Часть 3: У каждого рубля хвост.

Утром запах кофе и яичницы вернул её в реальность. Софа уже сидела на кухне в халате, листала журнал и подняла глаза с лёгкой улыбкой.

— Доброе утро, быстро вчера тебя вырубило конечно. Даже не поверила сначала что ты уснула. — смеялась она. — Слушай, может останешься пожить у меня пока? Честно, мне спокойнее будет, да и тебе по-моему лучше тут. Вещи можем забрать ближе к вечеру, пока Димы дома не будет. Ну, что скажешь?

Алина потянулась, раздумывая. Внутри возникло сопротивление, ведь она привыкла всегда полагаться только на себя. Но в словах Софы было столько простоты и заботы, что возражать оказалось трудно.

— Посмотрим, — пробормотала она, но видимо Софа уже решила за обеих.

— Ладно, садись завтракать. — закончив накрывать на стол, позвала подруга.

За завтраком Софа вдруг оживилась и с видом заговорщицы наклонилась к Алине.

— Представляешь, за мной тут ухаживать начал один парень. Валера зовут. Такой нормальный, спокойный, не хамло. Я-то думала что все нормальные мужики уже вымерли, а тут он. 

Алина приподняла бровь.

— Валера, значит. И чем он тебя так зацепил?

— Я когда с ночной смены домой собиралась, стою значит, жду троллейбус, а он бежит сзади и кричит: « Девушка-девушка, а дядь Толя заболел». Я думаю какой ещё дядя Толя, что ты от меня хочешь, мальчик? Мало ли, бандит какой-то, или вор. Обворует меня или ещё чего хуже, а на улице вообще никого, ну какой дурак будет в пять утра бродить по Казани, так ещё и в такой мороз?

— Ну так ты же бродишь. — подначила Алина, сдерживая свой смех, за что получила подзатыльник от подруги.

— Я вообще-то в больнице работаю, так что я не в счёт! — возмутилась Софа. — Ну так слушай дальше. Я давай быстрым шагом от него уходить, а он всё равно бежит за мной, так я так испугалась, что уже и про троллейбус забыла, и давай бежать от него, а он начал ещё быстрее за мной бежать! А когда я поняла что он прям близко, и я точно уже не смогу от него убежать, остановилась, и как давай его сумкой дубасить! А он кричит: «Девушка, да за что?! Я просто хотел сказать вам что троллейбус не прийдет!»

— Бедный парень.. — комментировала Алина, во всю заливаясь смехом.

— Я застыла на секундочку, а потом когда поняла что натворила, пол часа стояла извинялась перед ним. Господи, ну какая же я дурочка.. А он ведь хорошим парнем оказался, ещё и проводил меня после этого. Ну и потом он ещё пару раз гулять приглашал.

— И что, он тебе нравится? — хитро прищурилась Алина.

— Да не знаю... просто внимательный он. Не так чтоб лез, а просто... рядом быть умеет, — Софа смутилась, но улыбка не сходила с её лица. — Ну в общем, ёкнуло у меня.

Алина слушала и кивала, не подавая виду что в глубине души ощутила осторожное недоверие. Слишком часто в её жизни за красивыми словами прятались острые углы. Но ради Софы она не стала портить момент.

После завтрака они решили пройтись в магазин. Софа смеялась, выбирая продукты болтала о пустяках, и Алина позволила себе втянуться в эту обычную женскую суету. Вроде ничего особенного, просто список покупок, торба, витрины. Но именно в этих простых мелочах ощущалась редкая для неё гармония. Подруга рядом, разговор без напряжения, и лёгкость которой давно уже не было.

Торба была уже наполовину забита продуктами, когда Софа смеясь, потянулась за пакетом макарон. Алина стояла рядом, выбирая самые свежие овощи, и наблюдала за ней с улыбкой. Всё шло тихо, почти уютно.

Именно в этот момент позади раздался голос, который невозможно было перепутать.

— Вот это да.. Ты ещё и улыбаться могёшь?

Алина обернулась и встретилась взглядом с Кощеем. Он стоял прямо напротив, руки в карманах, а на губах лёгкая ухмылка. Софа заметно напряглась, но попыталась держаться ровно.

— Случайностей не бывает, — сказал он, глядя прямо на Алину. — Нам поговорить надо, шуруй сюда.

И он не просил, а как обычно приказывал. И снова Алина почувствовала, как знакомая тяжесть сжала грудь. Софа хотела что-то возразить, но Алина лишь тихо кивнула.

— Я скоро вернусь, иди домой.

Кощей вывел её на улицу и повёл к машине. В его движениях не было грубости, но и мягкости тоже, одна лишь уверенность человека, привыкшего что ему не отказывают.

