Глава III
В дырявые берцы уже успела залиться вода из луж, оставшихся после недавнего ливня. Валери слышала, как неприятно хлюпает вода под ногами, но поделать с этим ничего не могла. Ей оставалось лишь терпеть. Вообще, именно этим Вал с Маркусом в последнее время и занимались — терпели. Терпели неудобства, боль, голод, жажду, сонливость, месячные (удивительно, что они вообще продолжались) и прочее. Никакого душа, смены нижнего белья, стирки. Зубы чистили разгрызанными веточками — и то по праздникам. Было попросту некогда заниматься такими вещами. Но, конечно, когда каждый день находишься на волоске от смерти, нечасто задумываешься о подобных мелочах.
Иногда у Валери возникал вопрос: почему они так поздно узнали об убежище в Клеароне? Почему несколько месяцев о нем ничего не было слышно? Им с Маркусом приходилось бегать с одной базы на другую, периодически присоединяясь к лагерям, которые самостоятельно возводили выжившие. Отсюда вытекал другой вопрос: почему в других городах нет защищенных армией укрытий? Что с ними стало и были ли они вообще? Валери не знала ответа ни на один из этих вопросов. Она даже не была уверена, что клеаронский лагерь все еще стоит. Они узнали о нем во время одной из вылазок, подслушав разговор двух военных. А сразу туда не пошли, потому что боялись. В мире и так царила непредсказуемая обстановка, поэтому любые изменения было тяжелее принять после того, как уже к чему-то привык. Очень сильно не хватало стабильности. Даже таким людям, как Маркус и Вал.
Живот громко забурлил, и легкая боль, вперемешку с голодной тошнотой, пронзила тело девушки. Она тяжело вздохнула, подняла голову и, глядя в пустоту, обратилась к Маркусу:
— У нас совсем ничего нет поесть?
— Прости, подруга. Голодные твари сожрали все без задней мысли.
Валери усмехнулась, понимая, кого он имеет в виду. Только юмор и спасал от морального и физического гниения в такое время. Благодаря ему Вал чувствовала себя живой.
— Не расстраивайся, — осторожно протянул летучая мышь, — может, сейчас какие-нибудь ягодки найдем. Самое главное, что у нас еще есть вода, а там...
— Поражаюсь тому, как ты смотришь на все так легко. Истинный виталист.
Маркус подозрительно промолчал, будто был с этим не согласен. Обычно он любил распинаться о религии и считал комплиментом слова «виталист» и «фоибианин», а сейчас как будто что-то изменилось, словно что-то подкосило его веру. Валери решила не обращать на это внимания. Скорее всего, она просто себя накручивает.
После этого небольшого разговора они шли в полной тишине около часа. По внутренним ощущениям было уже около шести вечера. Вал не слышала никаких подозрительных звуков. Нет, даже не так. Она вообще ничего не слышала. Ни шорохов, ни стрекота насекомых, даже шелеста листьев. Она даже как-то расслабилась. В этот момент все стало похоже на прогулку по лесу с лучшим другом, когда им было по шестнадцать.
— А помнишь, как мы еще школьниками ходили в лес около твоего дома? Там была такая красивая заброшенная усадьба, — Валери невольно улыбнулась, поддавшись воспоминаниям.
— Помню. Помню, как мы там куралесили на день рождения Дерека. Он там весь пол обблевал, мне потом его на руках тащить пришлось обратно, — Маркус хохотнул. — Интересно, что с ним сейчас... И с остальными ребятами... Мы их не видели с самого выпуска.
— Скучаешь по Катрии?
— Честно, очень. А ты?
Валери вздохнула, вспомнив родную страну. В старших классах Вал и Маркус активно интересовались музыкой и даже писали песни дуэтом: она пела и играла на гитаре, а Маркус насиловал барабаны. Так у них и появилась идея о музыкальной карьере: они бросили свои грезы о режиссуре и переводческой деятельности и свалили на последние деньги в Агарию.
Валери помнила, как сначала было тяжело. Еще чуть-чуть — и они бы скурились где-нибудь в подворотне, если бы их не заметил кое-кто, кто так же, как и они, горел своей идеей. Ради мечты Валери оставила родителей. И сейчас жалела об этом как никогда. Она бы все отдала, лишь бы позвонить матери и узнать, как они с отцом. Но она даже не знала, живы ли они...
