ГЛАВА 1

Пролог

Руками изгнанника бездушный камень обратился в нечто, источающее свет.
Хризорион воздвиг два дворца, нависших над планетой - Эмпирион и Празеотар. Эмпирион - великая крепость, что бдит за космическими далями и защищает Живущих от угроз извне. Празеотар - великое хранилище знаний, по крайней мере, оно было таковым до того, как был изгнан Лукубраций и заперт в нём, как в тёмном чулане.
Хризорион желал создать существ, подобных себе и поселил их рядом с собой, в Эпирионе. Однако его желания не оправдались, когда ползучий гад проник в чудесный сад и ранил первую женщину. Первым людям пришлось спуститься на пустую землю, и Отец вырастил для них свой сад, чтобы он напоминал им о доме.
...
Могучая земля раскинулась под слоем мантии небольшой планеты. Люди, перебравшиеся туда, прозвали сверхконтинент Веллорией. Толстый слой коры планеты укрыл их от опасности в виде бывших собратьев, которые в древние времена предприняли попытки уничтожения авелитов. Жизнь здесь никогда не была простой: сначала авелиты мирились с темнотой, холодом и голодом, а потом, спускаясь ниже, они старались установить контакт с потомками энергии, запертой в ядре планеты -эфиринам - бестелесным духам. Долгая борьба за выживание и мир привела Веллорию к нынешней гармонии. Союз людей и эфиринов породил версипеллов - людей, наполненных божественной энергией. Люди помогли версипеллам обрести жильё, а версипеллы помогли людям вдохнуть в Веллорию жизнь, подарив им свет, ветер и природу.

ГЛАВА 1. ИЗ ОКНА

Мансбургская библиотека каждый день встречала посетителей толпами, однако в ней всё равно было тихо. Лишь тонкие занавески, играющие на ветру, создавали еле уловимый шелест. Перед стойкой регистрации было гораздо больше людей, чем во всех залах вместе взятых, потому что хозяин библиотеки вынужден был работать практически в одиночку, потому что мог себе позволить не больше одного помощника. Пусть имя Василевса Майснера уже не гремит в новостных заголовках с осуждающим оттенком, ведь всё, в чём его обвиняли, оказалось неправдой, пусть он перестал жить как затворник и подрабатывал в Академии, ведя курсы у поступающих, этого всё равно не хватало на тот штат помощников, которые были с ним до смерти обоих родителей. Как пчела он утром носился по библиотеке, а вечером по Академии, стараясь успеть всё и вся. В один из таких дней ему посчастливилось ненадолго отойти от стойки, но его тут же как вихрем подхватил посол из Совета.
Веллория в наши дни - это общий союз, некоторые жители которого объединились и создали Совет - группу людей из разных точек подземного мира, которые, совещаясь друг с другом, находят решения для разных проблем жителей континента. Совет не сколько управляет огромным союзом, сколько наставляет на верный путь его жителей, чтобы сохранять мир и спокойствие среди людей. Они обеспечивают доступное образование, гуманный и честный суд, защиту и охрану и так далее. По традиции главами Совета становятся потомки предыдущих глав, однако у народа есть право переизбрать главу, если он недоволен действующим.
- Господин Майснер, вам письмо.
- Премного благодарен за вашу работу.
Василевс легко улыбнулся, принимая письмо из рук посла. Он вёл себя уважительно ко всем, вне зависимости от возраста или статуса.