Они ехали молча. Вскоре машина остановилась у Надежды, где теперь как оказалось, Кощей уже успел обосноваться.

В зале пахло старым деревом, чаем из самовара и дешевыми сигаретами, которые тлели где-то в углу у пацанов. Он провёл Алину внутрь, через зал где уже сидели его ребята. Толпа пацанов расступалась почти беззвучно, но их взгляды были красноречивее слов, в них читалось уважение, интерес, и лёгкая настороженность. Алина держалась прямо, хотя внутри всё кипело.

Кощей открыл дверь в свой новый кабинет. Новая мебель, но уже под него обустроенная, на стене карта города, на подоконнике стакан с окурками, а рядом аккуратно сложенные пачки денег.

Непривычный беспорядок для Алины, хотя было бы удивительно увидеть идеальную чистоту, у такого человека как он. Здесь было тихо, будто за пределами существовал другой мир, но точно не для неё.

— Садись, — сказал он, показывая на диван.

Но Алина осталась стоять, так ничего и не ответив.

Он поднял взгляд и не меняя спокойного выражения лица, хрипло бросил:

— Слышь, малая, хватит дурочку включать. Вернёшься за стойку как полагается, это всего лишь вопрос времени. Так что давай, не тяни резину.

Алина скрестила руки на груди и посмотрела прямо ему в глаза. В её взгляде было и упрямство, и страх который она всеми силами пыталась скрыть.

— Я не хочу работать на вас, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я три года сама тянула это кафе. Мне не нужны ни ваши подачки, ни ваши пацаны под боком. Буду по-тихоньку искать новую работу, не переживайте, без вас не пропаду.

Кощей усмехнулся, щёлкнул зажигалкой, прикурил и выпустил дым в потолок.

— Ты язычок-то прикуси, ну. — сказал он без злобы, но так, что возражать не хотелось. — Сто рублей в неделю на руки, два выходных, и пацаны мои ведут себя культурно возле тебя, уговор?

Алина замерла. Цифра ударила по сознанию так, будто её облили ледяной водой. Сто рублей в неделю... это была сумма, которую она могла заработать минимум за четыре месяца работы, и то с чаевыми. Но вместе с этим внутри поднималась горечь, слишком уж сладкое предложение, чтобы над ним не сомневаться.

— Такие деньги просто так не дают, — выдавила она. — У каждого рубля хвост, а у ваших уж тем более.

— Хвалю, не дура. — рассмеялся Кощей. — Но сейчас конкретно тупишь. Я тебе подставы никакой не сую, просто выдвигаю выгодные условия.

— Даже за такие выгодные условия, я не собираюсь впутывать себя в неприятности, и подвергать свою жизнь опасности, тем более вместе с группировщиками.

Кощей наклонился вперёд, опершись локтями о стол. В его глазах не было раздражения, только лишь холодная уверенность.

— Запомни, малая, — сказал он негромко. — Никто тебя тут не тронет. Пока я держу слово, ты под моей крышей. Любой шакал если сунется, я сам ему объясню. Я не сопляк с улицы, чтоб обещания на ветер бросать.

Он сделал паузу, затянулся и продолжил.

— Я из Надежды сделаю место нормальное. Чтобы пацаны мои сюда заходили, чтоб знали что тут порядок, что чисто и уважаемо. Чтоб не стыдно было и богатым рожам за стол садиться. А твоя работа простая, держать всё так, как ты держала до моего прихода. Только теперь не одна будешь, а с ребятами моими, за спиной весь универсам, пацаны помогут.

Алина стиснула пальцы на ремешке сумки.

— Зачем вы так упираетесь? — спросила она. — Я же не особенная, да и по всей Казани не мало желающих найдётся, чтоб работать за сто рублей в неделю.

Кощей ухмыльнулся, но улыбка была больше похожа на оскал.

— Ты не глупая, — сказал он. — Три года тащила это место одна. Не сдулась, не сбежала. Таких людей сейчас мало. Да и Макарычу я слово дал, что под защиту тебя возьму, головой буду за тебя отвечать. А я свои слова держу. Вот и всё.

Алина почувствовала, как сердце стучит где-то в горле. В словах его не было мягкости, но была железная логика, которую сложно было оспорить. Да и по правде говоря, в наше время было трудно найти себе работу, а тут такие условия, целых сто рублей в неделю! Теперь не прийдётся экономить на кирпичике хлеба, не прийдётся ходить всю зиму в старых сапожках, и та самая алчная часть Алины, просто кричала «Соглашайся!».