— Нет, — резко выдала Вал после долгого молчания. — Я скучаю по близким, но не по стране. Агрария мне нравилась и нравится гораздо больше.
— Справедливо. А я бы сейчас так хотел в родной Брэлес... Даже папа перебрался сюда. Мне не было нужды лететь в Катрию. А стоило бы. Но сейчас уже нет ни возможности слетать домой, ни па-... Неважно, впрочем, — слова Маркуса резко оборвались. Было видно, что даже такой позитивной личности сложно говорить о подобных вещах.
— А я как-то зациклилась на Рэе, что совсем позабыла о маме с папой. А они ждали моего приезда с осени. Надо было забить на все и поехать туда, — вздохнула Валери. — Но... эта ревность с его стороны... боязнь обидеть его... так заколебала... что я просто не рыпалась лишний раз.
— Все в прошлом. Мне очень жаль, что с Рэем вышло... так. Он такого не заслуживал... — Маркус повернул голову в сторону, отчего Вал не могла увидеть его лица в тот момент, когда он это говорил.
— Ты застал его смерть. Меня не было в этот момент. Я даже проводить его не смогла.
— Тебе и не нужно было. Там уже был не Рэй. И ты это знаешь.
Валери ничего не оставалось, кроме как грустно кивнуть. Она уже выплакала все, что только можно, так что внутри остались лишь острая горечь и давящая тоска. Ее ноги бездумно волочились по земле, оставляя за собой следы от подошв. Но тут она инстинктивно дернулась и остановилась, услышав какой-то звук. Краем глаза Вал заметила, что Маркус тоже забеспокоился. Его рука опустилась на кобуру, но смысла в этом особо не было — магазин пуст. А вот у Валери оставался один патрон.
Девушка начала прислушиваться и вглядываться в лесную чащу и увидела то, чего видеть совершенно не хотела. Среди деревьев на них пялились огромные желтые глаза. Они были близко. Опасно близко. Ящер стоял неподвижно, словно ожидал чего-то от ребят. Валери чувствовала, как быстро бьется ее сердце. Она боялась пошевелиться. Ей казалось, что, если она подаст хоть какие-то признаки жизни, ящер сорвется с места и побежит на них. Только вот, к несчастью, ящеры прекрасно осознавали, жива потенциальная жертва или нет. И Вал это знала.
Быстрое движение рук — пистолет в дрожащих руках, прицел на чудовище, которое уже бежало на Валери и Маркуса. Девушка пыталась прицелиться, но страх одолевал ее — она снова промахнулась, потратив последний патрон впустую. Ничуть не пострадавшее чудовище все еще мчалось на них с огромной скоростью, истошно крича.
Маркус толкнул Вал в сторону, намекая на бегство. Леопард от ужаса и паники выронила пистолет, но решила, что жизнь все-таки важнее оружия. Бежать по чаще было тяжело, но это играло им на руку: несмотря на свои атлетические способности и конечности, способные гнуться во все стороны, ящер все равно с трудом пробирался сквозь частые деревья и заросли, иногда даже ломая тонкие стволы.
Но даже так ребята не могли оторваться от него на приличное расстояние. Он продолжал дышать им в затылок, издавая булькающие гортанные звуки. И тут Валери пришла в голову идея.
— Врассыпную! — крикнула она. Маркус услышал.
Друзья разделились. Вал побежала налево, глубже в чащу. Ящер увязался за ней. От этого она немного запаниковала, но смогла взять себя в руки. Ее низкий рост и компактное телосложение позволяли ей гораздо эффективнее пробираться сквозь нескончаемые стволы.
Однако ее план исчерпал себя. Куда бежать? Она не сможет вечно убегать от инопланетного организма. Она была на волоске от жестокой смерти — хотя смертью это назвать нельзя. Но что-то подсказывало девушке, что нужно продолжать бежать.
И тут до нее донесся крик.
Знакомый голос.
Сначала она не могла разобрать, что он говорил, но потом поняла — и чуть ли не разрыдалась.
— Ущелье! Ущелье! — кричал Маркус, который не терял времени даром и уже нашел способ избавиться от хвоста.
Валери поняла, что он имел в виду.
Она оказалась в нескольких метрах от довольно широкого ущелья, на дне которого бежал горный ручей. В животе все замутило. Ей нужно было перепрыгнуть его. Чисто физически, благодаря природным особенностям своего вида, она могла это сделать. Но что, если сорвется? А вдруг ящер прыгнет следом?
