Глава 2. Дворцовый эксклюзив

За пол года до

Ласковые солнечные лучи — эти лживые, продажные твари — крались сквозь плотные вишнёвые шторы. Они двигались медленно, с той пугающей уверенностью, с какой хищник подбирается к спящей жертве, облизываясь в предвкушении тепла. Даже сквозь сон Александра чувствовала это липкое, настойчивое тепло, которое пыталось украсть её единственную роскошь — темноту. Темнота была её личным сейфом, где время замирало, а мир переставал требовать ответов.

Она спала на краю кровати, сжавшись в комок, как маленький, загнанный в угол котёнок. Белоснежные волосы разметались по подушке беспорядком, который нормальные люди называют живописным, а она — просто усталостью. Пряди то и дело падали на лицо, и девушка скидывала их, даже не просыпаясь, словно отгоняла назойливых мух. Каждое движение было пропитано той особенной, дорогой грацией, которая не выучивается, а достаётся по праву крови — или, в её случае, вопреки ей.

В углу, на страже её забытья, сидел большой чёрный паук. Он был единственным жильцом этой квартиры, который соблюдал тишину. Иногда он шевелил лапой, подавая слабые признаки жизни, и Александра ценила в нём это больше, чем в большинстве людей. Пауки не задают вопросов, не требуют хорошего настроения и не напоминают о том, что ты — «не как все». Паук был идеальным соседом.

— Александра, пора вставать!

Голос ворвался в комнату, как топор в дверь. Дверь в спальню отворилась, и на пороге возник Анатолий — забавный маленький мужчина в чёрном смокинге, который сидел на нём так, будто он родился в этом костюме. Домовой. Её личный тиран в бабочке. Толя принадлежал к той редкой породе домовых, которые искренне считают, что их подопечные без них пропадут, и с упорством, достойным лучшего применения, доказывают это каждое утро.

Реакция на вторжение была абсолютно нулевой. Девушка даже дыхание не сбила. Тело её изображало ту самую идеальную неподвижность, на которую способны только вампиры и кошки, делающие вид, что не слышат, как открывают консервы.

— Александра, — существо набралось смелости и начало стягивать с неё одеяло, будто распечатывая конфету. — Александра, скоро прибудет Ян, а вы даже не завтракали.

— Толя, если ты сейчас же не уйдёшь, я тебя сожру, — прохрипела она в подушку голосом, который должен был звучать угрожающе, но, скорее всего, напоминал рык разбуженного котенка.

Не открывая глаз, Александра содрала из-под матраса простыню и накрылась ей с головой, превратившись в кокон. В её мире это был железобетонный аргумент: «меня нет дома». Простыня была бархатной, прохладной и пахла той самой темнотой, которую у неё так настойчиво пытались украсть.

— Но Госпожа... — голос Толи стал виноватым, почти жалким. Он замялся, переминаясь с ноги на ногу, зная, что сейчас произойдёт что-то неизбежное, как восход той самой ненавистной звезды.

Секунда тишины — и девушка вскочила.

— Что этому клыкастому нужно в моей квартире? — рявкнула она, уперев руки в бока. Вишнёвый свет разрезал комнату, и она сощурилась, напоминая вампиршу из старых гравюр — прекрасную и яростную одновременно.

— Господин Темнейший отправил господина Яна для того, чтобы убедиться в вашей подготовке к новому учебному году.

— Толя, кто сказал, что я не готова? — Александра переложила руки на грудь, приняв позу памятницы собственному недовольству. — Я готова всегда. Если мне нужно.

Домовой замялся, переступил с ноги на ногу. Его маленькие, блестящие, как две спелые рябины, глаза забегали по сторонам, выдавая панический перебор вариантов, как бы помягче это преподнести.

— Вас видели сегодня, вчера, позавчера... — начал перечислять он, словно зачитывая приговор. — ...неделю... и вообще в течение последних трёх недель в ночных клубах. Вы уверены, что вы готовы?

— Где мой кофе? — вопросом на вопрос парировала она, направляясь на кухню. Это был её коронный уход от реальности. Пока в руке есть горячая кружка, мир может катиться в тартарары. Запах свежесваренного зерна был для неё единственным легальным способом все еще оставаться в себе.

Выйдя в большой и тёмный коридор, девушка на секунду замерла. Квартира встречала её запахом пыли и старой книги — любимым ароматом одиночества. Но что-то было не так. Она приметила открытую дверь в гостиную, из которой нагло, по-хозяйски, выглядывали лучи яркого августовского света.

— Толя, что за бардак? Почему дверь не закрыта? — обернулась Александра, ожидая увидеть домового.

Вместо него в проходе стоял парень.

