Глава 1. Естественный отбор. Часть 1

Академия Кодо жила по строгому, въевшемуся в бетонные стены расписанию. Ровно в 08:30 железные ворота захлопывались перед носом опоздавших, а по коридорам разносился заливистый, механический звон, делящий жизнь сотен подростков на сорокаминутные отрезки. Здесь всё было плоским, предсказуемым и правильным. Кроме Адзанами Адзами.

Адзами была сукэбан. Но не той шумной хулиганкой из старых фильмов, что грабит младшеклассников за школой. Её бунт был тихим, холодным, как могильная плита. Она носила сукэбан-ронгу - белоснежную школьную юбку, удлинённую до самых лодыжек, шнуровка которой намертво утягивала талию, и тяжелые туфли на массивной платформе. Длинные, угольно-чёрные волосы до поясницы плотной завесой закрывали её спину, а сквозь густую чёлку на мир смотрели вечно уставшие серые глаза.

Для учителей математики, истории и литературы она была ходячим кошмаром. На уроках словесности, пока пожилой преподаватель Кэндзи Такахаши рассуждал о трагической любви в поэзии эпохи Эдо, Адзами тупо смотрела в окно на накрапывающий дождь. В её тетради не было конспектов - только рваные, многократно обведённые чёрной ручкой анатомические наброски и схемы костей. Учителя откровенно боялись делать ей замечания: сукэбан-одиночка, презирающая школьную иерархию, не поддавалась давлению системы. Её просто игнорировали, стараясь не встречаться взглядом.

Обычные ученики, мечтавшие просто сдать экзамены и убраться из академии, обходили Адзами по широкой дуге. Родители уехали в полугодовую заграничную командировку, оставив девушку в пустой квартире наедине со своим одиночеством, сигаретным дымом и бунтарским кодексом чести.

Но школьная экосистема не терпела белых ворон. На вершине пищевой цепочки класса стояла банда гяру во главе с Умэ Варабэ. Загорелые, пахнущие приторным парфюмом, с обесцвеченными волосами и вызывающим макияжем, они держали в страхе всех девчонок. Умэ привыкла быть королевой. И её до безумия бесило, что Адзами не гнётся.

Травля была обыденностью, размытой между переменами.
- Эй, сукэбан, юбку подлиннее нацепила, чтобы кривые ноги прятать? - громко, на весь коридор смеялась Хина, правая рука Умэ, пока Канао снимала это на телефон, а Сума наигранно хихикала.
Адзами отвечала лишь леденящим, тяжелым взглядом серых глаз. Она не лезла в драку первая - уличный кодекс запрещал тратить силы на шакалов. Она молча терпела толчки плечом в переходах между третьим и четвертым уроками, плевки в спину и испорченные учебники. До тех пор, пока на смену прошлому учителю биологии и химии не пришёл новый.

В кабинете биологии Адзами преображалась. Химия, строение живых организмов - это было единственным, что заставляло её сердце биться. И именно там на неё впервые обратил внимание Камиширо Махиро.

Махиро-сенсей был идеален. Ослепительно бледная, фарфоровая кожа, безупречный костюм-тройка и проницательные алые, как два рубина, глаза. Для всей школы он был загадочным, строгим учителем, перед которым трепетали даже заядлые прогульщики. Но Адзами, выросшая на законах улиц, интуитивно считывала от него другую ауру. От Махиро веяло смертоносной, абсолютной властью. Вайбом человека, который управляет жизнями людей одним щелчком пальцев. Оябун якудза, скрывающегося под маской педагога.

Махиро презирал "шумное стадо" учеников. Умэ часами крутилась у его стола, "глупо" задавая вопросы и пытаясь флиртовать, но он холодно осаживал её перед всем классом. Зато Адзами... Адзами была единственной, кто понимал его лекции о хищниках, паразитах и естественном отборе на глубинном, почти инстинктивном уровне. Она сдавала его сложнейшие тесты на высший балл.

- Прекрасный ответ, Адзанами-сан, - звучно, бархатным голосом произнёс Махиро на одном из уроков, проходя мимо её парты. Его глаза на секунду задержались на её лице, скрытом за черными волосами. - У вас редкий, хладнокровный ум. Вы понимаете законы природы лучше, чем те, кто считает себя вершиной эволюции.