Не время думать.
Валери пробежала еще немного, оттолкнулась и прыгнула, полностью доверившись природным способностям своего вида. От страха сорваться вниз она зажмурилась и закричала, но в момент приземления открыла глаза — и не зря: она летела чуть ниже, чем нужно. Не раздумывая, Вал вытаращила когти и вцепилась ими в землю, повиснув на краю ущелья.
Паника охватывала девушку все сильнее. Она рыдала от ужаса, тщетно стараясь не смотреть вниз. Под ней угрожающе бурлил ручей.
Нужно было действовать. Она еще не погибла, а значит, у нее оставался шанс выжить.
Поставив правый носок на небольшой выступ в склоне, Валери оттолкнулась, помогая себе приподняться. Дальше было легче: она подтянулась и выкарабкалась на противоположный берег.
Обернулась.
Ящер пристально смотрел на нее своими хищными глазами. Валери оскалилась. Чудище постучало зубами и, развернувшись, тяжело зашагало в противоположную сторону.
Валери выдохнула, упала спиной на землю, свернулась калачиком и разрыдалась. Сейчас она была в относительной безопасности, и это позволило ей наконец дать волю чувствам.
Она чуть не погибла.
Но выжила.
Сбежала от ящера, который почти ее нагнал.
Валери громко плакала, и вместе со слезами из нее словно выходил весь пережитый стресс. Вдалеке она вновь услышала знакомый голос, звавший ее по имени.
— Вал! Вал, о пресвятой Фоибос! — Маркус тяжело дышал. Он упал на колени перед подругой. — Ты как? Ты ранена?
— Я перепрыгнула через ущелье... — прорыдала девушка, зарываясь носом в ладони и закрывая ими лицо.
— Я знаю, я... Ты... Ты герой, Вал. Ты смогла. Ты сделала это. Сделала невозможное...
Маркус посмотрел на ущелье. Да, оно было не особо большим. Но перепрыгнуть его все равно было очень сложно и опасно. И Валери с этим справилась. Она, как бы пафосно это ни звучало, плюнула смерти в лицо, едва оказавшись на другой стороне.
— А ты как перебрался? — немного успокоившись, спросила девушка.
— Там, вдалеке, кто-то любезно положил бревно. Оно было хлипким, и я, честно говоря, думал, что упаду, но оно меня выдержало. А ящер уж точно по нему не пройдет.
Вал почувствовала, как Маркус похлопал ее по плечу, проявляя заботу. Она убрала ладони от лица и взглянула на него.
Он улыбался. Мягко, по-доброму. Как и всегда.
— Значит, они не умеют прыгать в длину, — подметил летучий мышь.
— Значит, так, — кивнула Валери, не в силах сдержать улыбку.
Трава была мокрой после дождя, что освежало и даже немного прибавляло сил. Вал села, глядя на ущелье, через которое только что перепрыгнула.
А ведь она запросто могла упасть и разбиться. Но... будем честны, это явно лучше, чем быть укушенной ящером.
— Готова идти дальше? — спросил Маркус, поднимаясь на ноги.
Вал посмотрела на него снизу вверх, после чего коротко кивнула. Парень протянул ей руку. Поднявшись, Валери немного пошатнулась, но быстро поймала равновесие.
— Мы сильно сбились с пути?
— Не, не особо, — Маркус даже не раскрыл карту. Судя по всему, он был абсолютно уверен в своих словах. — Просто пойдем так же, сместившись чуть вправо. Времени на дорогу уйдет больше, но, во всяком случае, не настолько, насколько могло бы.
Валери не спорила. Маркус всегда хорошо ориентировался на любой, даже незнакомой местности — это был его, можно сказать, талант. Он слишком хорошо чувствовал природу: она словно специально прокладывала путь перед ним, незаметно раздвигая деревья и подсказывая дорогу.
Девушка похвастаться такими же способностями не могла, но в обычной жизни это ей особо и не мешало. Во времена цивилизации было множество способов узнать, где ты находишься и как добраться до нужной точки.
Сейчас же никаких тебе электронных карт и такси — только собственные ручки с ножками да бумажные путеводители.
Вал вздохнула. Она привыкла к жизни в диких условиях, но все бы отдала, чтобы вернуться в прошлое. Во всяком случае, страдала она не одна. Лучший друг под боком спасал от уныния и депрессии лучше любого психолога, который когда-то был у Валери.