***

Совет давно не спал, все члены в количестве семи человек находились на своих местах в большом зале за продолговатым столом. Во главе стола сидел очень высокий мужчина, по возрасту намного старше Василевса. Но он не выглядел атлантом, наоборот, молодой человек был невзрачен, ведь сидел немного сгорбившись и потупив глаза, обдумывая мириады разных проблем. То был глава коллегии юстиции, очень почитаемый как среди людей в кругу Совета, так и среди обычного народа. С его приходом к власти под землёй полностью исчезло наглое отношение дворянских кровей к представителям низших сословий и представителям магической расы. После Большой революции, прошедшей уже очень давно, подземный народ стал более сплоченным и крепким. Вергилий Гюлен, двадцатитрехлетний парень, бок о бок с такой же молодой матерью Василевса сдерживал натиск разгневанных людей и нелюдей, покуда этот двухлетний кошмар не кончился. Никого никогда не волновало, откуда Гюлен появился в этих краях, ведь сейчас он для всех стал по-настоящему родным человеком. Разорвав пелену звенящей тишины, молодая девушка задала вопрос, который отозвался громким эхом от стен:
-Место пустует уже невесть, сколько лет. Самое время принять решение.- глава дипломатической коллегии подняла свои тяжёлые для ответного взгляда тёмные глаза на Вергилия.
-Вы правы, Ия. Нам стоило призвать его к службе как можно скорее после кончины г-жи Манон, вечная ей память, но произошли некоторые затруднения...-господин Гюлен лично занимался делом Майснера, обвинённого в страшных деяниях его возлюбленной. Несмотря на то, что дело пошло в пользу Василевса, он всё равно снискал народную немилость и личный дозор закона.-После того, откровенно вопиющего случая, от господина Майснера не исходило никаких,- г-н Гюлен глухо кашлянул в кулак- новостей. Не так ли, господин Гиатрос?
Гиатрос коснулся пальцами своего подбородка, покрытого морщинами, склонил лицо, чтобы посмотреть на г-на Гюлена и приподнял глаза. Глава медицинской коллегии как и в древние времена принял на себя часть обязанностей обеих коллегий.
-Всё так, уважаемый, всё так. Мои подопечные не заметили ничего вызывающего или подозрительного, можете верить на слово.
Гюлен верил Гиатросу как себе, никогда не сомневаясь в том, что говорит этот врач. Он медленно кивнул головой с почтением и снова обернулся к публике.
-Итак, каковы же мнения?
Красивая статная женщина в шёлковых одеяниях подняла руку. Она была похожа на пантеру: тёмная кожа, пронзительный взгляд и изящные, но точные движения. Это была Моргана- могущественная ведьма, укрепляющая гармонию между миром людей и эфиринов.
-Я взывала к тем, кто выходит к нам из Тьмы... Следили за Майснером, но ничего не почувствовали, что могло бы не удовлетворить нашим потребностям....
-Потребностям всей Веллории, позвольте поправить,- заговорила глава Правовой коллегии, Вэй Лонг- После того случая за ним не было замечено ни единого административного или уголовного нарушения. Я бы сказала, что г-н Майснер примерный гражданин...
Её интонация постепенно спала к концу предложения. Госпожа Лонг была склонна к выражению своего личного мнения, даже тогда, когда в этом не было нужды.
Вергилий посмотрел на последнего члена Совета- главу Экономической коллегии. Он сидел, практически лежал на стуле, сложив пальцы в замок в себя на животе. Тот поймал его взгляд и выпрямился.
-Не то чтобы это касалось меня напрямую... Что я могу сказать... Казну не грабил, налоги исправно уплачивал... В общем, я однозначно за призыв господина Майснера к службе...- он зевнул, однако рта не открыл: лишь ноздри раздулись с непривычки от такого вдоха.
-Значит, решено. Позвольте откланяться. - с этими словами Виргилий попрощался со своими товарищами и ушёл в свой кабинет. За дубовой дверью перед ним оказалась приятно убранная комната. Посередине стоял позолоченный стол, его верный бюрократичный задумчивый мул, держащий на своём горбу стопки бумаг и пару чернильниц с перьями. Тёмно-зелёные занавески хранили тайны переписок от любопытных больших окон, стоящих за ними. При лёгком ветре они щекотали стоящий за столом позолоченный стул с бархатной обивкой. На изысканном паркете стояли две статуи духа справедливости по краям комнаты. Остальное убранство составляли различные шкафы и тумбы, хранящие много чего, о чём, скорее всего, хозяин кабинета даже не догадывался. Виргилий присел за стул, взял стальное перо в руки, обмакнул в чернила и стал писать.