Этот короткий взгляд... эта мимолетная похвала от её бледного бога перевернули всё внутри Адзами. В её израненной, одинокой душе родилась первая искра фанатичной, пока ещё чистой и трепетной влюблённости. Она поняла, что готова на всё, лишь бы этот мужчина продолжал смотреть на неё так - как на свой самый ценный, идеальный образец.
Но Умэ и её банда гяру этого не простили. Зависть и ярость от того, что «какая-то оборванка-сукэбан» стала любимицей самого сасного учителя школы, натянули канат школьного конфликта до предела. Гяру начали готовить засаду. Ловушку, которая должна была захлопнуться в школьном туалете после звонка...

«Прекрасный ответ, Адзанами-сан...» Его бархатный голос до сих пор вибрировал где-то под кожей. Адзами сидела за партой, бездумно глядя на исписанную страницу тетради, а внутри неё всё переворачивалось. Внизу живота трепетали глупые, неуместные бабочки. В её мыслях, обычно мрачных и структурированных, внезапно закружился лихорадочный, наивный вихрь. Свадьба, белое платье, резко контрастирующее с её привычной сукэбан-формой. Его рука, сжимающая её пальцы у алтаря...

"Боже, о чём я думаю... Какая же я дура". - Адзами резко зажмурилась, мысленно влепив себе пощёчину, и вернулась в реальность. Серые глаза снова стали холодными. Ей нужно было срочно покурить, чтобы заглушить этот дурацкий внутренний жар.

Дождавшись звонка на перемену, она направилась к выходу на задний двор, но стоило ей зайти в тупиковый коридор у старого крыла школы, как дорогу преградили три яркие фигуры. Сзади послышался резкий цокот каблуков. Ловушка захлопнулась. Умэ, Хина, Аой, Канао и Сума толпой заволокли её в пустой школьный туалет, бросив на кафельный пол. По уличным законам силы были неравны - шакалы напали стаей.

- Снимай, Канао, пусть вся школа видит эту подстилку! - скомандовала Умэ, хватая Адзами за длинные чёрные волосы и с силой вбивая её лицом в раковину, пока Хина заливала её ледяной водой. Телефон ловил каждый кадр её позора. Напоследок Умэ с силой толкнула Адзами на пол и брезгливо бросила: - Пошли, девочки, с неё хватит. Оставим эту мокрую крысу плакать.

Гяру со смехом вывалились в коридор. Но они не знали, что канат внутри Адзами только что лопнул. Боль сменилась чистой, первобытной яростью.
С прерывистым глубоким дыханием Адзами судорожно поднялась и с размаху нанесла сокрушительный удар головой прямо в массивное настенное зеркало. Раздался оглушительный звон. Осколки стекла полетели во все стороны, полоснув её по лбу и щекам. Лицо заливала тёплая кровь. Адзами упала на колени, заметила крупный, острый осколок зеркала и, до крови порезав ладонь, одним махом с хрустом обрубила длинные волосы, за которые её только что держали. Черные пряди упали на пол. Теперь в зеркале отражалось безумное существо с рваным, неровным каре и пустыми серыми глазами.
В этот момент в её голове родился пугающий, хитрый план. Адзами быстро собрала остриженные чёрные волосы и начала методично разбрасывать их в длинную дорожку - от самого входа в туалет, ведущую вглубь, к самой дальней закрытой кабинке. Закончив, она спряталась внутри соседней кабинки, сжимая в руке окровавленный осколок зеркала, и затихла.
Её расчёт был безупречен. Спустя пару минут Хина - главная "операторша" банды - решила вернуться. Ей не терпелось запечатлеть Адзами полностью сломленной, чтобы выложить видео в сеть.
Дверь туалета тихо скрипнула. Хина сделала шаг и недоуменно уставилась под ноги. На кафеле лежала чёткая, зловещая дорожка из чёрных прядей, а также из редких капель крови.

- Адзанами-сан?.. Ты что, совсем крышей поехала? - Хина нагло ухмыльнулась, включила камеру на телефоне и пошла по следу, как по хлебным крошкам в мрачной сказке. Шаг. Ещё шаг. Дорожка обрывалась у приоткрытой двери дальней кабинки.
Хина уверенно заглянула внутрь, держа телефон наготове:
- Ну и где ты пряч-..
Дверь кабинки с грохотом захлопнулась за её спиной. На Хину накинулась сукэбан. Прежде чем гяру успела издать хоть звук, Адзами со всей силы нанесла удар осколком зеркала прямо в её горло. Послышался жуткий, булькающий хрип. Хина выронила телефон, судорожно хватаясь за шею, из которой рекой текла артериальная кровь. Адзами навалилась сверху, впечатала её голову лицом прямо в унитаз и хладнокровно нажала на слив. Хина дёргалась, захлебываясь водой вперемешку со своей кровью, пока её тело окончательно не обмякло на кафеле кабинки.