Они шли вперед, раздвигая листву руками и периодически спотыкаясь, цепляясь за стволы и корни деревьев и царапаясь о ветки. Красота леса уже не радовала глаз — Валери сожгла бы здесь все до единого, будь у нее такая возможность. От нескончаемых лесных пейзажей хотелось блевать, хотелось выколоть себе глаза, лишь бы не видеть всего этого, лишь бы забыть о том, в какой ситуации оказался мир.
— Как думаешь, у ящеров есть интеллект? — решила завести разговор Вал, чтобы немного отвлечься от давящих мыслей.
— А к чему вопрос?
— После того как я перепрыгнула, я обернулась, и этот ящер... Он не прыгнул за мной. Даже не попытался. Он просто смотрел на меня и щелкал пастью. А потом развернулся и ушел. Он даже не побежал искать способ перебраться через ущелье — просто ушел, — Валери рассказывала это так, словно сама не могла поверить собственным словам.
Для нее ящеры всегда были безмозглыми машинами для убийств, которые сделают все, чтобы достать выбранную жертву. Неужели они способны мыслить и принимать решения не только на основе инстинктов?
Маркус, похоже, тоже задумался. Брови нахмурились, белые зрачки на черных глазных яблоках забегали.
— Знаешь, все возможно, — произнес он. — Мы ведь ничего о них не знаем. Может быть, они вообще в сто раз умнее нас, а их цивилизация во многом превосходит нашу. Нам еще многое предстоит узнать о них...
Валери неуверенно промычала в ответ, опустив взгляд. Ноги болели безумно, желудок уже буквально пожирал сам себя, а через дыру в левом ботинке выглядывал большой палец. Состояние Маркуса было не лучше: бинты на предплечье стали практически такого же цвета, как его шерсть, а через прорехи в штанах можно было разглядеть ногу почти целиком. К тому же к вечеру стало холодать, а из теплой одежды у них ничего не было. Благо сейчас был август и темнело поздно. По внутренним часам было около восьми вечера.
Вдалеке послышался какой-то треск. Валери с ужасом вздрогнула, молясь о том, чтобы это был не ящер. Она была настолько уставшей, что сама бы легла под его лапы, лишь бы он размазал ее тело по земле.
Маркус, наоборот, оживился. Он восторженно посмотрел на подругу, и его радостный взгляд придал Вал уверенности.
— Треск от костра, — восторженно проговорил Маркус. — Там может быть база выживших!
Улыбка невольно появилась на лице Валери. Вместе они рванули к источнику звука, не думая ни о чем. Хотелось лишь поскорее увидеть других выживших, согреться, поесть хотя бы немного...
Но в реальности все оказалось совсем не так, как они представляли.
База там действительно была. И догорающий костер действительно был. Только вот выживших там не оказалось.
Были лишь два трупа.
Валери и Маркус остановились, как только увидели эту картину. Совсем не этого они ожидали, но в условиях апокалипсиса ничего нельзя предсказать, а ожидать чего-либо — тем более. Радость будто испарилась, улыбки вмиг исчезли. К сожалению, им не оставалось ничего другого, кроме как обыскать лагерь и осмотреть мертвых.
Начать они решили с самого тяжелого.
Валери присела на корточки возле одного из тел. Это был мужчина, серо-рыжий кот. Некоторые участки его тела покрывала черная чешуйчатая кожа, а на левом глазу набухала желтая опухоль. Девушка осторожно дотронулась до его головы и отодвинула волосы в сторону. На макушке виднелись две дырки от клыков, вокруг которых уже образовались корки запекшейся крови.
Как она и думала — несчастный стал жертвой ящера. Его укусили, и он начал превращаться в ящероподобное существо. А судя по еще одной большой ране на затылке, его убили, не дав процессу завершиться.
Вал вздохнула. Это было намного хуже смерти, ведь после укуса ты не умираешь, а превращаешься в кусок мяса, который ничего не осознает, ничего не говорит и ничего не делает — лишь глупо осматривается и издает нечленораздельные звуки, словно младенец. Но самое страшное — ты продолжаешь чувствовать боль.
Когда начинается сам процесс обращения, укушенные часто кричат и стонут — явно не от радости и удовольствия. Но сказать ничего не могут. И помочь им нельзя.