***
«Высокоблагородному и досточтимому господину Майснеру, главе Научной коллегии (ныне избранному), от Совета оных - приветствие.
Милостивый государь!
Позвольте нам, нижеподписавшимся, принести Вам наши искренние извинения за столь долгое промедление в утверждении Вас на пост главы Научной коллегии. Сия задержка произошла не по нашей вине, но по причине долгого процесса восстановления Вашей репутации, кой, к счастью, завершился в Вашу пользу.
Мы имеем честь засвидетельствовать, что Ваши выдающиеся познания и усердные труды снискали Вам всеобщее признание, а блистательный пример Вашей многоуважаемой матери, коей мы отдаём должное, служит ныне Вашим надёжным поручительством. Посему Совет единодушно почитает за благо видеть Вас в должности уже с завтрашнего дня.
Остаётся лишь просить Вас пожаловать завтра в полдень к дверям Совета для принесения присяги и получения верительных грамот.
Примите, сударь, уверения в нашем совершенном почтении.

С Уважением, Гюлен В.

Круглая печать Совета и витиеватая короткая подпись в конце.

Василевс ходил взглядом по письму вверх и вниз, иногда останавливаясь на словах "Совет", "Научной коллегии" и "завтрашнего дня". Он думал, что это неприятная шутка, что на самом деле для него всё кончено, и он останется обычным учёным без права на наследие, которое готовился принять всю жизнь. Но вот он взглянул на сургуч. Василевс крепко взял печать между пальцев и стал сравнивать её с печатью на листе. Полное совпадение. Это не шутка. Внутри что-то крайне громко щёлкнуло.

Зашёл глубокий вечер. Василевс сидел на своей кровати. Лёгкий ветер из форточки за его спиной слегка задувал за воротник спальной рубашки и заставлял мурашки бежать по его коже. Майснер нежно держал в руках кулон с изображением его матери: словно сквозь времена, она смотрела на него с лаской и теплом, как будто этот взгляд до сих пор рядом с ним, наяву.
Казалось бы, всесторонний дозор за Майснером окончен, но здесь не всё так просто. На соседней крыше стояла неизвестная тёмная фигура, неразличимая в тусклом ночном свете. Она молчала следила за молодым человеком из его же окна, не шевелясь. Стоило Василевсу снова навесить кулон на шею и расправить постель, фигура исчезла.

