глава 2
«Мне нужен Жан»
Резкий, пронзительный звон будильника вонзился в тишину. Рико вытянул руку и нажал на кнопку, не открывая глаз. Ещё мгновение он лежал в неестественной тишине своей камеры-комнаты, прислушиваясь. Не к звукам «Вороньем логова» — к самому себе. Внутри была пустота. Тихий, усталый сумрак, где прятался его взрослый, сломанный дух. И странная, новая тишина — не мирная, а полная сосредоточенного ожидания.
Он протёр кулаками сонные глаза и сел на кровати. Прохладный воздух заставил ёкнусть кожу. Он подошёл к шкафу с зеркальной дверцей и замер.
В отражении смотрел на него не маленький мальчик с нарисованной маркером единицей. Смотрел он сам. Морияма Рико. Номер один. Рост 165 сантиметров, бледная, почти серая кожа, будто лишённая солнечного света годами. Коротко стриженные чёрные волосы. Карие глаза с азиатским разрезом — сейчас в них читалась не привычная агрессия, а глубокая, сосредоточенная решимость. Маленький нос, пухлые, плотно сжатые губы. И на щеке — не детский рисунок, а настоящее, чёрное тату: римская цифра «I». Печать собственности. Тело, усеянное шрамами — одни от клюшек и коньков, другие, более тонкие и ровные, от лезвий, о которых он никому не рассказывал. На нём была красная футболка и чёрные пижамные штаны.
Маленький Рико смотрел из этого отражения изнутри. Он видел эти шрамы — не свои, но их общие. Видел усталость в глазах, которая была ему ещё не знакома. И почувствовал острую, режущую жалость. Не к себе, а к этому большому, израненному телу, в которое он вселился.
«Я обещаю, — мысленно прошептал он отражению, глядя прямо в эти чужие, но свои глаза. — Я всё изменю. И первое, что я сделаю... так это добьюсь доверия Жана».
Он открыл шкаф, вытащил чёрную толстовку с капюшоном и такие же чёрные, потёртые джинсы. Оделся быстро, почти механически, натянул носки и чёрные кроссовки. Расчесал пальцами короткие волосы, больше по привычке, и вышел из комнаты. Его шаги по холодному бетонному коридору звучали слишком громко в утренней тишине. Он направлялся в столовую.
На часах было 6:00 утра. Столовая откроется только в 7:00.
Зачем он пошёл так рано? Всё просто. Из-за Жана.
Жан, номер три, имел свою странную, молчаливую пунктуальность. Он вечно приходил к закрытой столовой первым и стоял там, в тени, будто ожидая не еды, а какого-то приговора. И маленький Рико это знал. Вернее, помнил, как сквозь туман — из обрывков чужих воспоминаний, оставленных большим Рико.
И он не ошибся. Подойдя к массивным дверям столовой, он увидел его.
Жан. Высокий (185 см), худощавый, с бледной кожей и таким же чёрным тату «III» на щеке. Чёрные кудри, непослушные даже сейчас, падали ему на лоб. Карие глаза, обычно пустые, заметили Рико и мгновенно наполнились тревожной настороженностью. Он был одет в простую белую футболку и чёрные штаны, на ногах — потрёпанные кеды.
Француз внутренне съёжился, когда увидел приближающегося Рико, но не отпрянул. Просто его взгляд стал отстранённым, уставившись куда-то в пространство над плечом номер один.
Рико подошёл и встал рядом, плечом к плечу, глядя на закрытую дверь. Он не смотрел на Жана, когда заговорил, его голос прозвучал непривычно ровно, без привычной ядовитой насмешки:
— С сегодняшнего дня ты мой напарник.
Жан вздрогнул, будто от удара током. Его глаза метнулись к лицу Рико, ища подвох, издёвку.
— ...Что? — выдохнул он, не веря своим ушам.
— Хозяин так решил, — продолжил Рико, всё так же глядя вперёд. — Теперь мы напарники. И ты должен будешь показать, как хорошо играешь в экси. Без срывов. Без ошибок.
Жан ничего не ответил. Он просто замер, пытаясь осмыслить этот новый, непонятный поворот. Это была ловушка. Должна была быть ловушка.
Они простояли так в тягостном молчании, пока коридоры не начали наполняться звуками шагов и приглушённых голосов. Вороны потихоньку подтягивались, бросая на странную парочку у дверей столовой недоумённые или злорадные взгляды. Ровно в 7:00 двери с грохотом открылись.
Жан, движимый старой привычкой, автоматически направился к своему одинокому столику в самом дальнем углу зала, подальше от всех, подальше от глаз. Но не успел он сделать и трёх шагов, как крепкая, цепкая рука схватила его за рукав выше локтя.
— Куда? — просто сказал Рико, не отпуская хватку. Его пальцы не сжимались больно, но и не собирались разжиматься. Он потянул Жана, не сопротивляясь, за собой, к своему столу — тому самому, за которым обычно сидел с Кевином. Теперь он был пуст.