Валери до сих пор не понимала, по какому принципу все это происходит, но это было похоже на заражение. Чем именно — неизвестно. Возможно, ящеры переносят в себе вирус или паразитов, из-за чего и происходит мутация, но окончательно утверждать это было нельзя.
К сожалению, именно это произошло с отцом Маркуса. Они слишком поздно поняли, что его не спасти. Поэтому парню пришлось застрелить собственного отца после того, как он тщетно пытался его вылечить.
И то же самое произошло с Рэем...
Валери мотнула головой, вспомнив о нем. Его тоже укусили, но он успел умереть до того, как начал превращаться. Маркус пытался ему помочь, но Рэй задыхался. Видимо, его легкие поразила эта зараза.
Если бы Вал знала, что все закончится именно так, она бы не пошла на вылазку. Она бы вообще никуда не пошла.
Она бы умерла там, с ним.
— Что там, Вал? — из мыслей девушку выдернул голос друга.
— Зараженный. Судя по колотой ране на затылке, его убили после начала обращения. А у тебя как?
— У меня девушка. Она вскрылась. Похоже, убила своего друга или кем он там ей был и, не выдержав ужаса... — парень затих, вновь взглянув на труп.
— Бедняги... — только и смогла выдавить из себя Валери, закрывая трупу веки.
Маркус помотал головой, встал с колен и, поднеся указательный и средний пальцы правой руки к глабелле, закрыл глаза и начал говорить:
— О, Фоибос, отец света, прими сии души в Сад Облачный, да даруй им счастья навеки вечные, прости все грехи ихние, обними их светом звездным...
Пальцы от глабеллы резко двинулись в сторону, кончиками к небу. Закончив молитву, Маркус открыл глаза. Валери, пусть и не очень серьезно относилась к витализму и обоим его ответвлениям, все равно повторила за другом святой жест.
Она уже собиралась подойти к палаткам, но Маркус остановил ее. Он указал пальцем на ноги мертвой девушки. Точнее, на ее обувь.
Вал сглотнула и помотала головой.
— Нет.
— Надень.
— Нет.
— Вал, она не обидится.
— Я не буду снимать одежду с трупа! Я не могу...
— И кому от твоего благородства будет лучше? Тебе — с порванным ботинком или трупу? — Маркус скрестил руки на груди.
Девушка вздохнула.
— Вал, я понимаю, что ты чувствуешь, и я тоже не хочу этого делать. Но даже витализм такое не запрещает, если твои намерения чисты. Мы просто должны. Иначе не выживем. Им уже нечего терять.
Валери понимала, что парень прав. Эти коты уже мертвы, им уже все равно, есть на них одежда или нет.
Пока Валери стаскивала с трупа кошки коричневые ботинки, она краем уха слышала, как Маркус, снимая со второго трупа штаны, шептал молитву. Что-то о благодарности и Фоибосе...
Она уже привыкла — за столько лет дружбы. Семья Маркуса всегда была верующей. Про мать она ничего не знала: та ушла от них, когда парнишка был еще совсем маленьким. А вот отец уж точно был верующим, причем еще более набожным, чем сын.
Но витализм — миролюбивая религия. Валери это знала, так как относилась к той части населения, которая исповедовала второе ответвление витализма — илларионизм. Богиня Аго, родная сестра Фоибоса, вложила в свое учение идеи позитива, любви к жизни и всем живым существам.
Однако у девушки совсем не получалось соблюдать ее заповеди, особенно в такое время. Не была она оптимистом. Да и не хотела.
Лагерь стал настоящим спасением для Маркуса и Валери: там они нашли очень много нужных вещей. Немного еды, теплую одежду, медикаменты, даже пистолет и пачку патронов.
Валери предположила, что девушка не умела пользоваться пистолетом, поэтому не смогла защитить своего спутника, а позже застрелить ни его, ни себя. Да, это было ужасной темой для обсуждения, но говорить о чем-то хотелось — даже о таком.
Уже темнело, так что друзья решили переночевать в этом лагере. Тела они унесли в чащу и накрыли листьями и ветками: копать яму и хоронить погибших по всем традициям было нечем.
Скудно поужинав тушенкой, Валери отправилась на боковую, а Маркус остался на шухере. Нужно было поскорее уснуть и хоть немного отдохнуть, так как через несколько часов им предстояло поменяться ролями.
Вал зарылась носом в свитер, который они нашли в рюкзаке кошки, и заснула, время от времени дергая ухом.