Василевс пересекал оживлённую площадь ближе к полудню. В это время господин Гюлен наблюдал за ним из окна своего кабинета, выходящего аккурат на площадь перед зданием Совета. Как только Майснер пересёк площадь до конца, Гюлен спустился вниз.
Под фальшивым небом возвышался строгий, но очень большой дворец. По крайней мере, это здание было похоже на дворец, который нёс в себе не роскошь, а спокойствие и уверенность в защите. Василевс смело поднимался по каменным ступеням ко входу, совсем не чувствуя усталости. Зайдя в здание, он тут же увидел людей, которые явно его ожидали. Вергилий, несмотря на свой высокий стан, выглядел совсем хилым стариком, каким он, конечно, пока ещё не был. Полы его тёмно-красной мантии с ромбовидными белыми узорами, вышитыми бисером, доходили почти до его щиколоток, ведь молодой человек всегда ходил на полусогнутых ногах из-за давних проблем с суставами. Никому не было дела, что за проблемы, откуда и когда они появились, ведь Гюлен никогда не жаловался, наоборот, он нечасто прибегал к помощи своих приближённых и всегда самостоятельно делал то, что ему нужно и добирался, куда нужно, без всяких больших усилий. Лишь накануне ему пришлось задействовать своего помощника, но лишь по причине небольшого недомогания тем же самым вечером. Вергилий уверенно держался за свою, весьма увесистую, выполненную из твёрдого дерева, покрытую бордовым лаком трость. Господин выражал некоторую антипатию по отношению к дорогим или роскошным вещам. Это не было неприязнью, скорее просто скромность, и если бы не благодарный народ, то молодой человек вряд ли бы носил такие дорогие вещи, предпочитая им простую одежду. В трудную минуту он сам всегда поделится последней рубахой и вообще всем, что имеет. Вот такой был тот человек. Честными голубыми глазами он оглядывал окружающих его людей и залу, в которой тот находился, будто видел всё это в первый раз, хотя уже целых двенадцать лет он приходит сюда, как к себе домой. Рядом с ним стоял мальчишка лет четырнадцати с внешностью необыкновенной. Маленький, худенький, он стоял рядом с господином словно на фоне скалы, но был таким любопытным и неусидчивым, что постоянно крутил своей рыжей кудрявой головой из стороны в сторону, в надежде увидеть, наконец-то, своего попечителя, иногда задевая Гюлена чёрными закрученными рогами, торчащими у сорванца на самом затылке. Мальчишка был не простой, как раз из сословия людей, слишком сильно сблизившихся с энергией Хризориона во времена ухода под землю.
Вот в дверях наконец показался наш герой, которого все так оживлённо ждали. Сорванец похлопал в его сторону большими глазами и пышными рыжими ресницами и виновато улыбнулся. Василевс вошёл, восхищённо оглядываясь по сторонам. Он подошёл ближе к мальчишке и Вергилию, после чего последний поприветствовал юношу и гостеприимно пожал ему руку.
-Я ни за что бы не усомнился в том, что вы придёте на помощь. Огромное вам спасибо от всех членов Совета. Знакомьтесь, это ваш помощник, Уве, он очень смышлёный и послушный мальчик. Вам нужно будет подписать некоторые документы, прошу за мной.
И втроём они двинулись в уже знакомый кабинет господина Гюлена. Василевс внимательно вчитывался в текст любого из документов, который вообще мог оказаться в его руках, а после часовой бюрократии действующий глава научной коллегии и его помощник были свободны. По пути к своему скромному жилищу и по совместительству прошлому месту работы Майснер завёл с мальчишкой разговор, непринуждённо спрашивая о том и о сём. Уве немного побаивался своего господина, но старался отвечать на вопросы совершенно без страха.
-Так, откуда ты родом, говоришь? - поинтересовался Василевс, действительно желая узнать откуда Уве такой здесь появился.
-А у нас нет земель, мы - люцифиилы, каждый из нас был, есть и будет везде и нигде одновременно. Вы наверняка слышали о нашем народе, иначе я не знаю, как ещё объяснить, откуда я. Я сам едва знаю о себе хотя бы капельку...
-Хороший ты. Мы с тобой обязательно станем друзьями. Пора бы тебе закрепиться.
Путь до библиотеки был неблизкий: сначала снова пересечь площадь, затем пройти оживлёнными переулками, и только уже потом достичь этого трёхэтажного широкого здания.
Эта библиотека не просто хранилище книг, а родовое поместье Шабролей, впоследствии Майснеров. Манон Шаброль покинула этот мир от неизвестной болезни, оставив мужа и сына одних, но вскоре после того рокового суда скончался и отец, из-за чего Василевс остался полным сиротой. Чтобы сэкономить денег, он распустил всех слуг и стал учиться и работать на износ, чтобы прокормить себя и не закрывать библиотеку. Теперь некогда оживлённый второй этаж почти всегда пустует.
Они вошли в библиотеку и Уве в пользование досталась маленькая, не изобилующая дорогой мебелью и мебелью в целом, комнатка, которая была весьма опрятной и прибранной. Убранство не понаслышке было скромным: маленькая, с любовью заправленная, деревянная кровать с приятным матрасом, который проваливался в точности по форме лежащего, окутывая его хлопковыми объятиями и заставляя мгновенно заснуть, светлые непрозрачные занавески, хорошо закрывая хозяина от улицы и улицу от хозяина, невысокий платяной шкаф из тёмного дерева с резными дверцами, которые было интересно рассматривать, стул, тумба, - всё было чистым, свежим и навевало уют и чувство безопасности.
-Теперь эта комната полностью в твоём распоряжении, добро пожаловать домой.