Адзами осталась одна в тишине туалета. Тяжело дыша, она отпустила её волосы и уставилась на труп. Внезапно пелена ярости спала. "Поверить не могу... Я убила человека..." - мысль ударила обухом по голове. К горлу подступил ком паники, сердце бешено заколотилось. Но травмированный разум быстро выстроил защиту. "Нет... Это не человек. Это монстр. Они все монстры. Я просто очистила школу от мусора..."

Паника отступила, сменившись расчетливостью. Адзами подняла с пола телефон Хины и быстро вбила сообщение в их общий чат с гяру: «Блин, девки, у неё истерика, она заперлась в кабинке и ревёт, смыла телефон в унитаз. Я пытаюсь её вытащить, идите без меня на урок, я догоню, а то Камиширо-сенсей за опоздание три шкуры спустит».

Выиграв время, Адзами выскочила через пожарный выход, за пару минут сбегала за черными мешками к каморке уборщика, наглухо упаковала тело Хины и тайно перетащила его по внешней аварийной лестнице прямо к массивному школьному мусоросжигателю во дворе. Она сбросила тяжелый мешок на самое дно печи, а сверху закидала его старыми коробками, макулатурой и обычным школьным мусором, чтобы никто ничего не заметил, если вдруг случайно заглянет внутрь. Сжигать сейчас было нельзя - едкий дым посреди учебного дня привлёк бы слишком много внимания. Самое лучшее время для утилизации наступит позже, во время послеурочной уборки.
Адзами быстро отмыла руки и лицо под уличным краном, поправила форму и направилась обратно в корпус школы. Нужно было также прибраться за собой, прежде чем возвращаться на урок к своему любимому сенсею.

Девушка пришла в этот злосчастный туалет, где произошёл её первый раскол сознания. Она взяла веник и совок, подмела разбросанные волосы и выкинула их в мусорное ведро, стоящее в углу. Затем она набрала воды в ведро для мытья полов, добавила хлорки, и вытерла пол, стены и кабинки начисто. Вылив воду в раковину, Адзами выдохнула и пошла в кабинет опоздав на урок на несколько минут.

Дверь кабинета биологии поддалась с глухим, протяжным скрипом. В классе стояла звенящая тишина - шёл второй урок биологии. Адзами переступила порог, и все головы, словно по команде, повернулись в её сторону.
Она выглядела пугающе. На смену гордым длинным волосам пришло неровное, рваное каре с обрубленными у самого лица чёрными прядями. По лбу и бледным щекам тянулись свежие, едва затянувшиеся порезы от разбитого зеркала. Белая юбка сукэбан слегка потемнела от водопроводной воды.

Умэ, Аой, Канао и Сума, сидевшие на задних партах, мгновенно побелели. Они ведь только что прочитали сообщение с телефона Хины и были уверены, что та до сих пор держит Адзами в туалете. Но сукэбан вернулась. Одна. Совершенно пустая и жуткая.
Камиширо Махиро прервал лекцию. Он медленно опустил мел, и его пронзительный взгляд скользнул по её изменившемуся лицу. Как оябун якудза, он за долю секунды считал всё: и характер порезов, и то, как именно сострижены волосы, эту леденящую пустоту в её серых глазах, и в целом ментально сломленный вид.
- Адзанами-сан, - его голос прозвучал спокойно, но от него по классу повеяло холодом. - Вы опоздали на второй урок. Что произошло?
Адзами посмотрела прямо в его алые глаза, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ход, но ответила твёрдо:
- Простите за опоздание, Камиширо-сенсей. Плохо себя чувствовала, заходила в медпункт. А волосы... случайно испачкала в едкой краской, пришлось состричь. Больше не повторится.
Для класса это прозвучало как типичная гордая отмазка сукэбан, которая просто пытается скрыть факт того, что её только что унизили в туалете. Умэ на задней парте злорадно ухмыльнулась, решив, что их план сработал и Адзами просто сломлена потерей волос.
- Хорошо. Садитесь на место и открывайте тетрадь, - ровно ответил Махиро, возвращаясь к доске. - После уроков останетесь дежурить по кабинету и отработаете пропущенный материал.

