Глава 1. Холодное пламя.

В особняке Сальваторе царила тишина, привычная, как пыль на портретах предков. Деймон допивал свой второй бокал, Стефан делал вид, что читает, а Елена чувствовала себя лишней в этом спектакле вечного траура.

Дверь открылась бесшумно. Не было ни скрипа, ни предупреждения. Она просто возникла в проеме, как тень, материализовавшаяся из самого мрака.

Она была бледной и хрупкой, одетая в простое черное платье. В ее руках не было ничего, кроме маленькой дорожной сумки. Но не это заставило воздух в комнате застыть. Ее лицо, поразительно похожее на лицо их матери в молодости, было абсолютно бесстрастным. А глаза... Глаза были не зеркалом души, а гладью озера, под которым лежал вековой лед.

Она вошла, и ее шаги не издавали ни звука. Она остановилась посреди зала, ее взгляд медленно скользнул по Деймону, затем по Стефану. На Элену она не посмотрела вовсе.

Стефан замер, его книга соскользнула с колен на пол. Звук падения прозвучал как выстрел.
— Алисия... — это было не имя, а выдох, полный ужаса и неверия.

Деймон медленно повернулся. Его циничная маска на мгновение дала трещину, обнажив чистый шок. Он изучал ее, его вампирская сущность чувствовала нечто знакомое и в то же время абсолютно чужеродное. Холод, исходивший от нее, был не просто отсутствием тепла. Это была негативная температура, вымораживающая душу.

— Привет, мальчики, — ее голос был ровным, тихим и безразличным. В нем не было ни радости, ни упрека. Он был плоским, как лезвие. — Да, я жива. Нет, это не сон.

— Как? — Стефан смог выжать лишь одно слово, его ум отказывался верить.

— Отец не убил меня в ту ночь, когда убил вас, — сказала она, и в ее тоне не дрогнула ни одна нота, будто она говорила о погоде. — Он счел это... нецелесообразным. Вместо этого он отправил меня подальше, чтобы я не стала таким же чудовищем, как вы. Ирония, — она чуть склонила голову, — в том, что он лишь отточил то чудовище, что дремало во мне с рождения.

Она прошла к камину и посмотла на пламя. Огонь вдруг сжался, потускнел и замер, будто завороженный. В комнате стало темнее и холоднее.

— Ты... ведьма, — прошептал Стефан, глядя на нее с новым ужасом.

— Отчасти, — согласилась она, все так же глядя на застывшее пламя. — Другая часть — вампир. Гибрид. Побочный эффект старой крови и старой магии. Отец боялся не того. Он боялся вампира. Но вампира можно убить колом. Со мной... будет сложнее.

Наконец, она повернулась к ним. Ее ледяной взгляд упал на Деймона.
— Я не пришла за ностальгией или семейными объятиями. Эти понятия умерли для меня в ту ночь, когда мой отец сжег моих братьев, а потом стер меня из их памяти, как ошибку. Я здесь, потому что это логично. Вы — единственный ориентир в мире, который для меня давно стал чужим.

Она направилась к выходу, ее силуэт растворялся в темноте коридора.

— Подожди, Аля... — начал Стефан, поднимаясь.

Она остановилась, не оборачиваясь.
— Меня зовут Алисия, — поправила она его тем же ровным, холодным тоном. — Вы не имеете права называть меня иначе. Вы потеряли это право, позволив мне исчезнуть.

— Но куда ты пойдешь? — спросил Стефан, и в его голосе звучала отчаянная попытка что-то удержать.

Она на мгновение задумалась, глядя в ночь за дверью.
— Искать того, кто поймет цену бессмертия и силу гнева. Если такой вообще существует.

Когда дверь за ней бесшумно закрылась, пламя в камине снова взметнулось к жизни, яростное и яркое, будто компенсируя ту холодную пустоту, что она после себя оставила.

Деймон долго смотрел на дверь. Потом медленно поднял свой бокал и доел его одним глотком.
— Черт возьми, — прошептал он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало нечто похожее на уважение. — Она не вернулась сестрой. Она вернулась бурей. И я не уверен, что мы переживем то, что она принесет с собой.