глава первая

Обычный день

Казань в девяностые жила так, будто каждый день мог стать последним.

По утрам во дворах гремели железные двери подъездов, у киосков толпились мужики в кожанках, по дорогам носились старые «Жигули» вперемешку с дорогими иномарками. Где-то кого-то ограбили, где-то подрались, где-то ночью снова выясняли отношения.

К этому давно привыкли.

Лера тоже.

Ей было шестнадцать, и, если бы кто-нибудь спросил, нравилась ли ей её жизнь, она бы без раздумий послала его к чёрту.

Утро она ненавидела.

Особенно колледж.

- Волкова, ты опять опоздала, - недовольно бросила преподавательница, едва Лера вошла в аудиторию.

Лера даже не извинилась.

Скинула куртку на спинку стула, села и демонстративно достала тетрадь.

- У вас что, язык отсох? - тихо бросила она соседке.

Та промолчала.

Лера усмехнулась.

Однокурсники её раздражали почти все.

Кто-то слишком громко смеялся.

Кто-то постоянно обсуждал парней.

Кто-то жаловался на родителей.

Кто-то хвастался новыми сапогами.

Лера слушала всё это и думала только об одном:

Господи, какие же вы тупые.

Она не стремилась ни с кем дружить.

Не потому, что не могла.

Просто ей было проще одной.

По крайней мере, так она всем и говорила.

На переменах она обычно сидела где-нибудь у окна, курила бы, если бы курила, и смотрела на двор.

Иногда к ней пытались подойти.

- Лер, а ты после занятий куда?

- Не твоё дело.

- Я просто спросила.

- А я просто ответила.

После таких разговоров желающих продолжать общение обычно не находилось.

И Леру это вполне устраивало.

К трём часам она уже была в балетном училище.

Вот здесь начиналась настоящая пытка.

- Волкова! Ногу выше!

Лера медленно подняла ногу.

- Выше!

Она подняла ещё.

- Спина!

Лера стиснула зубы.

Перед ней стояла преподавательница - женщина лет пятидесяти, вечно недовольная, с тугим пучком на затылке и выражением лица, будто весь мир лично задолжал ей денег.

- Вы хотите танцевать или нет?

Нет, блядь, я сюда исключительно полы помыть пришла.

Лера промолчала.

- Ещё раз.

Она повторила движение.

- Ещё.

Ещё.

И ещё.

К концу занятия Лере хотелось только одного - чтобы эта женщина наконец заткнулась.

Иногда ей казалось, что преподавательницы специально существуют для того, чтобы доводить её до бешенства.

Особенно когда начинали говорить про вес.

- Волкова, следите за собой. Балерина не может позволять себе распускаться.

Лера посмотрела на неё через зеркало.

- Я и не распускаюсь.

- Тогда почему цифра на весах изменилась?

- На полкилограмма?

- Для балета и это имеет значение.

Лера едва заметно закатила глаза.

Вот бы ты хоть раз заткнулась.

Но вместо этого только холодно сказала:

- Поняла.

Она вообще много чего терпела.

Не потому, что была покладистой.

Наоборот.

Лера могла ответить так, что после этого человек неделю вспоминал разговор.

Просто она знала: спорить с преподавателями бесполезно.

Поэтому сжимала зубы и продолжала танцевать.

Балет был единственным местом, где ей действительно было хорошо.

Когда звучала музыка, всё остальное исчезало.

И каждый раз она вспоминала маму.

Когда Лера была маленькой, мать любила смотреть балет по телевизору.

Лера тогда садилась рядом, хотя совершенно ничего в нём не понимала.

Теперь понимала.

Наверное, поэтому и держалась за него так отчаянно.

Это было единственное, что осталось от той жизни.

От мамы.

От детства.

От времени, когда всё ещё могло быть нормально.

О матери Лера почти ничего не знала.

Она не знала, где именно та отбывает срок.

Не знала, можно ли ей написать.

Не знала, как отправлять передачи.

Не знала, когда мать сможет выйти.

Костя знал.

Но Костя вообще много чего знал.

И почти никогда ничего не рассказывал.

Лера его за это ненавидела.

Иногда.

А иногда понимала, что он просто пытается защитить её.

---

Домой она пришла около девяти вечера.

Сняла обувь, бросила сумку в коридоре и сразу пошла на кухню.

Костя опять не пришёл.

Лера посмотрела на часы.

21:17.

- Ну конечно, - пробормотала она.

Она достала продукты из холодильника и начала готовить.

В квартире было слишком тихо.

Костя мог находиться дома днём часами.

Спать.

Смотреть телевизор.

Курить на кухне.

Иногда они даже разговаривали.

Но стоило солнцу начать садиться, он исчезал.

Разборки.

Дела.

Какие-то мужики.

Какие-то машины.

Лера не знала подробностей.

Да и не хотела знать.

По крайней мере, так она убеждала себя.

Она поставила тарелку на стол.

Села.

Посмотрела на пустой стул напротив.

И почему-то разозлилась ещё сильнее.

- Ну и хер с тобой.

Она начала есть.

В одиночестве.

Снова.

Как всегда.

Костя мог оставить ей денег, купить продукты, обеспечить квартиру всем необходимым.

Но деньги не могли заменить человека.

Лера могла бы жить в самой дорогой квартире города.

Могла бы носить самые дорогие вещи.

Могла бы каждый день есть в ресторанах.

Но если вечером напротив неё никто не сидел, всё это не имело никакого значения.

Она жевала молча.

Смотрела в стену.

Потом резко отодвинула тарелку.

- Заебал.

Она сама не знала, на кого именно злилась.

На Костю.

На мать.

На отца.

На детский дом.

На этот грёбаный город.

На себя.

На весь мир сразу.

Она встала, прошла в комнату и включила магнитофон.

Из динамиков заиграла классическая музыка.

Лера легла на кровать и уставилась в потолок.

За окном проехала машина.

Потом ещё одна.

Где-то внизу засмеялись.

Хлопнула дверь.

А Кости всё не было.

Она взяла подушку, прижала её к лицу и тихо выругалась.

Глаза предательски защипало.

- Только не это...

Но слёзы всё равно пошли.

Лера резко вытерла их ладонью.

Злилась на себя за то, что плачет.

Злилась на Костю за то, что опять оставил её одну.

За то, что постоянно куда-то уходил.

За то, что ничего не объяснял.

За то, что она каждый вечер должна была сидеть в этой квартире и гадать, вернётся он сегодня или нет.

Она отвернулась к стене.

И заплакала уже по-настоящему.

Тихо.

Так, чтобы никто не услышал.

Хотя слышать всё равно было некому.

И это было самое страшное.

Не пустая квартира.

Не ночной город за окном.

Не отсутствие матери.

А то, что одиночество постепенно становилось её единственным постоянным спутником.

Оно сидело рядом за завтраком.

Шло с ней в колледж.

Стояло у балетного станка.

Возвращалось вместе с ней домой.

И каждый вечер, когда за окном темнело, становилось немного тяжелее.

Лера закрыла глаза.

Музыка продолжала играть.

Костя снова был где-то там, среди своих людей, машин и ночных разборок.

А она была здесь.

Одна.

Как обычно.

__________________

тгк:ляля

ставьте звёздочки!