Но стоило Адзами сесть за парту, как за её спиной начался настоящий ад. Умэ не могла успокоиться. То, что сенсей даже не отчитал эту оборванку, выводило её из себя. Хина всё не возвращалась, на звонки не отвечала, и королева гяру решила пойти в лобовую атаку прямо во время урока. Она громко застучала ногтями по парте:
- Камиширо-сенсей! Вообще-то Хина вчера... то есть сегодня, не вернулась с перемены! И последнее, что она нам скинула - это то, что пошла к этой ненормальной! Посмотрите на её лицо, она явно подралась с Хиной! Вам не кажется, что Адзанами что-то с ней сделала?!

Класс зашушукался. Подружки Умэ закивали, уставляясь на Адзами. Но та даже бровью не повела.
Махиро медленно повернулся от доски. Он посмотрел на Умэ как на надоедливую муху, посмевшую жужжать в его присутствии:
- Обвинения - это юрисдикция полиции, Варабэ-сан. Если у вас нет прямых улик, я бы посоветовал вам держать свои теории при себе и заняться учёбой. Ваша успеваемость, в отличие от успеваемости Адзанами-сан, оставляет желать лучшего.
Умэ вспыхнула от унижения. Её публично осадили перед всеми. Тогда, закусив губу от ярости, она решила сменить тактику и ударить по самому больному месту Адзами - по её скрытым чувствам к учителю. Подавшись вперёд, так что её блузка сильно натянулась, она заговорила приторно-сладким голосом:
- Ой, ну сенсе-е-ей... Вы всегда такой строгий ко мне. Может, моя успеваемость хромает, потому что мне нужен... индивидуальный подход? Я вот совсем не поняла прошлый параграф про репродуктивные инстинкты хищников. Может, вы оставите меня сегодня после уроков и объясните лично? В лаборантской... Там ведь так тихо, нам никто не помешает.
Она бросила победоносный, язвительный взгляд на Адзами, ожидая увидеть её слёзы. Но в этот момент в серых глазах Адзами вспыхнул тот самый ядовитый и кровавый огонёк яндере. Внутри неё провернулся огромный, холодный булыжник ярости.
"Я тебе устрою повторение темы... с пристрастием... так горячо тебе внутри будет как никогда", - пронеслось в её расколотом разуме. Она уже придумала, как именно использует лаборантскую, трубы, горелки и крыс для этой сучки. Но сейчас, удерживая маску сукэбан, Адзами повернулась к ней и громко, с подколом отрезала:
- Раз уж тебе так интересно узнать про репродуктивные инстинкты хищников, то заведи себе собаку. Для тебя это будет подходящая практика для усвоения материала.
По классу прокатился приглушённый хохот. Умэ подскочила с места, опрокинув стул:
- Ты... ты совсем страх потеряла, Адзанами?! Да я тебя прямо здесь...
- Тишина.
Один короткий приказ Камиширо-сенсея заставил Умэ застыть на полуслове. Его голос опустился до такой леденящей частоты, что у всех присутствующих перехватило дыхание. Он подошёл к парте Умэ, глядя на неё сверху вниз с абсолютным презрением оябуна.
- Варабэ-сан, ваше поведение недопустимо. Мало того, что ваши биологические познания находятся на уровне простейших, так вы ещё и устраиваете базар в моём кабинете. Сядьте. На. Место. Касаемо репродуктивных инстинктов... Хищники никогда не спариваются с теми, кого считают своей добычей. Имейте это в виду.
Это был сокрушительный удар. Сенсей публично назвал Умэ добычей, а Адзами косвенно назвала её сукой. Вернувшись за парту, сукэбан лишь глубже погрузилась в своё ликующее безумие.

Прозвенел финальный звонок со второго урока. Ученики спешно покидали класс. Умэ, Аой, Канао и Сума демонстративно заблокировали выход, сверля Адзами яростными взглядами. Но Адзами, решив поиграть на их нервах, просто продолжала сидеть и спокойно дописывать что-то в тетради.

