Серия 3 «Дом у моря»

Она проснулась не сразу.

Сначала был запах. Тёплый, древесный, с лёгкой горчинкой — сандал. Потом — свет. Мягкий, золотистый, совсем не похожий на серый Сеул, который она видела последние дни. Потом — тишина. Глубокая, непривычная, не разбитая ни звуками машин, ни гулом соседей, ни шумом дождя.

Т/и открыла глаза.

Над ней был высокий потолок с деревянными балками. Окна во всю стену, и за ними — море. Настоящее, бесконечное, серо-голубое, сливающееся с небом на горизонте. Солнце висело низко, заливая комнату тёплым светом.

Она лежала в огромной кровати. Шёлковое бельё скользило по коже, лёгкое и прохладное. На ней была чужая одежда — мягкая, дорогая, явно новая. Т/и резко села.

Голова закружилась.

Она поднесла руку к шее. Там, где был укол, осталась маленькая припухлость. Пальцы дрожали, но она заставила себя мыслить трезво.

— Так, — прошептала она. — Оценить обстановку.

Она огляделась.

Комната была просторной, но не вычурной. Минимализм, тёмное дерево, светлые стены. Никаких личных вещей, только мебель. На столике у кровати — стакан воды, белая таблетка и записка.

Т/и взяла записку.

«Ты боишься. Это нормально. Я тебя не трону. Но и не отпущу»

Она смяла бумагу и отбросила.

— Псих, — выдохнула она.

Затем встала.

Ноги держали, но тело было ватным. Она подошла к окну, коснулась стекла. Оно было холодным, толстым, с едва заметной металлической сеткой внутри. Она надавила. Окно не поддалось.

Т/и обернулась.

Дверь была не заперта.

Она вышла в коридор. Дом оказался большим, двухэтажным, с панорамными окнами и видом на море. Она шла медленно, запоминая каждую деталь. Камеры в углах. Магнитные замки на дверях. Охрана у входа.

Это была не тюрьма.

Это было красивое, дорогое место, из которого не выйти.

Внизу, на кухне, она нашла еду. Свежие фрукты, рис, тёплый суп в кастрюле. Всё выглядело так, будто кто-то приготовил это специально для неё. Т/и не притронулась.

Она села за стол и уставилась в стену.

— Чон Чонгук, — произнесла она медленно, будто пробуя имя на вкус.

Оно звучало чужо. Но не совсем. Где-то на краю сознания ей казалось, что она уже произносила его. Другим голосом. В другой жизни.

---

Он пришёл вечером.

Т/и сидела в гостиной, подобрав ноги под себя, и смотрела на море. Когда дверь открылась, она не обернулась.

Шаги были тихими, но она слышала их. Он остановился в нескольких метрах.

— Ты не ела, — сказал он.

— Я не голодна.

— Это не ответ.

Она повернулась.

Чонгук стоял в дверях. На нём была простая чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами. Волосы влажные, будто он только вышел из душа. На запястье — чёрный пластырь.

— Ты похитил меня, — сказала она ровно.

— Да.

— И ты думаешь, я буду есть то, что ты приготовил?

— Я не готовил. Это сделал повар. Но да, я надеялся, что ты поешь.

Т/и усмехнулась.

— Ты сумасшедший.

— Возможно, — он сделал шаг вперёд. — Но не настолько, чтобы брать силой ту, кто создана быть моей.

Она встала.

— Я не твоя.

— Ты моя. Просто не помнишь.

— Хватит, — резко сказала она. — Хватит этой мистики. Скажи прямо: чего ты хочешь? Деньги? Информацию? Месть «Лотосу»?

Чонгук покачал головой.

— Я хочу, чтобы ты вспомнила.

— Что вспомнила?!

— Меня.

Она замерла.

Он смотрел на неё так, как смотрят на человека, который забыл собственное имя. Без злости, без обвинения. С тихой, выстраданной нежностью.

— Это ты, — сказал он. — Ты была до того, как они сломали тебя. Ты любила меня. И я любил тебя. И я не остановлюсь, пока не верну тебя.

— Я тебя не знаю, — прошептала она.

— Знаешь. Просто не помнишь.

Т/и покачала головой.

— Это бред.

Чонгук подошёл ближе. Теперь между ними было меньше метра. Она почувствовала запах сандала и дождя, исходивший от него. Тёплый, тяжёлый, обволакивающий.

— Посмотри на меня, — тихо сказал он.

Она подняла голову.

— Вспомни, как я целовал тебя под дождём, — продолжал он. — Как ты смеялась, когда я не мог попасть ключом в замок. Как ты говорила, что я пахну, как твой любимый сон.

Т/и не дышала.

— У тебя была метка, — сказал он. — С моим именем. Вот здесь.

Он коснулся её запястья. Легко, едва ощутимо. Она вздрогнула и отдёрнула руку.

— Там ничего нет, — отрезала она.

— Там шрам. Ты прячешь его под браслетом.

Она замерла.

— Я видел, — тихо продолжал он. — В кофейне. Ты всё время носишь этот чёрный кожаный браслет. Ты думала, я не замечу?

Т/и опустила руку.

— Зачем тебе это?

— Потому что ты — моя. И я не могу дышать, когда тебя нет.

Она молчала.

Между ними было слишком много. Слишком близко. Слишком горячо. Она хотела отойти, но тело будто приросло к полу.

— Ты боишься, — сказал он. — Я чувствую.

— Я не боюсь.

— Боишься. Не меня. А того, что начинаешь чувствовать.

Она подняла подбородок.

— Ты ошибаешься.

— Тогда почему у тебя дрожат руки?

Т/и опустила взгляд.

Её пальцы действительно дрожали. Едва заметно, но он видел. Он всегда видел слишком много.

Она сжала кулаки.

— Это от злости.

— Это от памяти, — возразил он. — Твоё тело помнит меня. Даже если разум — нет.

Она не ответила.

Чонгук ещё минуту смотрел на неё, потом отступил.

— Я не тороплю, — сказал он. — У тебя есть время.

— Сколько? — усмехнулась она. — Пока я не сбегу?

— Пока ты не вспомнишь.

Он повернулся и пошёл к двери.

— Дом охраняется, — сказал он через плечо. — Выходы закрыты. Но внутри ты свободна. Ходи, куда хочешь. Делай, что хочешь. Кроме одного.

— Чего?

— Не покидай меня.

Он ушёл.

Т/и осталась одна. Она села на пол, обхватила колени и уставилась на море. Внутри было тихо. Но не пусто.

Впервые за годы ей было не пусто.

И это пугало её больше, чем он сам.

---

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ СЕРИИ