Предложение, от которого нельзя отказаться.

В пять часов вечера Лаура стояла перед массивными дверями офиса «Moretti Immobiliare». Здание располагалось в старом палаццо, с фасадом, увитым плющом, и тяжёлыми бронзовыми ручками на дверях. Всё здесь кричало о деньгах и власти. О нём.

Она глубоко вздохнула и вошла.

Внутри её встретила идеальная тишина. Мраморный пол, высокий потолок, строгая секретарша за стеклянной стойкой.

— Синьора Беллуччи? — спросила она с безупречной вежливостью. — Синьор Моретти ждёт вас. Проходите, пожалуйста.

Лаура прошла по длинному коридору, мимо дорогих картин и закрытых дверей. Сердце стучало громче, чем ей хотелось бы. Она мысленно повторяла: ты здесь ради церкви. Только ради церкви. Его улыбка не имеет значения.

Дверь кабинета была приоткрыта. Лаура толкнула её и вошла.

Маттео сидел за массивным дубовым столом. На нём была белая рубашка с закатанными рукавами, обнажающая смуглые предплечья, и никакого пиджака. Он выглядел расслабленным, но Лаура знала: это маска. Под ней — сталь и расчёт.

Он поднял голову, и на его губах появилась та самая усмешка.

— Ты пришла.

— Ты оставил мне письмо, — ответила Лаура, закрывая за собой дверь. — Я не могла не прийти. Ты купил мою церковь.

— Твою? — Он приподнял бровь. — Я что-то не припомню, чтобы ты подписывала бумаги на неё.

— Ты знаешь, что я имею в виду, Маттео. — Она подошла к столу, но не села. — Зачем ты это сделал? Чтобы насолить мне? Чтобы показать, кто здесь главный?

Маттео медленно поднялся из кресла и обошёл стол. Теперь они стояли друг напротив друга, и расстояние между ними было слишком маленьким. Лаура ощутила его запах — бергамот, дерево, что-то тёплое и опасное.

— Я купил Сан-Лоренцо, — сказал он тихо, — потому что хочу заключить с тобой сделку.

Он протянул ей папку. Лаура взяла, не сводя с него глаз, и открыла. Там лежал контракт — проект реставрации, подписанный от имени «Moretti Immobiliare». Теперь она должна была работать на него.

— Это издевательство? — спросила она холодно.

— Это предложение. — Маттео вернулся к столу и сел в кресло, закинув ногу на ногу. — Ты получишь все ресурсы. Полный доступ. Финансирование без ограничений. Ты сможешь сделать с Сан-Лоренцо всё, что задумала. Я подпишу любые чеки.

— И взамен?

Он улыбнулся. Медленно, с хитринкой.

— Взамен ты сыграешь одну роль.

Лаура нахмурилась.

— Какую?

Маттео поднялся снова, подошёл к ней почти вплотную и наклонился к уху. Его голос стал ниже, почти интимным.

— Моя мать решила, что я не способен найти женщину. Она каждую неделю зовёт на ужин очередную невесту, которую подобрала для меня. Я устал. — Он отстранился и встретился с ней взглядом. — Поэтому ты поедешь со мной на ужин к моей семье. Завтра вечером. Ты будешь моей девушкой.

Лаура рассмеялась. Она не могла сдержаться — нервный, горький смех вырвался наружу.

— Ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы я притворилась твоей невестой? После всего, что между нами было?

— Во-первых, не невестой. Девушкой. — Он поправил её с нарочитой педантичностью. — Во-вторых, да. Это идеальный план. Моя мать узнает тебя — она тебя помнит и любит. Она перестанет подбирать мне партию, потому что поверит, что я наконец-то нашёл ту, которую искал. А ты получишь свою церковь.

— А если я откажусь?

— Тогда я передам Сан-Лоренцо другому подрядчику, — спокойно сказал Маттео, — который перекрасит все фрески в белый и поставит стеклопакеты.

Лаура почувствовала, как внутри всё закипает.

— Ты бы не посмел.

— Проверь.

Они смотрели друг на друга. Время замерло. Где-то за окном кричали чайки, а в кабинете — только дыхание и напряжение.

Лаура ненавидела его в эту секунду. И в то же время она видела то, что он пытался скрыть: усталость в глазах, грусть, которую он прятал за наглостью. И она подумала: может быть, он делает это не только ради матери. Может быть, он хочет, чтобы я осталась.

Она медленно протянула руку и взяла контракт.

— Один ужин, — сказала она. — И я получу церковь.

— Один ужин. — Он кивнул. — И Сан-Лоренцо твой.

Она развернулась и направилась к двери.

— Лаура. — Его голос остановил её. — Завтра в семь. Я заеду за тобой. Надень что-нибудь, от чего у моей матери перехватит дыхание.

Она обернулась и посмотрела на него с вызовом.

— О, я надену. Только не жалуйся, когда не сможешь отвести от меня глаз.

Маттео усмехнулся, но в его взгляде промелькнуло что-то тёплое и живое.

— Я никогда и не мог, Лаура. Никогда.

Она вышла, хлопнув дверью, а он остался стоять у стола, глядя на закрытую дверь, и впервые за десять лет позволил себе улыбнуться — не насмешливо, а по-настоящему, так, как улыбаются, когда возвращается надежда.

Рим, контракт и прошлое. Игра начинается.