Камиширо-сенсей, набросив на плечи чёрное пальто и защёлкнув замки дипломата, направился к дверям. Гяру испуганно расступились перед ним.
- Адзанами-сан, - бросил он у самого выхода. - Жду от вас идеальный конспект. И не забудьте про дежурство. Лаборантская требует особого ухода.

Как только дверь за ним закрылась, Умэ сорвалась. Она подлетела к парте Адзами, тяжело ударив по ней ладонью:
- Ты думаешь, ты крутая, да?! Думаешь, подлизалась к сенсею? Что ты сделала с Хиной, тварь?! Мы не закончили! Мы устроим тебе такой ад, что ты сама из этой школы выпишешься! Пошли отсюда, девки!

Гяру шумно вышли из класса, собираясь устроить ей засаду позже. Адзами осталась одна. Она медленно поднялась, её лицо снова расплылось в безумной улыбке. Она зашла в лаборантскую, чтобы навести порядок перед тем, как пойти во двор к мусоросжигателю. На столе её взгляд упал на химикаты, горелки, длинную металлическую трубу и... двух крупных лабораторных крыс, которые тревожно шуршали опилками в стеклянной клетке.
В её кармане лежал телефон Хины, а в голове уже зрел план для Умэ. Но сначала нужно было закончить с первым «биомусором» во дворе.

Школа после финального звонка остывала медленно. По коридорам разносилось эхо: шуршали швабры, хлопали двери подсобных помещений - шло время обязательной послеурочной уборки. Обычные ученики, сгруппировавшись по двое и по трое, спешно протирали подоконники, стараясь держаться как можно дальше от Адзанами.

Её новое, рваное каре и засохшие багровые порезы на бледном лице производили пугающий эффект. Вайб сукэбан-одиночки теперь окончательно смешался с чем-то потусторонним. Когда Адзами проходила мимо класса литературы, девчонки-первогодки испуганно притихали и вжимались в стены, провожая её настороженными взглядами. Даже староста параллельного класса, парень в очках, который обычно строго следил за дисциплиной, лишь молча отступил в сторону, не решившись сделать ей замечание за расстёгнутый воротник.
Только один смельчак из футбольного клуба, парень с пластырем на носу, рискнул окликнуть её у лестницы:
- Эй, Адзанами-чан... Чего с лицом? На кого нарвалась?
Адзами даже не повернула головы. Она лишь мазнула по нему своими пустыми, мертвенно-серыми глазами. Футболист осёкся на полуслове, инстинктивно пряча руки в карманы, и поспешил убраться прочь. По школе уже пополз липкий, едва уловимый шёпот: с ней что-то не так.

Когда Адзами спустилась во двор и направилась к заброшенной спортивной площадке у мусоросжигателя, суета окончательно утихла. Дежурные из её класса быстро раскидали сухие листья, выбросили макулатуру и сбежали, оставив её одну наедине с массивной бетонной печью.

Чиркнула спичка. Пламя жадно ухватилось за сухую бумагу, старые коробки и... плотный чёрный мешок, надёжно упрятанный на самом дне. Огонь разгорался всё сильнее, печь утробно затрещала, и в вечернее небо потянулся густой, едкий дым, пахнущий палёной пластмассой и чем-то сладковато-тяжёлым. Адзами стояла напротив, оперевшись на ручку лопаты для золы. Жар от костра приятно покалывал порезы на лице, но внутри неё бушевал настоящий шторм. Пелена яростного безумия окончательно спала, оставив её наедине с леденящей реальностью.

«Поверить не могу... Я сделала это. Я убила человека...» - мысль парализовала, заставляя пальцы судорожно сжимать холодный металл лопаты.

Её трясло. Прогрессирующий психопатический надлом боролся с остатками прежней, человеческой морали. В груди клокотали смешанные чувства: дикий, лихорадочный страх перед содеянным мешался с обжигающим, фанатичным экстазом. Она сделала это. Она защитила своё личное пространство от грязного мусора. Но цена... цена была слишком высока. На её глазах выступили горькие, панические слёзы, которые тут же высыхали от жара печи.

Тишину мёртвого двора разрезал тихий рокот мотора. По гравию у задних ворот академии бесшумно, словно огромный хищник, покатилась монолитная тёмная тень. Тойота Центури. Её идеальный чёрный лак, отполированный вручную, отражал багровые всполохи от мусоросжигателя, литые диски добавляли роскоши, а на капоте тускло поблёскивал золотой феникс Хоо - символ абсолютной криминальной власти.

