Утро, которое всё меняет.

Лаура проснулась на рассвете.

Она лежала в своей кровати в отеле, глядя в потолок, и прокручивала в голове прошлый вечер. Ужин. Тёплая синьора Моретти. Холодный взгляд отца. И поцелуй на террасе. Поцелуй, от которого у неё до сих пор горели губы.

Она провела ладонью по лицу и села. За окном Рим только просыпался — птицы, редкие машины, звон колоколов где-то вдалеке.

— Глупо, — сказала она себе. — Ты не должна была этого делать.

Телефон на тумбочке завибрировал. Лаура взяла его, ожидая сообщение от Оливии — та всегда просыпалась рано. Но на экране было другое имя.

Маттео.

Она открыла сообщение с замиранием сердца.

«Доброе утро, Беллуччи. Спасибо за вчерашний вечер. Контракт на Сан-Лоренцо готов. Жду тебя в офисе в десять. Надеюсь, ты не передумала. И не забудь: поцелуй на террасе не входит в условия договора. Но я бы хотел, чтобы он повторился. Маттео.»

Лаура перечитала сообщение три раза. Потом отбросила телефон, зарылась лицом в подушку и застонала.

— Это катастрофа. Полная катастрофа.

Через час она уже сидела в маленькой кофейне Оливии, сжимая кружку с капучино, пока подруга деловито протирала стойку и поглядывала на неё с хитринкой.

— Ты выглядишь как девушка, которая влюбилась и злится на себя за это, — заметила Оливия, останавливаясь напротив.

— Я не влюбилась, — буркнула Лаура. — Я просто... допустила ошибку.

— Ошибку? Поцелуй на террасе под луной в Риме — это не ошибка, это судьба. Если бы я поцеловала Джейкоба, я бы считала это знаком.

— Ты же не целовала Джейкоба.

— Пока нет. Но он приходил вчера за кофе, и я думаю, он смотрел на меня как-то иначе. — Оливия мечтательно вздохнула и тут же снова стала серьёзной. — Ладно, не отвлекайся. Что ты собираешься делать? Ты подпишешь контракт?

— Подпишу. Но не ради него. Ради церкви.

— Ах, конечно. — Оливия закатила глаза. — Ты подпишешь контракт, чтобы реставрировать церковь, а он будет стоять рядом и смотреть на тебя своими тёмными глазами, и ты будешь думать только о том, как он целуется. Потрясающий план.

— Лив, — строго сказала Лаура. — Ты должна быть моим голосом разума.

— Я пытаюсь, но ты вчера чуть не сорвала крышу на ужине, так что с твоим разумом явно что-то не так.

Они обе рассмеялись, и Лаура почувствовала, что напряжение немного отпускает.

— Ладно, — Оливия села напротив и взяла её за руку. — Давай серьёзно. Что произошло с его отцом? Ты говорила, что он тебе угрожал. Когда ты уехала десять лет назад, это было из-за него?

Лаура сжала кружку и опустила глаза.

— Да. Он вызвал меня в свой кабинет, когда Маттео не было рядом. Сказал, что если я не исчезну, он уничтожит мою семью. Мой отец тогда только начинал свой бизнес, были долги, риск. Я испугалась. И уехала.

— И ты никому не сказала? Даже Маттео?

— Мне казалось, что так будет лучше. Он бы стал защищать меня, поссорился бы с отцом, разрушил семью. А я этого не хотела.

— Но теперь ты здесь. И ты видела его отца. Ты думаешь, он изменился?

Лаура покачала головой.

— Нет. Он смотрел на меня с ненавистью. Он знает, что я помню. И он дал мне понять — молчи.

Оливия нахмурилась, отпустила её руку и задумчиво подперла подбородок кулаком.

— Слушай, Лаура. Это опасно. Если старый Моретти до сих пор контролирует ситуацию, то он может попытаться тебя убрать. Не буквально, конечно. Но помешать. Подставить. Заставить уехать снова.

— Я не уеду, — сказала Лаура твёрдо. — В этот раз я не сбегу.

— Тогда тебе нужен союзник. — Оливия выпрямилась. — Маттео должен знать правду.

— Я расскажу ему. Когда наступит подходящий момент.

— Когда? Когда ты уже будешь с ним под венцом? — Оливия фыркнула. — Лаура, ты слишком много ждёшь. Он мужчина — они не понимают намёков. Скажи ему прямо.

Лаура открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в кармане завибрировал телефон. Она взглянула на экран — звонила мать.

— Мама? — ответила она, удивлённая.

— Лаура, — голос матери был взволнованным, почти испуганным. — Ты в Риме?

— Да, я тебе говорила. Что случилось?

— Твой отец получил письмо. Анонимное. Там сказано, что ты должна уехать из города, иначе семья пострадает.

Лаура почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Что? Когда?

— Сегодня утром. Мы не знаем, кто его отправил, но... Лаура, дочка, это как тогда. Я помню. Уезжай. Пожалуйста.

Лаура смотрела на телефон, и в голове билась только одна мысль: он знает. Старый Моретти знает, что я вернулась, и он снова пытается меня запугать.

Она сжала трубку и ответила, стараясь голос звучал твёрдо:

— Я не уеду, мама. В этот раз я не сбегу. Я разберусь.

Она сбросила вызов и подняла глаза на Оливию. Подруга уже всё поняла по её лицу.

— Опять? — спросила она тихо.

— Опять, — кивнула Лаура. — Он пытается меня выгнать. Но он не знает, что я больше не та испуганная девушка, которую можно запугать.

Она поднялась, взяла сумку и направилась к выходу. Оливия окликнула её:

— Ты куда?

— К Маттео. Контракт. И правда. Всё сразу.

Она вышла из кофейни, и римское солнце ударило ей в лицо. Город шумел, жил, дышал. И Лаура чувствовала, что сегодня всё изменится. Сегодня она скажет ему правду. И будь что будет.

Рим слушал. Рим ждал.