Высокий. Лет двадцати пяти. Бордовая рубашка сидела на нём так, будто шилась на заказ слепым портным, обладающим идеальным вкусом. Джинсы — вот что портило картину. Обычные, нелепые джинсы, которые кричали: «Я пытаюсь быть современным, но это не моё». На контрасте с аристократической статью они смотрелись как фальшивая нота в идеально сыгранной сонате.

Винно-алые глаза смотрели на девушку с той усталой снисходительностью, на которую способны только вампиры знатного рода, но они всё ещё морщатся от вида кофе.

— Доброе утро, Александра. — Его голос тек, как патока. — Ты уважительнее к Толе относись. Это единственное существо, готовое реально исполнять твои прихоти. И спасать твою репутацию.

— Че надо? — тон девушки мог заморозить кипяток. — До универа ещё пара дней. Или вы, благородные, считать разучились?

Она прошла на кухню, давая понять, что разговор будет происходить на её условиях. Ян двинулся следом, бесшумно, как и положено его породе.

— Отец приказал тебя перевезти в Москву. Квартира уже найдена , — он говорил спокойно, даже лениво, будто обсуждал погоду. — Анатолий с завтрашнего дня уйдёт на служение к семейству Нежиных.

Александра замерла у кофеварки. Внутри что-то неприятно кольнуло. Не боль, скорее осознание того, что её маленький, тёмный и такой удобный мирок сейчас разберут по кирпичикам. Она очень долго добивалась самостоятельности, стараясь как можно дальше отстраниться от семьи Темнейшего, славившегося жесткостью по отношению ко всему, что не подчинялось. И в миг, всего парой слов, Ян смог разрушить всю иллюзию, которую ей предоставили. Родительская квартира — единственное, что осталось ей от родителей, которых та не помнила, но чутко чувствовала — казалась местом спасения от темного, жестокого мира, где её учили строгим манерам и потакали учёбе.

Она росла при дворце, помня заботливого Яна, который старался защитить девочку, а сейчас становился личным надзирателем. Помнила и его сестёр, вечных сплетниц и завистниц, ведь должного внимания отца, в отличие от Аси, они не получили. Память действительно страшная вещь, и снова чьи-то слова заставили её вспомнить.

— Вот как, — усмехнулась она, пряча эмоции за привычной бравадой. — А кот? Почему Москва? А как же Питер?

— Кот? — бровь Яна поползла вверх. Он явно переводил тему на самый бесполезный из возможных объектов, чтобы выиграть время. — Ты где его поймала?

— Да так, Рав подарил, — девушка пожала плечами. — Белый, бегает тут где-то.

— Ты же понимаешь, что это максимально бесполезное существо в Тайном мире? — Ян говорил так, будто объяснял прописные истины ребёнку. — Отдай знакомой ведьме. В Москву он не поедет.

— То есть, — Александра медленно развернулась к нему, чувствуя, как в груди закипает знакомое с детства бешенство, — ты меня лишаешь домового, дома, кота... С чего я вообще должна на это соглашаться?

— Александра, ты издеваешься?! — Ян вышел из себя впервые за утро. Глаза полыхнули алым — на секунду, но девушка это заметила. В этом коротком проблеске истинного вампирского гнева было что-то пугающе честное. — Анатолий, ещё один кофе, пожалуйста.

Она налила себе чёрную, густую жижу, которая отдалённо напоминала кофе. Ян сел напротив. Тишина повисла такая плотная, что её можно было резать ножом. В ней чувствовалась усталость двух существ, которые слишком давно знают друг друга, чтобы играть в вежливость.

— Забирай своего кота, — парень вздохнул, и в этом вздохе послышалась капитуляция. — Но зловоротню нужно будет освободить.

— Надеюсь... — Александра сделала глоток, обжигаясь, но не подавая вида. — Анатолий, собери все мои вещи, пожалуйста.

Толя появился мгновенно, словно ждал за углом. Кивнул и исчез в недрах квартиры, оставляя их наедине. В его маленьких руках уже мелькнула бездонная дорожная сумка — верный признак того, что режим «сборы по тревоге» активирован.

— Те лохмотья, что ты носишь, в Московском филиале универа не сойдут, ты понимаешь? — Ян посмотрел на её чёрную футболку, которая когда-то была мужской, и поморщился. — Александра, почему ты не можешь быть как нормальные девушки? Носить платьица, сандалии... Обязательно всё чёрное и с чужого плеча.

— У одежды нет гендера, — отрезала девушка, чувствуя, как её пальцы сами собой сжимаются в кулак. — А у вампиров, бегающих за тупыми телками, нет и прав. Так что, дорогой, что мне носить — тебе не решать.

Ян сделал глубокий вдох, будто пытался набраться терпения со дна колодца, и опустошил свою кружку.

