда слишком долго горел красный. У книжного магазина сменили витрину.

Дома всё стояло на прежних местах.

Кот встретил её в прихожей, посмотрел с явным неодобрением и немедленно прошёл на кухню.

Виолета закрыла дверь.

Повернула ключ.

Потом ещё раз проверила замок.

Только после этого опустилась на корточки и позвала его обратно.

Он подошёл не сразу. Сначала убедился, что никакой еды из сумки не появится, затем потёрся щекой о её пальцы.

Виолета провела ладонью по тёплой спине.

Вот теперь можно было выдохнуть.

Она сидела на полу в прихожей дольше, чем собиралась.

⸻

— Нам нужно поговорить с Серрано лично, — сказала Ханниган.

Леон поднял глаза от карты.

— Она ответила на дополнительные вопросы.

— На те, которые мы успели задать. После её примечаний вопросов стало больше.

На экране открылось сопоставление документов. Контрольная партия. Комплект оборудования. Одинаковые символы, разные сопроводительные формы.

— Аналитики считают, что часть обозначений могла использоваться повторно, — продолжила Ханниган. — Серрано знала производственный документооборот комплекса до аварии. Нам нужно понять, где обычная внутренняя маркировка, а где намеренная подмена.

— Организуйте беседу с профильной группой.

— Организуем. Но сначала свяжетесь вы.

Леон посмотрел на часы.

Через сорок минут ему предстоял разговор по камерам со склада.

— Почему я?

— Вы уже согласовали с ней передачу данных.

— Согласовал. Это заняло некоторое время.

— Именно поэтому.

Леон отложил ручку.

Ханниган говорила без улыбки. На её столе лежали две открытые папки; время от времени она переводила взгляд на второй монитор.

— Мы не предлагаем ей должность, Леон. Пока нужна ещё одна беседа. Объясните, какие вопросы появились, и выясните, готова ли она помочь.

— Она спросит, почему нельзя прислать их письменно.

— Часть пришлём. Для остальных понадобится совместно посмотреть записи.

Он кивнул.

Это Серрано хотя бы выслушает.

Потом спросит, почему копии нельзя было предоставить раньше. Затем потребует уточнить, кто будет присутствовать и что именно от неё хотят.

Лучше иметь ответы до звонка.

— Она всё ещё в отделении? — спросил Леон.

— Сегодня выписана. Контактные данные в защищённом канале. Место встречи согласуйте с местной группой и с ней.

Соединение завершилось.

Леон открыл досье.

Фотография была сделана для профессионального профиля: светлый фон, тёмный пиджак, ровный взгляд. Женщина, которой он мог бы пройти навстречу в гостиничном холле и через минуту забыть лицо.

Теперь к фотографии прилагался отчёт о вентиляции, четыре страницы аккуратных оговорок и воспоминание о голосе из-за поднятого пистолета.

Сорок три минуты.

Она, вероятно, ещё не простила ему ни одной.

Леон выписал номера документов, которые хотел обсудить. Проверил время предполагаемой встречи со специалистами. Отправил запрос о спокойном месте для предварительной беседы.

Затем взял телефон.

⸻

Виолета обещала себе не открывать документы до утра.

Обещание продержалось двадцать семь минут.

Потом пришло уведомление от работодателя, и она решила только проверить тему письма.

Теперь ноутбук стоял на кухонном столе. Рядом лежал блокнот. Кот занял стул напротив и спал, вытянув лапу так, будто собирался поставить подпись.

Виолета закрыла письмо, не отвечая.

Сейчас она напишет лишнее.

Завтра тоже, но хотя бы грамотно.

Телефон коротко мигнул.

Клэр: «Добралась?»

Виолета набрала: «Я дома».

Посмотрела на кота.

Добавила фотографию и ещё одно сообщение:

«Меня приняли обратно. С испытательным сроком».

Ответ пришёл почти сразу.

«Судя по лицу руководителя, условия будут строгими».

Виолета улыбнулась.

Отставила ноутбук подальше и потянулась за тарелкой. Еду оставила соседка: суп в контейнере, хлеб и записку с просьбой позвонить, когда будут силы.

Она только сейчас поняла, что голодна.

Не потому, что пришло время обеда. Не потому, что медсестра напомнила.

Просто голодна.

С улицы доносился шум машин. В соседней квартире включили воду. Кот во сне пошевелил усами.

Виолета опустила ложку в суп.

Телефон завибрировал снова.

Длиннее.

Входящий вызов.

Она посмотрела на экран, уже готовая мысленно попросить весь мир подождать хотя бы до конца ужина.

На дисплее высветилось:

Кеннеди. 43 минуты.