Глава 1. Бал

Зимнее солнце не грело — оно обжигало холодом. Тусклые, почти бесцветные лучи пробивались сквозь высокие витражи кабинета Старейшего, падая на багровый паркет. Пятна света ползали по полу, словно заблудившиеся души, не смея коснуться сапог вампира, застывшего у окна.

— Сын мой, ты уверен в этой затее?

Голос Темнейшего был тихим, но в нем звенела тяжесть веков, давящая на виски. Он не ходил — он перетекал из угла в угол, и черный бархат его плаща шуршал, как сухие листья на могиле. Этот звук оставлял в воздухе привкус тревоги, густой и липкий.

— Множество веков миновало, и никто не решался на подобное безумие. — Он не смотрел на тени, застывшие вдоль стен. Иная нечись притаилась там, слившись с мраком, не смея вмешиваться в разговор крови. — Я не знаю, чем это обернется. Тень всегда длиннее того, кто её отбрасывает.

Книжные шкафы из черного дуба уходили в потолочную темноту, их стекла были затянуты паутиной времени. На стенах портреты древних Темнейших смотрели алыми глазами — безжизненными, но видящими всё. Пыль в лучах света танцевала свой медленный вальс, но не могла растопить лед, сковывавший воздух.

— Отец, это твоя подопечная. — Молодой вампир сидел в высоком кресле, обитом кожей, впитавшей чужие страхи. Его пальцы впивались в подлокотники так, что кожа трещала, жалуясь на насилие. В его позе была наследственная уверенность, но в глазах — шторм. — Неужели ты не хочешь хотя бы попытаться её спасти? Семнадцать лет опекать, чтобы теперь просто отвернуться?

Темнейший остановился. Его взгляд — древний, тяжелый, как крышка гроба — лег на лицо наследника. Там читалось не только упрямство. Там читалась боль, свежая и пульсирующая.

— Я хочу, — выдохнул он, и голос его стал тише шёпота ветра в склепе. — Но я не хочу возрождать войну между сторонами, сын мой. Ты, как мой прямой наследник, не должен допустить этого. Даже если ради мира на чашу весов ляжет жизнь тех, кто тебе дорог.

Стул скрипнул, когда наследник вскочил. Звук разрезал тишину, как нож по горлу. Его движения стали резкими, звериными. Ладони ударили по массивному столу, заставив дрожать пергаменты и печати Темного Департамента.

— Ты не понимаешь? — вырвалось у него, и в этом крике было отчаяние загнанного зверя. — Война уже идёт. Как только она потеряла себя — они напали. Почему ты слеп, отец?

Солнечные блики на полу дрогнули, будто испугавшись его голоса. За окном ветер качнул заснеженные ветви старого дуба, и снег осыпался мелкой, мертвой пылью.

— Потеря одной не равноценна гибели кланов! — Темнейший говорил тверже, но в глубине его зрачков мелькнула трещина. — Я всё понимаю. Ты любишь её. Она твоя спутница. Но риски... Риски слишком велики.
— Она как мы. Она вампир, и должна была стать полноценной через пару месяцев. А не вот так — в забытьи. — Наследник тяжело опустился обратно в кресло, сложив руки и уперев острый подбородок в переплетенные пальцы.

Повисла пауза. Тягучая, как смола. Пальцы отца слегка коснулись медальона на груди — последнего напоминания о временах, когда у них ещё были сердца, бьющиеся в ритме жизни.

— Знаешь... — голос Старейшего смягчился, в нем проскользнуло что-то человеческое, чуждое для бессмертного. — Возможно, смог бы я полюбить так сильно, будь я моложе... Я поступил бы так же. Я даю своё добро.

Взгляд Темнейшего медленно, смиренно оглянул присутствующих. Тени в углах затаили дыхание.

— Но это безумство! — прошипел высокий оборотень. Его седые волосы стояли дыбом, глаза нервно подергивались. Он шагнул вперед, к Правителю тайного мира, сжимая кулаки так, что костянки белели. — Мальчишка разрушит наш мир!

Темнейший не обернулся. Он стоял, озарённый бледным зимним светом, словно последний страж на грани эпох.

— Я доверяю своему сыну, Адам Вольфович, — произнёс он, и в этом звуке была сталь. — Более чем... даже если тайному миру придётся столкнуться с неизбежным.

За окном зима затаила дыхание. До заветного бала оставались часы. Время, которого у наследника больше не было.
Ежегодный бал нечисти — это не праздник. Это ритуал. Место, где желания материализуются, оплаченные кровью. И самой заветной мечтой вампира была *она*.