— Кофе отвратный, — констатировал он факт. — Как и сама ты, Александра. Самолёт через четыре часа. В аэропорту с самого утра тебя ждут Олег и Антон. — Он поднялся, отодвигая стул с той подчёркнутой плавностью, которая всегда бесила девушку. — Не появишься ровно по рейсу — твой же Олежка начнёт панику. Дойдёт до Тёмного департамента, значит, дойдёт и до отца. Тебя до Москвы вурдалачьими силами доставят. Услышала?

Александра молчала, удивлённая его спокойствием. Обычно Ян срывался на крик раньше, но сегодня он был похож на человека, который просто выполняет работу. Или на того, кто знает больше, чем говорит.

— Ах, да... — он остановился на пороге кухни, бросив взгляд через плечо. — Я лечу тем же рейсом. Но мне плевать, искать по самолёту я тебя не собираюсь.

Дверь за ним закрылась тихо, но девушке показалось, что грохот стоял такой, будто рухнула стена. В квартире стало слишком тихо. Тишина давила, и в этой тишине Александра вдруг остро, до ломоты в зубах, поняла, что её настоящая жизнь заканчивается прямо сейчас.

Она осталась одна. Нервно таская сахар по кружке, она и не заметила, как в проходе образовались чемоданы, поверх которой сидел белобрысый шикарный зеленоглазый кот. Вейс смотрел на неё с тем высокомерным спокойствием, на которое способны только представители его породы. Он был единственным, кто не строил иллюзий насчёт этого переезда.

— Александра, если вы хотите успеть, выезжать нужно сейчас, — сказал домовой, появившийся из-за горы сумок и потянувший девушку за штанину. — Знаете, какие пробки?

— И ты туда же, — она потрепала домового по волосам. — Торопишься к воронаголовым? Там тебе не позволят сутками сидеть за ноутбуком и кушать роллы за счёт безлимитной карты. Схуднеешь, дорогой, на перловке.

— Это правда, — Анатолий вздохнул. — Малые Нежиных меня, конечно, затаскают... Буду по вам скучать.

— Бестолочь, — Александра прищурилась, пряча за грубостью то, что не умела показывать иначе. — Конечно, будешь. Если что, адрес узнаешь, буду ждать.

Много времени на сборы ей не понадобилось. Через двадцать минут девушка стояла около подъезда элитного жилого комплекса в ожидании такси. Питер пах Невой и свободой, которую у неё только что отняли. Она знала: перелёт в Москву займёт не больше полутора часа, но это время отделяло её от той жизни, где она сама решала, в каком клубе исчезнуть до утра.
***
Выходя из отделения аэропорта, Александра увидела двоих. Высоких, для кого-то даже красивых. В ярко выделяющихся зелёных глазах в сочетании с длинными лохматыми соломенными волосами она узнала своего хорошего друга Олежку — настолько тайно влюблённого в девушку, что это было явно всем. Рядом топтался восемнадцатилетний паренёк, крепкий с виду, с ярко-алыми глазами и чёрными как зола волосами. Антон. Они стояли под московским небом, которое казалось ей слишком низким, будто город специально давил на плечи, проверяя на прочность.

— Добрый вечер, уважаемая нечисть, — подошла девушка, затягивая тёмные очки с носа на макушку. — Кто-то желает разгрузить милую девочку, или она так и должна ломиться от тяжелых сумок?

— Да конечно, Аська, — Олег улыбнулся, и вмиг чемоданы оказались в его руках.

Вампир засмеялся, но Александра заметила, как Антон потянулся к одной из сумок.

— А что за моська у тебя там? — спросил он, разглядывая розовый нос, выглядывавший из-за молнии.

— Вейс. Это Вейс, — девушка отодвинула сумку подальше от вампира, будто оберегая кота. Ей показалось, или в глазах Антона мелькнуло что-то слишком голодное?

— Он с нами жить будет? — с удивлением спросил Олег, переглянувшись с напарником.

— А... я с тобой жить буду? — удивилась Александра. В суматохе сборов она как-то не задумывалась о деталях, полагаясь на чужую волю.

— Ну, единственная свободная зловоротня была только у меня, так что да.

— Значит, с нами.

— У Боди на котов аллергия, — задумался Олег, почесав затылок. Было видно, что проблема с котом волнует его куда меньше, чем возможность заселить в свою личное пространство ту, о ком он вздыхал уже полгода.

— Пусть тогда не заходит в мою комнату, — пожала плечами девушка. — Ты же мне комнату выделишь?

— Ну что-то вроде, — парень улыбнулся, потянув чемоданы к такси. Улыбка у него была хорошая, тёплая, не вампирская — настоящая.

Уже через час Александра стояла возле подъезда московской высотки, нервно осматривая ладони. Солнце здесь было другим — не питерским, липким, а каким-то чужим, равнодушным. Город пах гарью и деньгами, и этот запах казался ей похожим на запах клетки. Клетки, которую только что захлопнули, но она почему-то не услышала щелчка замка.

