Глава 16
Pov David
Я приехал вечером. Как всегда. С пакетом. Но на этот раз я решил: хватит. Надоело есть на её кухне. Надоело смотреть, как она ковыряется в тарелке. Я хотел чего-то другого.
Она открыла. Посмотрела на пакет. И вздохнула.
— Опять?
— Нет. Не опять.
— В смысле?
— Я хочу пойти куда-нибудь. В ресторан. Нормально поужинать. Как люди.
Она замерла. Посмотрела на меня. Подозрительно.
— В ресторан?
— Да. Тут недалеко есть один. Хороший. Я забронировал.
— Ты забронировал?
— Да.
— А если я не хочу?
— Тогда я отменю. Но я хочу. И ты хочешь. Просто боишься.
Она посмотрела на меня. Убийственно. Но не ушла. Не закрыла дверь. Просто стояла. И думала.
— Давид.
— Что?
— Я не хочу в ресторан.
— Почему?
— Потому что там люди. Много людей. Они смотрят. Они думают. Я не могу.
Я вздохнул. И понял: она права. Ресторан — это давление. Люди. Взгляды. Еда. Она не готова. И я не должен давить.
— Ладно. Тогда не ресторан.
— Что?
— Что угодно. Скажи ты.
Она задумалась. Посмотрела на пакет, который я держал. Потом на меня. Потом снова на пакет.
— Я хочу сама приготовить.
Я замер.
— Ты?
— Я. Почему ты так смотришь?
— Потому что ты не готовишь.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я ни разу не видел, чтобы ты готовила. Ты только разогреваешь. Или заказываешь.
— Значит, увидишь.
— Нелли.
— Что?
— Ты уверена?
— Уверена. Я хочу приготовить. Тебе. И мне. И мы поедим. Здесь. Вдвоём. Без людей. Без взглядов. Хорошо?
Я смотрел на неё. И не знал, что сказать. Потому что это было... больше, чем я ожидал. Она не хотела в ресторан. Она хотела готовить. Для меня. И это было важно.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда я остаюсь.
— Остаёшься?
— Да. Я буду помогать. Ну, или мешать. Но я остаюсь.
Она засмеялась. И я засмеялся. И зашёл. И закрыл за собой дверь.
Pov Nelli
Я не знала, зачем это сказала. Правда не знала. Просто вырвалось. Я хотела приготовить. Сама. Для него. Чтобы он не думал, что я беспомощная. Чтобы он видел, что я могу. Хотя бы что-то.
Но когда он зашёл и встал на кухне, я запаниковала. Я не готовила. Никогда. Ну, то есть готовила. Но давно. И не для кого-то. Для себя. И то — просто. Яичницу. Или салат. Но это не считается.
— Что ты хочешь? — спросила я.
— Что угодно. Что умеешь.
— Я ничего не умею.
— Тогда давай что-то простое. Пасту.
— Паста — это сложно.
— Паста — это вода и макароны.
— Нет. Паста — это соус. А соус — это сложно.
— Тогда давай суп.
— Суп — это долго.
— Тогда давай салат.
— Салат — это не еда.
Он засмеялся. И я засмеялась. И мы стояли на кухне. Как два идиота. И не знали, с чего начать.
— Ладно, — сказал он. — Давай так. Ты будешь готовить. А я буду подсказывать. Идёт?
— Идёт. Но если ты будешь смеяться — я тебя ударю.
— Договорились.
И мы начали. Я достала макароны. Он достал кастрюлю. Я налила воду. Он посолил. Я поставила на плиту. Он включил огонь. И мы стояли. Ждали. Пока закипит.
— Скучно.
— Это готовка.
— Это ожидание.
— Ты хотел есть.
— Я хотел, чтобы ты приготовила.
— Я готовлю.
— Ты стоишь.
— Это часть процесса.
Он засмеялся. И я засмеялась. И вода закипела. И я бросила макароны. И они упали не все. Некоторые на пол. Он наклонился. Поднял. И сказал:
— Пятисекундное правило.
— Что?
— Если еда упала и лежала меньше пяти секунд — она чистая.
— Это миф.
— Это правда.
— Это ложь.
— Нелли, не спорь. Я старше.
— На три года.
— На три года старше. Значит, умнее.
— Это не работает так.
— Работает.
Я закатила глаза. Но улыбнулась. И продолжила. Потом сделала соус. Простой. Из помидоров. И чеснока. И базилика. И это получилось. Ну, то есть получилось нормально. Не идеально. Но нормально.
— Пробуй, — сказала я.
Он попробовал. Замер. Посмотрел на меня.
— Что? — спросила я.
— Это вкусно.
— Врёшь.
— Не вру. Реально вкусно. Я не ожидал.
— Почему?
— Потому что ты не готовила. Я думал, будет... хуже.
— Давид.
— Что? Я честный.
— Ты наглый.
— Это одно и то же.
Он засмеялся. И я засмеялась. И мы сели есть. Вдвоём. За маленьким столом. И это было... хорошо. По-настоящему хорошо. Он ел. Я ела. И никто не смотрел. И никто не думал. Мы просто были. Вдвоём. И это было больше, чем я ожидала.
Pov David
Я ел её пасту. И смотрел на неё. Она ела. Тоже. Не ковырялась. Не отодвигала. Ела. И я чувствовал, что что-то происходит. Что-то важное. Она приготовила. Для меня. Она села есть. Со мной. Она не боялась.
— Нелли.
— М?
— Спасибо.
— За что?
— За ужин. За то, что приготовила. За то, что села со мной. За всё.
Она посмотрела на меня. Долго. А потом сказала:
— Давид.
— Что?
— Ты хороший.
— Я знаю.
— Нет. Ты правда хороший. Я не хотела это признавать. Но ты хороший. И я... — она замолчала. Посмотрела в тарелку. — Я рада, что ты рядом.
Я замер. Посмотрел на неё. И понял: это больше, чем «спасибо». Это признание. Маленькое. Но настоящее.
— Я тоже рад, — сказал я. — Что рядом.
Она улыбнулась. И я улыбнулся. И мы доели. И я помыл посуду. А она сидела на стуле и смотрела. И это было... правильно. Как будто так и должно быть. Как будто мы всегда были вместе. И я понял: я не хочу, чтобы это заканчивалось. Никогда.