Машина плавно остановилась всего в десятке метров от печи. Наглухо закрытые занавесками окна не позволяли увидеть салон, но Адзами и так знала, кто внутри. Дверь открылась с глухим, дорогим щелчком. Хозяин машины ступил на гравий.

Камисиро Махиро выглядел безупречно. Дорогое чёрное пальто было небрежно наброшено на плечи. На фоне блёклого, серого двора его бледная кожа казалась почти прозрачной. Он сделал пару шагов к мусоросжигателю, и ветер тут же бросил ему в лицо шлейф едкого дыма.

Махиро остановился. Его ноздри едва заметно дрогнули, улавливая специфический запах горящей плоти. Мужчина не поморщился. Вместо этого он медленно перевёл свои пугающие глаза цвета алой сливы на Адзами, сканируя её дрожащую, окровавленную фигуру. На его лице отразился холодный, глубокий интерес исследователя.

- Адзанами-сан, - его бархатный голос прозвучал негромко, но от него по спине веяло могильным холодом. - Я вижу, вы отнеслись к отработке материала с особой... тщательностью. Однако запах у этого костра довольно специфический для обычной макулатуры. Скажите мне, как будущий биолог... какой именно экземпляр вы сейчас препарируете в этой печи?

Адзами медленно повернула к нему голову. Её серые глаза до сих пор выглядели пустыми, измученными ментальным срывом. Сердце забилось чаще отбойника, но уже не от страха, а от дикого, болезненного обожания. Трепетно посмотрев в его алые глаза, она тихо ответила:
- На территории школы было мёртвое животное, и утилизировать его данным способом - это самый лучший метод.

Махиро молчал несколько секунд, давая её словам повиснуть в морозном воздухе. Уголки его губ тронула едва заметная, пугающая усмешка оябуна. Он подошёл почти вплотную. От него пахло дорогим одеколоном, кожей салона машины и опасностью. Протянув руку в тонкой чёрной кожаной перчатке, он аккуратно, кончиками пальцев приподнял Адзами за подбородок, заставляя смотреть прямо на себя:
- Мёртвое животное, значит? Очень сознательно с твоей стороны, Адзанами-сан. Инфекцию действительно нужно уничтожать в зародыше, пока она не заразила всю экосистему. Знаешь, у диких животных есть одна особенность. Если пропадает один из членов стаи... остальные начинают его искать. И они придут по следу. Гяру вроде этой Варабэ бывают очень назойливыми паразитами.

От его прикосновения Адзами едва не издала тихий вздох, вовремя сдержав себя. Мысль об осуждении сменилась шоком: он не собирался её сдавать. Напротив, его алые глаза горели хищным одобрением.

- Я оставила им сообщение с телефона Хины, что она задержится, - прошептала она, ломаясь под его взглядом. - Отпечатки я свои стёрла. А вы что... покрывать меня будете вместо осуждения? Я же... совершила убийство.
Махиро негромко и сухо рассмеялся:
- Осуждение? Адзанами-сан, ты слишком плохо меня знаешь, если ждёшь от меня нотаций о ценности человеческой жизни. Сильный пожирает слабого. Ты проявила характер. Считай это моей долгосрочной инвестицией в твой талант. Мои люди сделают так, что Хина просто «сбежит из дома». Но Умэ начнёт копать под тебя. И когда она прижмёт тебя снова... я хочу посмотреть, как твой чертополох выпустит новые шипы.

Он отпустил её подбородок, подошёл к открытой двери лимузина и, перед тем как сесть в салон, бросил через плечо:
- Заканчивай с уборкой. С этого дня ты подчиняешься лично мне, Адзанами-сан. Завтра у нас по расписанию новые лабораторные работы. Посмотрим, насколько идеальной ученицей ты окажешься.

После его слов Адзами будто облило тёплой водой. Её искалеченный психической травмой мозг мгновенно романтизировал его холодность, превратив её в высшую форму признания. Она отвернулась к тлеющей печи, чтобы скрыть свою искреннюю, невинную, но абсолютно безумную улыбку влюблённой дурочки. Она теперь готова была убивать для него и ради него.

Премиальный седан бесшумно тронулся с места, растворяясь в наступающих токийских сумерках, оставив Адзами у догорающего костра. Первая глава её новой жизни была официально открыта. А завтра... завтра Умэ и её выжившие подружки столкнутся с совершенно другой Адзанами.