Лавия

Я стояла на улице, чувствуя, как дождь стекает по волосам и лицу, и не могла сдержать дрожь, которая пробежала по всему телу. Его губы коснулись моих мгновенно, неожиданно, как удар молнии, и я замерла. Всё внутри меня одновременно взорвалось и сжалось, как будто каждый нерв был натянут до предела. Я слышала свой собственный дыхание, резкое и сбивчивое, ощущала, как сердце стучит так громко, что казалось, его слышит весь город.

Его губы были холодные от дождя, но в то е время обигающе горячие, и в этот момент я поняла, что не просто помню его. Я ощущала его. Полностью. Каждую частичку, которую пыталась держать в памяти, теперь можно было потрогать, вдохнуть, почувствовать на себе. И это было одновременно сладко и страшно. Я боялась себя, боялась того, как сильно это воздействие может разорвать меня снова.

Он отступил едва на дюйм, но достаточно, чтобы я смогла увидеть его глаза — глубокие, как море перед штормом, полные того самого смешанного огня, что я помнила столько лет. Я видела его смятение, его внутреннюю борьбу: желание быть рядом и страх причинить боль. И вдруг я поняла, что боюсь не его, а того, что чувствую к нему сама.

Я подняла руки, почти инстинктивно, чтобы коснуться его лица, но остановилась. Старалась не дать себя вести только эмоциям, но каждый порыв разрывал меня изнутри. Дождь смешался с моими слезами, и я впервые за долгое время позволила себе быть полностью честной с собой.

— Лавия... — его голос был низким, напряжённым, почти шепотом, — я не хочу больше причинять тебе боль и не хотел этого никогда .

Я глубоко вздохнула, пытаясь собрать мысли, которые разбежались, как мокрые кошки и опустив глаза вниз . — Я знаю... — сказала я тихо, — но я не могу притворяться, что не чувствую того, что чувствую.

Он наклонился ближе, не давая шанса отступать, и коснулся моего подбородка пальцами поднимая мой взгляд на себя. Это было не просто прикосновение , это как напоминание о том что я его , он всегда так делал. Это было как обещание, тихое, осторожное, будто он боялся, что любое движение разрушит нас окончательно. Я закрыла глаза, позволяя этим прикосновениям проникнуть внутрь меня.

В голове рождались тысячи воспоминаний: наши первые встречи, долгие разговоры ночью, переписки, смех, слёзы, моменты, когда мы были уязвимы друг перед другом. И теперь всё это смешалось с тем поцелуем, с этим дождём, с его теплом и тревогой. Я поняла, что люблю его так же сильно, как и тогда, возможно даже сильнее, потому что теперь я вижу его полностью, со всеми его страхами, слабостями и одновременно силой.

Я ощутила, как внутри всё будто растаяло и стало мягким. Резкая боль от прошлого медленно уступала место странной теплоте, которую невозможно описать словами. Я открыла глаза, и наш взгляд встретился. Я видела в нём всё: сожаление, любовь, страх и ту же жгучую страсть, которая всегда была между нами.

— Я боюсь, — выдохнула я, — боюсь снова довериться и потерять тебя.

Он осторожно взял мою руку, сжал её в своих ладонях. — Я тоже боюсь, — сказал он, — но, Лавия... если мы не попробуем, мы никогда не узнаем, что могли бы иметь.

Я кивнула, чувствуя, как тревога смешивается с волнением. Каждый сантиметр нашего пространства был насыщен электричеством, и в тот момент мне не хотелось никуда уходить. Мы стояли под дождём, мокрые до костей, но внутри было жарко. Я позволила себе этот момент. И впервые за долгое время я не пыталась убежать от него, не пыталась контролировать каждую эмоцию.

Он снова наклонился, на этот раз медленнее, осторожнее, и коснулся моих губ своими. Я позволила себе ответить. Сначала лёгко, робко, но потом тепло и страсть стали нарастать. Я чувствовала, как каждая клетка моего тела оживает, как будто дождь смывает весь прошлый страх и боль. Этот поцелуй был не просто телесной близостью. Он был признанием, диалогом без слов, в котором мы делились всем, что не смогли сказать годами.

Я отстранилась немного, чтобы посмотреть на него, дыхание сбилось. — Это... — начала я, но слова застряли. Это было сильнее всего, что я когда-либо чувствовала. Страх и желание, гнев и любовь смешались в одно чувство, которое невозможно было назвать.

— Я знаю, — сказал он тихо, касаясь моего лба , — я тоже не могу это объяснить. Но я хочу быть с тобой.

Я закрыла глаза, ощущая его дыхание рядом. Смешение дождя, тепла тела и внутренней бури вызывало странное ощущение: будто я снова была маленькой девочкой, которая боится, но одновременно хочет довериться. Я почувствовала, как напряжение внутри меня начало уходить. Оно не исчезло полностью, но теперь я знала, что кто-то рядом сможет разделить этот груз.

— Мы должны говорить, — сказала я, открывая глаза. — Всё. Не только поцелуи. Не только желание. Ты должен говорить. Мы не сможем быть вместе пока ты не научишься доверять мне и говорить со мной открывая мне свое сердце . Я не согласна на повторение истории . Я говорила максимально серьезно пытаясь не выдать дрож .

Он кивнул, его пальцы переплелись с моими. — Согласен. — Его взгляд был мягче, чем раньше. — Сначала слова, потом... остальное.

Я улыбнулась, странно облегчённо, словно впервые за долгое время воздух стал легче. Мы стояли там, мокрые, дрожащие, но вместе. Этот поцелуй был началом не только примирения, но и настоящего диалога, попытки понять друг друга заново.

Можно доверять, даже если страх всё ещё здесь. Этот поцелуй был первым шагом, а всё остальное мы должны были пройти вместе.

Я вздохнула, и впервые за долгое время не было паники. Было осознание, что мы оба ещё живы, что мы можем говорить, что боль можно преобразовать в что-то новое. Мы сделали шаг друг к другу, и это было самым трудным, но и самым правильным шагом за эти пять лет.

Дождь продолжал падать, смывая остатки напряжения, а мы стояли там, молча, обнявшись . Я ощущала его сердце рядом с моим и вдруг поняла: именно в этом спокойствии, в этом моменте, в этом поцелуе было то, чего я так долго желала — начало новой главы ? Или то, что отравит наши ини окончательно?