— Олежка, — сказала она, не поднимая глаз. — Что-то тут не так... У меня ощущение плохое. Я чего-то не чувствую.

Вампирша явно о чём-то распереживалась, хоть видимых поводов для этого как будто и не было. Внутри, где-то глубоко под рёбрами, пульсировала тревога, которую нельзя было объяснить ни усталостью, ни сменой города. Это было предчувствие. То самое, которое приходит за пару месяцев до того, как жизнь безвозвратно разделится на «до» и «после». Обычно вампиры старше трёхсот лет умеют распознавать такие вещи, но Александра была слишком молода, чтобы верить в интуицию, и слишком настороженна, чтобы её игнорировать.

Олег не ответил. Он просто взял её за локоть и повёл в подъезд, а кот в сумке тихонько мяукнул, будто соглашаясь: здесь всё только начинается. И ничего хорошего в этом «начинается» не было.

Войдя в зловоротню, вампирша даже удивилась. Никакого беспорядка, наоборот, всё очень аккуратно. Сумка с котом была поставлена на землю, откуда пушистый был только рад вылезти. Лишь хвост мелькнул, и пушистый растворился в недрах квартиры, по-хозяйски осматривая всё.

— Почему.. — начала говорить растерянно девушка, но тролль её перебил, предугадывая вопрос.

— Ась, ну мы сколько вместе, я же знаю твоё отношение к чистоте. Ян за пару дней сказал, мы на клининг и скинулись, — Олег улыбался, заглядывая в глаза Аси. В его взгляде было что-то щенячье, преданное, от чего ей стало одновременно тепло и неловко.

— Комнату, пожалуйста, — девушка улыбнулась. Улыбка вышла немного вымученной, но Олег предпочёл этого не заметить.

Тролль понёс вещи в самую ближнюю спальню, которая была изначально подготовлена для неё. Строгие винные обои и белые шторы — такое чувство, будто постарался кто-то, кто знал вампиршу как облупленную. На туалетном столике стояла большая ваза с не менее шикарным букетом красных роз. Вот тут-то неизвестный дизайнер и промахнулся. Розы были напоминанием о доме Темнейшего, места, которое та не любила. В их лепестках, словно в каплях крови, отражалось всё, от чего она так старательно сбегала.

— Вы наняли под ремонт дизайнера Темнейшего? — девушка посмеялась и села на край шикарной двуспальной кровати. — Про кота тоже вижу, не забыли, — девушка взглянула в угол возле окна, где лежала кошачья лежанка.

— Асечка, я же помню про Вейса, — улыбнулся зашедший за нечистью вампир. Его голос прозвучал, и она невольно напряглась — слишком уж хорошо он научился двигаться бесшумно.

— М-мм, — протянула девушка, перекинув ногу на ногу и смело всматриваясь вошедшему в глаза. — А вот и дворцовый дизайнер. Добрый вечер, товарищ наследник.

— Добрый. Мы подумали, что во дворец ты бы явно не вернулась, а мою зловоротню уж слишком долго разгребать. Здесь явно сделать ремонт было быстрее, но не переживай, ни я, ни Ян тебя тут в покое не оставим, — договорил Владислав.

В проходе стоял парень лет девятнадцати, в летнем ободранном свитере и безформенных спортивных штанах. Волосы были растрёпаны, будто он только проснулся, и он заинтересованно осматривал девушку. В нём чувствовался род, но жили род был нарочито, демонстративно запущен — словно он хотел сказать: «Смотрите, я такой же, как вы, мне плевать на эти ваши дворцовые церемонии». И это несоответствие между его происхождением и внешним видом раздражало Александру больше, чем если бы он пришёл в полном парадном облачении.

— Очень жаль, — девушка улыбнулась и упала на кровать, чувствуя, как пуховый плед обволакивает её уставшее тело. — Можно мне досмотреть сон?

Нечисть покинула комнату, впустив Вейса. Кот запрыгнул на кровать, пару раз крутанулся на месте, проверяя новое место на безопасность, и, видимо, признав его сносным, улёгся у девушки под боком. Ася, нежно обняв кота, почувствовала, как напряжение медленно отпускает мышцы. В коридоре послышались приглушённые голоса — Олег с кем-то спорил, но звуки быстро стихли, поглощённые московской стеной.

Продолжая свой сон, она даже не заметила, как в дверь тихонько заглянул Владислав, покачал головой, поправил съехавшее одеяло и, убедившись, что Вейс надёжно держит оборону, исчез в тенях коридора. За окнами новой квартиры шумела чужая Москва, готовясь принять в свои объятия ту, которая ещё не знала, что настоящие испытания начинаются только сейчас.