С виду обычная девочка. Семнадцать лет. Большие алые глаза, в которых тонул свет, и кожа, мягче, чем лепестки ночной розы. Её белоснежные волосы, цвета первого снега, падали на хрупкие плечи естественными локонами, игнорируя законы гравитации и моды. Каждая вампирша завистливо щурилась, ловя каждый взгляд, который эта девочка цепляла на себя. Но её взгляд всегда был взволнован, тревожен. И вампир желал не обладать ею, а защитить. Закрыть собой от всего этого мира.

Наследник шагал по широким коридорам. Уверенно. Приветливо кивая гостям, чьи улыбки скрывали оскал. Он спешил к трибуне. Там, вдалеке, еще чуть-чуть, и появится любовь всей его жизни. Стоит лишь провести обряд.

Бал славился не посиделками. Он славился ценой. Вампиры могли законно обратить человека, либо загадать желание. Но цена была одна — победа в кровавых боях.
Семейство Коффи было величайшим. Именно поэтому бремя Темнейшего легло на их плечи. Паучья нечисть исчислялась числами, от которых сводило разум, и сегодня вампир должен был победить. Или умереть.

— И сегодня, на ежегодном турнире будет участвовать сам Наследник! Попросим тишины!

На трибунах поднялся вой. Не одобрения — предчувствия беды. Каждому сидящему там было жаль соперника Темнейшего. Тот вышел бы искалеченным. Или не вышел бы вовсе.

В центре арены явились двое. Мощные вампиры. Спина к спине. Секунда тишины, и они должны разойтись. Пятнадцать спокойных шагов в противоположные стороны. Ожидание гула.

Гул прогудел, вибрируя в костях. Вампиры развернулись лицо к лицу. Руки взметнулись вверх, и в центр арены посыпались тени — пауки и змеи, сотканные из мрака, стараясь разорвать друг друга.
В чертах бойцов многие узнали двух друзей. Тех, кто в любом другом мире не смог бы навредить друг другу. Но оба видели необходимость в обряде. Дружба бледнеет перед любовью.

Владислав выкинул вторую руку в сторону Назара. Из-под земли, сквозь камень, вылезла паучья туча. Черная, шуршащая лапками, она встала стеной напротив соперника. Неподвижная. Ждущая приказа.
Ждать не пришлось.

В миг туча обрушилась. Наследник вдохнул полной грудью, и воздух вокруг сгустился. Он выкрикнул сакрал, и слова упали, как камни:
— Жертва ради Александры Нефф!

Среди сражающихся подконтров, в эпицентре магической воронки, появился тонкий белесый облик. Хрупкая девушка.
Сердце наследника пропустило удар. Он ринулся с места к воронке, игнорируя опасность. Вытянул руку, пытаясь выхватить возлюбленную из лап магии.
Но по коленям ударило волной. Невидимая, тяжелая, как свинец.
Наследника откинуло в борт арены. Воронка схлопнулась, рассосалась, оставив после себя лишь вакуум и двух вампиров на земле.

Парни лежали, еле дыша. Их кожа была покрыта легкой серебряной пылью — ядом для их плоти, клеймом неудачи.
Тишина на трибунах стала громче крика.

«Это была она... Но что пошло не так?»
Эти слова пролетали глухим откликом в головах лежащих вампиров, смешиваясь со вкусом крови и пепла.
Александра стояла в центре. Но её глаза больше не были алыми. Они были черными. Пустыми. И она смотрела не на спасителя. Она смотрела сквозь него, в ту тьму, что теперь была её домом.
Нет, явно это была не она, светлый облик вмиг подлетел к наследнику, постаравшись взглянуть в его усталые глаза. Холод стал сильнее, будто вампира окунули в бассейн с сухим льдом. Казалось еще чуть, и кожа заледенеет и разрушится от легкого прикосновения.
—Хорошая попытка товарищ Темнейший, жаль неудачная. - облик прикоснулся ко лбу вампира двумя пальцами, слегка отталкивая - Более наверное и не стоит, я разберусь сама.

От толчка голова темнейшего упала на землю, и силуэт размылся. Даже если это была и не она - он был рад услышать ее голос, даже если он приносил ему боль.

Бал продолжился. Но музыка стала другой. Мелодией похорон.
Парней унесли в больничный медпункт, и шоу продолжилось.

Больничная койка казалась для вампиров мягким облаком, которая обволакивала тело заставляя быстрее отлечить полученные травмы.

—Влад, а что пошло не так? - Назар открыл глаза и тяжело повернул голову в сторону наследника - я сам видел как она появилась, почему ты не смог ее достать?
—Я просто не знаю, я сделал всё верно - ответил вампир тяжело потерев лоб, на котором остался ледяной отпечаток - Видимо Тьма начала ее принимать, раз даже обряд не спас....