Они сели друг напротив друга с подносами. Рико начал есть медленно, вдумчиво, украдкой наблюдая за Жаном через опущенные ресницы. Номер три не ел. Он просто водил ложкой по овсянке, превращая её в холодную, серую массу. Его плечи были напряжены до дрожи.
Посидев так ещё минуту, Рико отложил ложку.
— Ещё кое-что. С сегодняшнего дня ты переезжаешь ко мне в комнату. Будем жить вместе.
Ложка в руке Жана замёрзла.
— Что? Почему? Мне... мне и в моей комнате хорошо, — пробормотал он, но в его голосе не было убедительности, только растерянность.
— Может, и хорошо. Но так решил хозяин, — парировал Рико, повторяя эту мантру как щит. — Не забывай, мы теперь работаем в команде. А это значит, что мы должны быть вместе. Всегда. Чтобы синхронизироваться.
Жан сдался. Он просто опустил голову и, наконец, начал есть, стараясь не смотреть на того, кто сидел напротив. Рико же лишь слегка кивнул, как будто что-то подтвердив самому себе, и вернулся к своей тарелке.
---
09:00. Тренировка.
Раздевалка наполнилась привычным шумом — лязгом шкафчиков, грубым смехом, резкими командами. Рико раздевался быстро, без суеты. Жан делал это молча, стараясь быть как можно менее заметным.
Душ. Открытое пространство без кабинок, где каждый был на виду. Рико встал под ледяные струи, не обращая внимания ни на чьи взгляды. Жан выбрал самый дальний угол, повернувшись спиной ко всем. Маленький Рико внутри чувствовал жгучую неловкость — не за себя, а за Жана. За эту вынужденную наготу перед всей командой.
Спустя три минуты Рико вышел, насухо вытерся и начал одевать снаряжение. Через мгновение рядом, как тень, появился Жан, делая то же самое молча и эффективно.
На поле царила привычная жестокая машина тренировок Тэцудзи. Сегодня у Рико, формально, был выходной — тренер оставил его готовиться к предстоящему интервью. Но номер один не ушёл. Он стоял у борта, наблюдая. Его глаза, острые и внимательные, следили не за общей картиной, а за одним игроком.
И многие начали это замечать. Когда Стивен пытался незаметно подставить подножку Жану на скорости, ледяной голос разрезал гул арены:
— Стивен Агрэст! Ты что, забыл, как держишь клюшку? Или тебе разобрать это на практике?
Все замерли. Стивен побледнел. Рико не кричал. Он говорил тихо, но так, что каждое слово долетало до адресата, обжигая холодом. Это было не грубое оскорбление, а точное, неоспоримое замечание тренера. И от этого — ещё страшнее.
Жан, пропуская момент атаки, взглянул на Рико у борта. Их глаза встретились на секунду. Во взгляде номер один не было ни злорадства, ни снисхождения. Был лишь трезвый, оценивающий контроль.
---
11:50. Тренировка закончилась.
Всё повторилось в обратном порядке: раздевалка, ледяной душ, одежда. Рико, как всегда, собрался быстрее всех. Но он не ушёл. Он ждал, прислонившись к шкафчикам, пока Жан, чуть медленнее, завязывал шнурки чёрных кроссовок.
Когда француз вышел в коридор, Рико снова взял его за локоть — уже не так решительно, но твёрдо — и повёл в сторону своих апартаментов. Жан не сопротивлялся. Какое-то время назад он бы запаниковал. Сейчас в нём была лишь глухая покорность и жгучее недоумение.
Комната Рико была такой же спартанской и безликой, как и все остальные. Рико подвёл Жана к второй кровати — той, что когда-то принадлежала Кевину, — и слегка подтолкнул его, чтобы тот сел.
— Теперь это твоя постель. Принеси вещи после обеда. Я отпрошу тебя от вечерней тренировки, чтобы ты успел всё перенести. Понял?
Жан беззвучно кивнул, но слова вырвались сами, шёпотом, полным неподдельной растерянности:
— Да... да, я всё понял...
Он сидел на чужой кровати, сжимая пальцы на коленях, и не мог понять. Не мог сложить пазл. Рико, который годами был его главным мучителем, вдруг стал... наставником? Партнёром? Это не имело смысла. Это было страшнее прямой агрессии. Потому что Жан не знал правил этой новой игры. И не знал, какой будет цена за это внезапное «доверие».
Рико, отвернувшись к своему столу, сжал кулаки, чувствуя этот немой вопрос, этот страх, витавший в комнате. «Я не обижу тебя, — мысленно пообещал он тому, кто сидел у него за спиной, и тому взрослому Рико, что наблюдал из темноты его сознания. — Я не знаю, как это сделать иначе. Но я научусь. Мы научимся».