— Ладно, — сказала она, выдохнув. — Я останусь. Но не думайте что я буду делать это на благо группировки. Я просто буду работать, потому что по-другому не могу.

Кощей кивнул, затушил сигарету о край пепельницы и поднялся.

— Вот и правильно, малая. Работай. А за остальное не парься, если чё я рядом, и мои пацаны тоже на подскоке. — он поднялся из-за стола и коротко кивнул Алине, будто всё уже решено. — Пошли.

Он вышел из кабинета, и пацаны в зале расступились, давая дорогу. И Алина вышла вслед за ним.

Толпа парней моментально притихла, все взгляды повернулись к двери. В зале сидели все свои: Марат, Турбо, Зима, Пальто, Вова Адидас, ещё несколько морд, которых Алина знала лишь по слухам. Каждый держался по-своему, кто расслабленно курил, кто сверлил взглядом, кто просто наблюдал, но все одинаково уважительно повернулись к Кощею.

Кощей обвёл их взглядом, потом чуть толкнул Алину вперёд.

— Запоминайте, пацаны, — сказал он громко, с лёгкой усмешкой. — Это Алина. Отныне она своя. Работает тут, и держит кафе. Кто хоть пальцем тронет, будет иметь дело со мной. Вас тоже это касается, будете помогать ей когда нужно будет, и приглядывать.

Он говорил спокойно, без лишних эмоций, но каждая фраза легла в зал, как камень. Турбо хмыкнул, Пальто скривился в ухмылке, Зима коротко кивнул. Никто не спорил. Вова Адидас даже шутливо вскинул ладонь, мол, «понял-принял».

Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок, будто её официально вписали в мир, которого она так боялась.

Кощей повернулся к Марату, который сидел ближе к дверям.

— Ты, Маратик, — сказал он. — Проведи её до хаты. Чтоб целая дошла, если чё случится, с тебя спрошу, и лично в фанеру пропишу.

— Сделаю, Кощей, — сразу кивнул тот, поднялся и поправил куртку.

Кощей посмотрел на Алину, в его взгляде читалась железная уверенность, теперь её судьба связана с ними.

— Иди, малая, — произнёс он тише, но всё равно властно. — А завтра чтоб была тут, как штык.

Они вышли из Надежды в прохладный вечер. Улицы уже затянул лёгкий снег, фонари жёлтым светом резали туман. Марат шагал рядом, руки в карманах, с улыбкой которая никак не вязалась с мрачной атмосферой универсама.

— Ты значит, Алина? — первым заговорил он. — Я про тебя слышал, Макарыч всегда тебя хвалил. Говорил, что ты тут всё на себе держишь.

Алина посмотрела на него краем глаза.

— Держу, не держу... просто работаю, — ответила она осторожно.

— Ну ты не переживай, — продолжал Марат бодро. — Пацаны у нас нормальные, хоть и лбы здоровые, но никто в обиду не даст, это точно. Кощей если сказал, значит всё, тут даже спорить никто не станет. Он за слово башкой отвечает.

Он говорил искренне, почти по-детски. И это удивляло Алину ещё больше, после холодного Кощея его парни представлялись ей такими же опасными, мрачными, но Марат ломал эту картину своей детской искренностью.

— А тебе самой тут как было? — спросил он после паузы. — Не страшно?

Алина пожала плечами.

— Я привыкла. Три года работаю, видела всякое. Но с вами... — она запнулась, подбирая слова, — с вами всё иначе. Я впервые связываюсь с группировками, и честно говоря не в восторге от этого. Раньше мне было не страшно, а вот сейчас.. Я не знаю что будет, но ничего хорошего не ожидаю.

Марат усмехнулся и чуть ускорил шаг, помогая ей обходить лужи на тротуаре.

— Ну, разное болтают, — сказал он. — Но по сути мы тоже люди. Свои, свои понятия. Ты привыкнешь. Главное знай, если что случится, то ты не одна. Мы за своих горой.

Они свернули во двор, где тусклый фонарь освещал облупившуюся стену и детские качели. В окне на третьем этаже уже горел свет, там ждала её Софа.

— Ладно, Алина, — сказал Марат, остановившись у подъезда. — Дальше сама. Я ещё подойду, проверю, чтоб всё нормально было. И не думай, что одна осталась. Макарыч знает как тебе будет лучше, он не хотел тебя обидеть, да и мы теперь рядом.

Алина посмотрела на него и впервые за день позволила себе лёгкую улыбку. В его словах было то, чего она так давно не слышала — простая человеческая доброта.

Она кивнула и поднялась по ступенькам, чувствуя, что внутри появилось странное чувство, вроде бы страшно, но вместе с тем чуть легче, чем раньше.

Продолжение следует...